Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Необходимые вещи. Страница 15 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Сержант Энди всегда рыдал, когда видел мертвецов, а он, Норрис, не рыдал, всего лишь чувствовал желание сблевать на них, и кстати, чуть действительно не сблевал на Хомера Гамаша, когда увидел его в яме на Отечественном Кладбище, избитого до смерти его же собственным протезом.

      Норрис взглянул на расписание, убедился, что Энди Клаттербак и Джон Лапонт на дежурстве, потом на доску объявлений -- для него сегодня ничего нет, что тоже замечательно. Ко всему прочему вернулась из чистки его вторая форма, в кои-то веки вовремя, что избавляет его от необходимости ехать домой переодеваться.

      К полиэтиленовому пакету была приколота записка: "Эй, Барни, -- ты должен мне 5 долларов 25 центов. Не вздумай увиливать на этот раз, иначе к заходу солнца забудешь как тебя звали". И подпись: Клат.

      Хорошее настроение Норриса не могла испортить даже категоричность записки. Шейла Брайам была единственной сотрудницей Конторы шерифа, которая считала, что он похож на героя передачи "Близняшки", причем Норрис догадывался, что она также единственная, кроме него самого, кто эту передачу смотрел. Остальные -- Джон Лапонт, Шот Томас, Энди Клаттербак -- называли его Барни, по имени героя, которого играл Дон Ноттс в известной программе Энди Гриффита. Иногда это его бесило, но только не сегодня. Четыре дня дежурства в первую смену, потом три дня отгула. Целая неделя тишины и покоя. Жизнь временами бывает прекрасной.

      Он достал из бумажника шесть долларов и положил их на стол Клату. "Эй, Клат, живи и радуйся", написал он, расписался с замысловатой закорючкой в конце на обратной стороне бланка для отчета и оставил его рядом с деньгами. Затем он вытряхнул форму из пакета и направился в мужской туалет. Переодеваясь, он беспечно насвистывал и, поднимая поочередно то одну, то другую бровь, разглядывал себя в зеркало. То, что он там увидел, ему явно понравилось, и он одобрительно кивнул собственному отражению. Ну, сегодня, видит Бог, он в полной форме, в прямом и переносной смысле. Он сегодня в форме на все сто процентов. Пусть все греховодники Касл Рок поостерегутся, иначе...

      Он уловил какое-то движение в зеркале позади себя, но прежде чем успел повернуть голову, был уже сграбастан, сбит с ног и повержен на кафельный пол рядом с писсуарами. Голова бумкнулась о стену, фуражка слетела, и вот он уже смотрит в круглую багровую рожу Дэнфорта Китона.

 

      -- Что же это ты такое вытворяешь, Риджвик?!

      Норрис к этому времени уже начисто забыл о штрафном талоне, который подсунул под дворник на ветровом стекле китонского "каддиллака" прошлым вечером. Но теперь память к нему вернулась.

      -- Отпусти меня! -- он надеялся, что тон будет возмущенный, но вместо него получилось некое испуганное блеяние, и почувствовал, как щекам становится горячо от прилива крови. Сердился он или пугался, -- а в данном случае произошло и то, и другое -- он всегда безудержно краснел, как девица на выданье.

      Китон, ростом выше Норриса на пять дюймов и весом тяжелее на добрых сто фунтов, хорошенько встряхнул полицейского и как ни странно отпустил. Достав из кармана штанов талон, он помахал им под носом у Норриса.

      -- Если я еще не ослеп, на этой идиотской бумажонке твое имя стоит! -- зарычал он так требовательно, как будто Норрис уже успел отрицать этот факт.

      Кому как не Норрису было знать, что на талоне стоит его подпись, отчетливая и заверенная печатью, а сам талон вырван из его книжки?

      -- Ты припарковался в неположенном месте, -- тем не менее сказал он, поднимаясь и потирая ушибленную голову. Будь я трижды проклят, подумал он, если тут не вскочит громадная шишка. Когда первоначальное удивление прошло, Китону все же удалось испортить ангельское состояние дущи Норриса, на смену пришел гнев.

      -- В каком месте?

      -- В неположенном, вот в каком! -- заорал Риджвик. И более того, это Алан меня заставил пришлепнуть талон, хотел он добавить, но передумал. Зачем доставлять удовольствие этой жирной свинье и демонстрировать свою трусость, прячась за чужой спиной? -- Тебя уже неоднократно предупреждали. Ум... Дэнфорт, не впервые слышишь.

      -- Как ты меня назвал? -- зловещим тоном переспросил Дэнфорт Китон. Красные пятна размером с кочан капусты расцвели у него на щеках и скулах.

      -- Это юридический документ, -- гнул свое Норрис, игнорируя последнее замечание. -- И я бы советовал тебе заплатить. Считай, что крепко повезет, если я не привлеку тебя к ответственности за оскорбление полицейского при исполнении служебных обязанностей.

