Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Мареновая роза. Страница 8 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Он схватил ее и развернул так  резко,  что  ноги  бедняжки оторвались от асфальта. Женщина испустила крик восторга и ужаса, яркий,  как вспышка пистолетного выстрела в заполненном людьми  шумном  здании  вокзала.

Справа от Рози вытянулся ряд игровых автоматов, и, хотя ночь достигла своего апогея, мальчишки - подавляющее большинство в бейсбольных кепках  козырьками назад и с взъерошенными волосами - прилипли к ним животами.

- Попробуй еще раз, космический  кадет!-  предложил  ближайший  к  Рози автомат скрипучим механическим голосом.  -  Попробуй  еще  раз,  космический кадет! Попробуй еще раз, космический кадет!

Она медленно прошла мимо игровых автоматов и окунулась в суету вокзала, уверенная в одном: в  такой  час  ночи  не  рискнет  выходить  в  город.  Ей казалось, что как только она высунет нос наружу, тут же изнасилуют, убьют, а труп сунут в ближайший ящик для мусора. Бросив взгляд  влево,  увидела  двух полицейских в форме, спускающихся на  эскалаторе  с  верхнего  уровня.  Один полицейский поигрывал дубинкой, вращая ее по замысловатой траектории. Другой улыбался  жесткой  улыбкой,  заставившей  ее  вспомнить  об   оставшемся   в восьмистах  милях  позади  человеке.  Он  улыбался,,  но  в  его   постоянно движущихся глазах не было и тени улыбки.

"А что если их задача заключается в  том,  чтобы  примерно  раз  в  час проходить по вокзалу и вышвыривать на улицу всех, у кого нет билетов? Что ты будешь делать тогда?"

Она поищет решение  потом,  когда  -  если  -  это  произойдет,  что-то сделает. Пока что она  на  всякий  случай  решила  отойти  от  эскалатора  и направилась к углублению в стене вокзала, где  на  решетчатых  пластмассовых креслах  сидело  десятка  полтора  путешественников.  К  подлокотникам  были прикреплены  маленькие  телевизоры,  которые  включались,  когда  в  прорезь опускалась  монета.  По  пути  Рози  краешком  глаза  следила  за  копами  и облегченно вздохнула, увидев, что они зашагали в совершенно  противоположную сторону. Через два с половиной  часа,  самое  большее  через  три,  наступит рассвет. После этого пусть обнаруживают ее и вышвыривают из вокзала.  Но  до той поры она намеревалась оставаться здесь, где много света и людей.

Она уселась в кресло с прикрепленным  к  нему  телевизором.  Через  два кресла от нее дремала девушка в линялой вельветовой куртке и с  рюкзаком  на коленях. Глаза ее закатились под пурпурные от косметики веки, с нижней  губы спускалась длинная серебристая  нить  слюны.  На  тыльной  стороне  ее  руки неровными заглавными буквами было вытатуировано: "Я ЛЮБЛЮ СВОЕГО СУЖИНОГО".

"Где  же  твой  суженый  сейчас,  красавица?"  -  подумала  Рози.   Она посмотрела на темный экран телевизора, потом перевела взгляд на облицованную кафельной плиткой  стену.  На  стене  кто-то  красным  фломастером  написал: "ПОЦЕЛУЙ МОЙ ЗАРАЖЕННЫЙ  СПИДОМ  ЧЛЕН".  Она  поспешно  отвернулась,  словно боясь, что

вульгарная надпись может  обжечь  сетчатку  глаз,  если  слишком  долго смотреть на нее, и  уставилась  на  дальний  конец  вокзального  здания.  На противоположной стене висели огромные часы со светящимся  циферблатом.  Было шестнадцать минут четвертого.

"Еще два с половиной часа, и я смогу  уйти  отсюда",  -  решила  она  и устроилась в кресле поудобнее, чтобы переждать их.

