Понравились рассказы?
 
Мареновая роза. Страница 13 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Мужчина с тоненькими усиками сглотнул застрявший в горле огромный комок и пожалел - наверное, в восьмисотый раз  за  этот  день  -  о  том,  что  не избавился от проклятой кредитной карточки. Ну почему  он  не  сделал  этого? Почему же он оказался таким жалким идиотом?

 

Впрочем, он понимал, почему оказался таким жалким идиотом, - думал, что рано или  поздно  найдет  способ  воспользоваться  ею.  Потому  что  он  был оптимистом. В конце концов, это Америки страна благоприятных возможностей. А еще (и это намного ближе к правде) он просто-напросто забыл,  что  кредитная карточка валяется в его бумажнике, засунутая  за  тоненькую  пачку  визитных карточек, которые он всегда подбирал.  Наркотики  производят  на  вас  такое действие -  вы  продолжаете  бежать,  однако  по  пути  начинаете  забывать, {почему} убегаете.

Полицейский смотрел на него и улыбался, но улыбка  не  затрагивала  его глаз. Глаза его казались... голодными. Внезапно молодой человек с тоненькими усиками почувствовал себя, как один из трех сказочных  поросят,  сидящий  на скамейке рядом с огромным прожорливым волком.

- Послушайте, я же ни разу не воспользовался вашей кредитной карточкой. Давайте разберемся с этим сразу, хорошо? Вам же сказали? Я даже не  пробовал ею воспользоваться!

- Ну конечно, ты не воспользовался ею, - хохотнул полицейский. - Как же можно пустить ее в дело, если не знаешь  кода?  Код  повторяет  цифры  моего домашнего телефона, а мой телефонный номер не занесен в справочник... как  у большинства полицейских. Только я полагаю, что тебе об  этом  уже  известно, да? Думаю, ты уже проверил, не так ли?

- Нет! - воскликнул мужчина с усиками. - Ничего я не проверял?

Разумеется, он проверил. Он перерыл телефонный справочник  после  того, как попытался составить несколько вариантов цифровых комбинаций из адреса  и номера дома, но не достиг желаемого результата.  Сначала  он  объездил  весь город, нажимая кнопки на десятках банковских автоматов. Он нажимал кнопки до тех пор, пока у него

не начинали болеть кончики пальцев, и чувствовал  себя,  как  последний идиот, развлекающийся игрой на самом жадном в мире игровом автомате.

- И что же мы увидим, если захотим проверить компьютерные распечатки по банковским автоматам "Мерчентс"? - спросил полицейский, - Не обнаружим ли мы случайно мою карточку в колонке "СБРОС/ПОВТОР" примерно  миллиард  раз?  Эй, если это не так, я обещаю угостить тебя роскошным обедом с  бифштексом.  Что скажешь на мое предложение, дружок?

Мужчина с усиками не  знал,  ни  что  сказать,  ни  что  подумать.  Его охватило очень  неприятное  предчувствие.  {Крайне}  неприятное.  Между  тем пальцы копа продолжали сжимать и отпускать упругий теннисный шарик- раз-два, раз-два, раз-два. Просто потрясающе, неужели он до сих пор не устал?

- Тебя зовут Рамон Сандерс, - сказал полицейский по фамилии Дэниеле.  - За  тобой  тянется  список  грехов   размером   с   мою   руку.   Воровство, мошенничество, наркотики и все такое прочее. Все, кроме нападений, избиения, - преступлений такого рода. Ты не вмешиваешься в подобные  делишки,  правда? Это не твоя стихия. Вам, педикам, не нравится, когда  вас  бьют.  Даже  тем, которые по виду не уступают Шварценеггеру. Да что там,  они  даже  не  прочь походить   в   майке,   чтобы   сверкнуть   бицепсами    перед    лимузином, останавливающимся у дверей  респектабельного  клуба  для  гомиков,  но  если кто-то начинает всерьез размахивать кулаками, вы, ребятки, тут же сматываете удочки. Я прав?

Рамон Сандерс промолчал. Ему казалось, что это самое разумное решение.