      Дэнфорт расхохотался. Эхо запрыгало по кафельным стенам как мячик.

      -- Я здесь не вижу никакого полицейского, я вижу лишь небольшую кучку дерьма, упакованную так, чтобы выглядела похожей на бифштекс.

      Норрис нагнулся и подобрал фуражку. Тошнота подкатывала к горлу -- записывать Дэнфорта Китона во враги не стоило -- но его гнев уже перерастал в ярость. Руки дрожали, и все же он не забыл проверить насколько ровно посадил на голову фуражку.

      -- Если желаешь, можешь разобраться с Аланом...

      -- Я разбираюсь с тобой!

      -- ...но не думаю, что тебе это поможет. Можешь быть уверен Дэнфорд, что заплатишь штраф в течение тридцати дней, иначе сядешь за решетку. -- Норрис вытянулся на всю высоту своих пяти футов шести дюймов и добавил: -- Нам известно, где тебя искать.

      И пошел к выходу. Китон, лицо которого теперь больше походило на заход солнца в радиактивно-зараженном районе, сделал шаг вперед, чтобы преградить Норрису путь к отступлению. Норрис остановился и выставил вперед указательный палец.

      -- Если ты до меня дотронешься, Умник, я укатаю тебя за решетку. И будь уверен, я не шучу.

      -- Ну что ж, очень хорошо, -- произнес Китон удивительно невыразительным тоном. -- Просто замечательно. Ты уволен. Скидывай форму и начинай подыскивать новую ра...

      -- Нет, -- произнес голос за их спинами, и они оба оглянулись. Алан Пэнгборн стоял на пороге мужского туалета.

      Китон так крепко сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.

      -- Не твое собачье дело.

      Алан вошел и, не торопясь, прикрыл за собой дверь.

      -- Мое, -- сказал он. -- Именно я попросил Норриса выписать тебе штрафной талон. И еще сказал, что готов забыть об этом до собрания городского управления. Ведь это всего лишь штраф на пять долларов, Дэн, что с тобой, какой бес в тебя вселился?

      Тон у Алана был удивленный и вполне искренний. Умник никогда не мог похвастать хорошими манерами, но такой взрыв даже от него трудно было ожидать. С самого конца лета он был невероятно раздражен, на грани срыва -- до Алана частенько доносились его полуистерические вопли во время собраний членов городского управления -- и в глазах у него, казалось, прочно поселилось затравленное выражение. Он временами даже задумывался, не болен ли Китон, но решил повременить с окончательными выводами. И вот теперь предположение вернулось.

      -- Ничего со мной, -- буркнул Китон и пригладил взлохмаченные волосы.

      Норрис почувствовал некоторое удовлетворение, заметив, что руки у Китона дрожат.

      -- Я уже просто до ручки дошел от таких самоуверенных ублюдков, как вот этот... -- Он кивнул на Норриса. -- Делаю все, что в моих силах для этого города... черт побери, я для этого города уже много сделал... и устал как собака, от бесконечных претензий. -- Он замолчал, сглотнув слюну, и огромный кадык забегал челноком на жирной шее. А потом завопил: -- Он обозвал меня Умником, а тебе прекрасно, известно, как я к этому отношусь!

      -- Он извинится, -- примирительным тоном произнес Алан. -- Правда, Норрис, ты ведь извинишься?

      -- Не думаю, что должен, -- сказал Норрис, чувствуя как неослабевающий гнев вызывает все новые приступы тошноты. -- Я знаю, что ему это не понравилось, но он сам меня вынудил. Я спокойно стоял вот тут и смотрел в зеркало, поправляя галстук. как он меня сграбастал и швырнул об стену. Я здорово треснулся головой. Слушай, Алан, в такой ситуации не станешь выбирать выражений.

      Алан перевел взгляд на Китона.

      -- Это правда?

      Китон потупился.

      -- Я был вне себя.

      Эти слова, в устах такого человека, как Китон, были почти извинением. Он взглянул на Норриса -- понял он это или нет. Похоже было, что понял. Ну и хорошо, сделан первый большой шаг к перемирию Алан слегка расслабился.

      -- Можно считать инцидент исчерпанным? -- спросил он сразу обоих. -- Будем считать это несчастным случаем и забудем?

      -- Что до меня, я согласен, -- сказал Норрис, подумав. Алан был тронут. Норрис ершист, в патрульных машинах без конца оставляет банки из-под содовой, пустые и полупустые, рапорты его не выдерживают никакой критики, но сердце у него доброе и отзывчивое. Он сдавался теперь не потому, что боялся Китона, и если Городской Голова так предполагает, то сильно ошибается.

      -- Прошу прощения, что назвал тебя Умников, -- сказал Норрис. На самом деле он нисколько не чувствовал себя виноватым и, главное, ни на секунду не жалел о своем поступке, но считал, что, извинившись, ничего не потеряет. Не развалюсь, так думал Норрис.