2

Около шести часов предыдущего  вечера,  когда  автобус  сделал  большую остановку, она перекусила бутербродом с сыром, выпила стакан лимонада. С тех пор не ела, и голод давал о себе знать. Она сидела в кресле с телевизором до тех пор, пока часовая стрелка не сделала полный оборот - четыре часа утра, - после чего решила, что  настало  время  подкрепиться.  Рози  пересекла  зал, переступая по дороге через тела спящих, и вошла в небольшой кафетерий  рядом с окошками билетных касс. Многие из лежавших на полу цепко прижимали к  себе раздувшиеся, подклеенные липкой лентой пластиковые мешки, и к тому  времени, когда официант принес ей кофе, сок и чашку овсянки, она поняла, что напрасно волновалась из-за полицейских, которые могли выгнать ее с вокзала.  На  полу спали  не  транзитные  путешественники;  это   были   бездомные   и   нищие, собиравшиеся на ночь на автостанции. Рози почувствовала, что ей их жалко,  и одновременно испытала чувство облегчения - приятно знать, что завтра  и  для нее найдется место, если негде будет переночевать.

"А если он приедет сюда, в этот город, где,  по-твоему,  начнет  искать тебя в первую очередь? Куда направит свои шаги?"

Но это же глупо - ему ни за что не найти ее, она не оставила ни  единой возможности, ни малейшей зацепки - однако при мысли о нем показалось, что по спине, вдоль позвоночника, прошелся холодный палец.

От еды  она  взбодрилась,  стала  чувствовать  себя  лучше  и  сильнее. Покончив с завтраком (над чашечкой  кофе  просидела  очень  долго,  пока  не поймала  на   себе   выражавший   явное   нетерпение   взгляд   смуглолицего мальчишки-официанта), она медленно поднялась  из-за  столика  и  неторопливо вернулась назад. По пути  заметила  сине-белый  круг  над  киоском  рядом  с пунктом проката автомобилей. Слова, идущие по синей  внешней  полосе  круга, гласили: "ПОМОЩЬ ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ", и Рози серьезно  подумала,  что  за  всю историю мира не было путешественника, который нуждался бы в  помощи  больше, чем она.

Она повернула к сине-бел ому кругу. Внутри киоска  под  вывеской  сидел мужчина среднего возраста с редеющими волосами и в очках с роговой  оправой. Он читал газету. Она сделала несколько шагов, затем остановилась. С чем  она собирается обратиться к нему? Что скажет? Что бросила мужа? Что  сбежала  из дому, захватив с собой только сумочку и его кредитную карточку,  что  у  нее нет одежды, кроме той, что сейчас на ней?

"А    почему    бы    и    нет?    -    вставила     реплику     миссис Практичность-Благоразумие, и

полное отсутствие сострадания в ее голосе потрясло Рози,  как  хлесткая пощечина. - -

Если у тебя хватило  духу  бросить  мужа,  неужели  теперь  испытываешь стеснение и боязнь признаться в этом?"

Она не знала, так это или нет, но  понимала,  что  сообщить  совершенно незнакомому человеку о главном событии жизни в четыре часа утра, или вернее, ночи, будет нелегко. "И вообще,  скорее  всего,  он  пошлет  меня  подальше. Скорее всего, его задача - помогать людям,  потерявшим  билеты,  или  делать объявления по громкоговорителю о заблудившихся детях".

Тем не менее ноги продолжали нести к будке помощи  путешественникам,  и она поняла, что  действительно  намерена  рассказать  обо  всем  незнакомому мужчине с редеющими волосами и в  очках  с  роговой  оправой,  -  собирается

 сделать это по самой простой причине: другого выбора у нее нет. В  ближайшее время ей, наверное, очень часто придется  рассказывать  незнакомым  людям  о том, что бросила мужа, что прожила в туманном оцепенении за запертой  дверью четырнадцать лет, что не обладает никакими  профессиональными  навыками  или умениями,  что  ей  нужна  помощь,  что  вынуждена  полагаться  на   доброту незнакомцев.

"Но я же в этом не виновата,  правда?"  -  подумала  она  и  удивилась, потрясенная собственным спокойствием.

Рози приблизилась к киоску и положила руку на прилавок.  С  надеждой  и страхом посмотрела на склоненную голову мужчины в роговых очках,  посмотрела на его коричневатую веснушчатую кожу, проглядывавшую сквозь редеющие волосы, уложенные на черепе аккуратными тонкими рядами. Она ожидала, что он поднимет голову и обратит внимание на  нее,  однако  он  увлекся  чтением  газеты  на иностранном языке, который показался ей не то греческим, не то  русским.  Он осторожно  перевернул  страницу  и  сосредоточился  над   фотографией   двух футболистов, борющихся за мяч.

- Простите, - произнесла она тонким голосом, и человек, оторвавшись  от газеты, поднял голову.