- А вот я люблю бить, - признался полицейский Норман  Дэниеле.  -  Даже ногами. И даже кусаться. - Он  говорил  почти  задумчивым  тоном.  Казалось, глядел на немецкую овчарку, медленно трусившую с пластмассовой тарелочкой  в зубах. - Что на это скажешь, ангельские глазки?

Рамон снова счел за лучшее промолчать. Он старался  сохранить  на  лице невозмутимое выражение, не целая россыпь  маленьких  лампочек  в  его  мозгу загорелась ярко-красным светом, и  озноб  испуга  распространился  по  телу, пробираясь по волокнам разветвленной нервной системы. Его сердце  колотилось все быстрее и быстрее,  набирая  скорость,  как  поезд,  покинувший  станцию отправления  и  оказавшийся  за  пределами  города,  в  открытой   безлюдной местности. Время от времени он искоса бросал взгляды на крупного  мужчину  в легком красном джемпере, и ему все меньше и  меньше  нравилось  то,  что  он видел. Правая  рука  полицейского  почти  не  расслаблялась;  вены  налились кровью, мышцы вздулись, как свежеиспеченные булочки.

Впрочем, Дэниеле,  похоже,  и  не  ожидал  от  него  ответа.  На  лице, повернутом к Сандерсу, сияла улыбка...

Так казалось, если не обращать  внимания  на  глаза.  Глаза  оставались пустыми и блестящими, как две новые монеты в двадцать пять центов.

- У меня есть для тебя хорошие новости, братишка. Ты можешь  избавиться от обвинений  в  распространении  наркотиков.  Если  окажешь  мне  небольшую услугу, будешь свободным, как птичка. Ну, что теперь скажешь?

Рамону больше всего хотелось хранить молчание, как и раньше,  однако  в сложившейся ситуации, пожалуй, это не пройдет. В  этот  раз  полицейский  не стал продолжать и повернулся к нему, ожидая ответа.

- Что ж, отлично, - произнес  Рамон,  надеясь,  что  угадал  правильный вариант ответа. - Отлично, просто превосходно, спасибо огромное, что помогли мне.

- Знаешь, Рамон, наверное, ты мне нравишься. -  заметил  полицейский  и затем сделал то, чего  ошеломленный  Рамон  меньше  всего  ожидал  от  этого крупного телосложения  человека,  прожженного  полицейского  с  безжалостным взглядом гиены: он положил ладонь левой руки на промежность Рамона  и  начал растирать ее прямо на глазах у Господа Бога, на виду у играющих на  площадке детей, на виду у всех, кого  угодно.  Он  вращал  ладонь  мягкими  круговыми движениями по часовой стрелке, двигал ею из стороны  в  сторону,  вверх-вниз над той частью плоти Рамона, которая управляла всей его жизнью в большей или меньшей степени с того далекого дня в  детстве,  когда  двое  приятелей  его отца- двое мужчин, которых он должен был называть дядя Билл и дядя Карло,  - по очереди изнасиловали девятилетнего мальчика. И то, что  произошло  потом, наверное,  не  кажется  очень   удивительным,   хотя   в   данной   ситуации действительно представлялось {совершенно} невероятным;

он почувствовал, что у него возникает эрекция.

- Да-да, может, ты мне нравишься, может быть, ты мне  очень  нравишься, маленький грязный сосунок в узких черных штанишках  и  остроносых  блестящих туфлях, а почему бы и  нет?  -  Говоря,  полицейский  продолжал  массировать промежность Рамона. Он варьировал движения ладони, время от времени легонько сжимая плоть, отчего Рамон испуганно хватал ртом воздух. - И очень  здорово, что ты мне нравишься, Рамон, можешь поверить мне, потому что в этот раз тебе не отвертеться, это уж точно. Целый список серьезнейших  правонарушений.  Но ты знаешь, что меня беспокоит? Леффингуэлл и Брустер - полицейские,  которые тебя зацапали, - сегодня утром  смеялись  в  управлении.  Они  смеялись  над тобой, и это нормально, но у меня возникло

ощущение, что они смеются и надо {мной}, а это уже {не} нормально.  Мне не нравятся люди, которые надо мной смеются, и обычно я не оставляю их  смех безнаказанным. Но сегодня утром мне пришлось сдержаться,  и  потому  сегодня утром я буду твоим лучшим другом, я собираюсь  забыть  про  очень  серьезные обвинения, связанные с торговлей наркотиками, даже несмотря  на  то,  что  у тебя оказалась моя кредитная карточка. Ты догадываешься, почему я это делаю?