      Алан перевел взгляд на толстяка в спортивной куртке и футболке.

      -- Ну, Дэнфорт?

      -- Ладно, замнем, -- в голосе Китона прозвучало знакомая высокомерная пренебрежительность, и Алан вновь почувствовал отвращение и брезгливость по отношению к этому человеку. Внутренний голос, засевший в самых глубинах его сознания и принадлежавший скорее всего какой-нибудь одноклеточной амебе произнес коротко и ясно: "Почему бы тебе не сдохнуть от инфаркта, Умник, сдохнуть и освободить всех нас от своего присутствия?"

      -- Ну что ж, -- сказал Алан вслух. -- Вот и замечатель...

      -- Только если... -- Китон поднял вверх указательный палец.

      -- Если что? -- Алан поднял не палец, а брови.

      -- Если мы договоримся насчет талона. -- Он протягивал бумажку, зажав се между пальцев, как какую-нибудь грязную, только что использованную тряпку. Алан вздохнул.

      -- Заходи ко мне в кабинет, Дэнфорт. Там обо всем поговорим. -- Он посмотрел на Норриса. -- У тебя, кажется, дежурство?

      -- Да. -- Кишки у Норриса были по-прежнему съежены в тугой комок, настроение, такое прекрасное с утра, безвозвратно испорчено, а Алан собирается снять штраф с этой толстой свиньи, из-за которой все и произошло. Он, конечно, все понимал -- политика, но от этого не легче.

      -- Хочешь здесь поболтаться? -- задавая этот вопрос. Алан подразумевал -- "хочешь обо всем потолковать?", но Китон стоял рядом и не сводил с них обоих глаз, как же тут потолкуешь.

      -- Нет, -- ответил Норрис. -- Надо кое-куда зайти, кое-что сделать. Позже поговорим. -- Он вышел из туалета, не удостоив Китона прощальным взглядом. И хотя Норрису это было невдомек, Китон едва сдержался, чтобы не наподдать ему сзади башмаком и помочь таким образом убраться поскорее.

      Алан еще некоторое время задержался у зеркала, внимательно себя разглядывая, и давая таким образом Норрису возможность удалиться с достоинством, в то время как Китон сгорал от нетерпения. Наконец все церемонии были окончены, и Алан вышел в сопровождении Китона.

      Маленького роста, в щегольском, цвета сливочного мороженого костюме, человек сидел у двери в кабинет Алана и читал толстую книгу в кожаном переплете, книгу, которая не могла быть ничем иным кроме Библии. Сердце Алана екнуло. Он надеялся, что ничего более отвратительного, чем уже случилось в это утро, произойти не могло -- до полудня оставалось всего дветри минуты, и поэтому он вполне мог рассчитывать, что на сегодня все неприятности закончились, но он ошибался.

      Преподобный Уильям Роуз закрыл свою Библию (Алан обратил внимание, что цвет переплета гармонирует с цветом костюма) и встал.

      -- Ше-иф Пэнгборн, -- произнес он по обыкновению всех убежденных баптистов проглатывая половину того слова, которое им не нравилось. -- Могу я переговорить с вами?

      -- Через пять минут, Преподобный Роуз. Мне нужно закончить одно дело.

      -- Мой вопрос не терпит отлагательств.

      -- И мой тоже, -- ответил Алан проклиная в душе посетителя. -- Пять минут.

      Он открыл дверь, пропустив вперед Китона, не дав Преподобному Вилли, как любил называть его Отец Брайам, возможности возразить.

 

 

      5

 

      -- Разговор пойдет о Казино Найт, -- сказал Китон, когда Алан закрыл дверь своего кабинета. -- Попомни мои слова. Отец Джон Брайам -- тоже палец в рот не клади, упрямый ирландец, но все же я его предпочитаю этому типу. Роуз -- надутый индюк.

      Чья бы корова мычала, подумал Алан.

      -- Присаживайся, Дэнфорт.

      Китон принял приглашение. Алан подошел к столу, взял штрафной талон и, разорвав его в клочки, бросил в корзину для мусора.

      -- Ну, как, годится?

      -- Годится, -- сказал Китон и собрался встать.

      -- Посиди еще.

      Мохнатые брови Китона сдвинулись под высоким розовым лбом, образовав подобие грозовой тучи.

      -- Пожалуйста, -- добавил Алан и опустился в свое вращающееся кресло. Руки его сами собой сложились в попытке изобразить черного дрозда, но он, вовремя заметив поползновение, пресек такое своеволие и положил руки одну да другую, как школьник за партой.

      -- На следующей неделе предполагается провести собрание членов городской управы для обсуждения городского бюджета... -- начал Алан.

      -- Точно, -- буркнул Китон.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.