"Пожалуйста,  пусть  у  него  будут  добрые  глаза,  -  взмолилась  она неожиданно. -

Даже если он не в силах мне помочь, пусть у него будут добрые  глаза... и пусть он увидит меня, {меня}, настоящего человека, который стоит перед ним и которому не за что держаться, кроме тонкого ремня сумочки "Кмарт".

И увидела, что  у  него  действительно  {добрые}  глаза.  Близорукие  и плавающие за толстыми линзами очков... но добрые.

- Простите, но не могли бы вы помочь мне? - спросила она.

3

Доброволец общества "Помощь путешественникам" представился.  Его  звали Питер Слоуик, и он выслушал рассказ Рози в сосредоточенном молчании.

Она рассказала столько, сколько сочла нужным, внутренне придя к выводу, что вряд ли сможет рассчитывать на доброту незнакомцев, если утаит правду  о себе из гордости или стыда. Единственной важной вещью, о которой  промолчала - потому что не знала, какими словами  это  выразить,  -  было  ее  ощущение полной {безоружности}, абсолютной неподготовленности  к  встрече  с  внешним миром. До  последних  восемнадцати  часов  она  не  представляла,  насколько незнаком ей мир, о котором получала информацию из телевизионных программ или ежедневных газет, купленных мужем по дороге с работы домой.

- Как я понимаю, вы покинули дом совершенно неожиданно, - сказал мистер Слоуик, - но в пути, пока ехал автобус, у вас не возникало мыслей о том, чем вы будете заниматься или куда вам следует  обратиться  после  того,  как  вы доберетесь сюда? Никаких идей?

- Я думала, что смогу найти женскую гостиницу  или  что-нибудь  в  этом роде, - ответила она. - Есть здесь что-нибудь подобное?

- Да, мне известны по крайней мере три таких заведения, однако  даже  в самом дешевом плата за постой настолько высока,  что  ваши  денежные  запасы истощатся максимум через неделю. Это отели большей частью для  состоятельных дам - женщин,  которые  приехали  провести  недельку  в  городе,  где  много роскошных  магазинов,   или   же   остановились   здесь,   чтобы   навестить родственников, которые не могут разместить их у себя.

-  Ах  вот  как,  -  произнесла  она.  -  Может,  попробовать   женскую организацию YWCA?

Мистер Слоуик покачал головой:

- Последнее общежитие YWCA закрылось  еще  в  девяностом  году.  У  них возникли проблемы из-за того, что общежития оказались переполнены  людьми  с умственными расстройствами и наркоманами.

Она ощутила приближение паники, затем заставила себя вспомнить о людях, спящих на полу вокзала и крепко сжимающих в руках  полиэтиленовые  пакеты  с жалким набором имущества. "В крайнем случае я смогу присоединиться к ним", - подумала она.

- Может, у {вас} имеются какие-нибудь предложения?

Он задержал на ней взгляд  на  несколько  секунд,  постукивая  кончиком шариковой ручки  по  нижней  губе,  -  ничем  не  примечательный  мужчина  с обыкновенной внешностью, который, тем не менее, увидел ее и поговорил с ней, а не послал ко всем чертям. "И еще он  не  попросил  меня  подойти  поближе, чтобы он смог поговорить со мной начистоту", - добавила она мысленно.

Слоуик,  казалось,  принял  решение.  Он  расстегнул  пиджак  (среднего качества полиэстеровый пиджак, который видел и лучшие времена), покопался во внутреннем нагрудном кармане и извлек на  свет  визитную  карточку.  На  той стороне,  где  под  логотипом  организации  "Помощь  путешественникам"  было указано его  имя,  он  аккуратными  печатными  буквами  вывел  адрес.  Затем перевернул карточку и поставил роспись на чистой стороне;  необычно  крупные буквы показались ей смешными.  Его  подпись,  едва  вместившаяся  на  чистой стороне визитной карточки, напомнила ей урок истории в  старшей  школке,  на котором  учитель  объяснил,  почему  Джон  Хэнкок  написал  свое   имя   под Декларацией независимости увеличенными буквами. "Чтобы  король  Джордж  смог прочитать его без очков", - такую фразу приписывает история Джону Хэнкоку.

- Вы можете разобрать адрес? - осведомился он, протягивая карточку.

- Да, - сказала она. - Дарэм-авеню, двести пятьдесят один.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.