Пластмассовая тарелочка снова пролетела мимо,  опять  немецкая  овчарка бросилась за ней, но в этот раз Рамон едва ли заметил  пса.  Его  плоть  под рукой копа напряглась  до  предела,  и  он  чувствовал  себя,  словно  мышь, попавшая в лапы кошки.

В этот раз пальцы сжались чуть сильнее, и Рамон издал негромкий хриплый стон. По его щекам цвета кофе с  молоком  струились  ручьи  пота;  тоненькие усики смахивали на мертвого земляного червя под проливным дождем.

- Догадываешься почему, Рамон?

- Нет, - выдавил Сандерс.

- Потому что женщина, выбросившая кредитную карточку,  -  моя  жена,  - сказал Дэниеле. - Вот почему смеялись Леффингуэлл и Брустер. К такому выводу я пришел.  Она  берет  мою  кредитную  карточку,  получает  несколько  сотен долларов - {деньги, которые заработал я}, - а когда  карточка  выплывает  на Божий  свет  снова,  она  оказывается  в  распоряжении  маленького  грязного голубого сосунка по имени Рамон. Неудивительно, что им стало смешно.

"Пожалуйста, - мысленно кричал Рамон,  -  пожалуйста,  не  делайте  мне больно, я скажу все, что хотите, только не делайте мне больно!" Ему хотелось сказать эти слова вслух, но он лишился дара речи. Он не  мог  произнести  ни звука. Его гортань сузилась до размеров миниатюрного клапана.

Рослый полицейский склонился к  нему  поближе,  настолько  близко,  что Рамон услышал запах сигарет и шотландского виски в его дыхании.

- Теперь, когда я поделился с  тобой  своими  сокровенными  мыслями,  я хочу, чтобы ты сделал то же самое. - Поглаживание  прекратилось,  и  сильные пальцы сомкнулись вокруг яичек Рамона, легко  прощупывающихся  через  тонкую ткань брюк. Над ладонью копа явственно  просматривалась  форма  напряженного пениса; он смахивал на игрушечную бейсбольную биту, которую можно  купить  в сувенирном киоске рядом с любым стадионом. Рамон ощущал силу руки копа. -  И тебе же будет лучше, если ты поделишься  со  мной  прямо  сейчас,  Рамон.  И знаешь почему?

Рамон молча покачал головой. Ему казалось, что кто-то  открутил  внутри него кран с теплой водой и теперь вода сочится  через  поры  кожи  по  всему телу.

Дэниеле протянул правую руку - ту, в которой держал теннисный мяч, -  и поднес ее к носу Рамона. Затем сжал его с  внезапной  злой  силой.  Раздался хлопок  и  короткое  громкое  шипение,  тут  же  угасшее  Дпф-ф-ф-ф!  Пальцы проткнули  мохнатую  полупрозрачную  поверхность  мяча,  который,  лишившись воздуха, превратился в лепешку.

- Левой рукой я могу сделать та же самое, - пояснил Дэниеле. -  Ты  мне веришь?

Рамон попытался сказать, что  он  верит,  конечно  же,  верит  ему,  но обнаружил, что дар речи все еще не вернулся. Он кивнул.

- И будешь иметь это в виду?

Он снова кивнул.

- Вот и славненько. А теперь о том, что я хочу услышать от тебя, Рамон. Я знаю, ты всего лишь маленький вонючий педик, который в жизни не имел  дела с женщинами, разве что  пару  раз  трахнул  собственную  мамашу,  когда  был помоложе, знаешь, мне почему-то кажется, что ты это сделал,  признаться,  ты производить такое впечатление - ну да ладно. Напряги - свое воображение. Как ты думаешь, приятна вернуться домой  и  увидеть,  что  твоя  жена,  женщина, которая клялась любить, почитать и, мать твою, повиноваться тебе, - так вот, она сбежала из дому, прихватив с  собой  твою  кредитную  карточку? 
 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.