Понравились рассказы?
 
Мареновая роза. Страница 26 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Он съел салат, заставляя себя читать при  этом  купленный  криминальный роман, затем вернулся на свое место в автобусе.

Несколько минут  спустя  они снова тронулись в путь. Норман положил книгу на колени и выглянул в окно, за которым по мере того, как Восток уступал место Среднему Западу, все  шире  и шире разворачивались просторы полей. Он перевел стрелки часов  назад,  когда водитель объявил о пересечении границы часовых поясов, но не потому, что его волновали эти условности (в течение следующих тридцати дней он будет жить по собственному расписанию), а потому, что так  сделала  бы  Роуз.  Он  раскрыл роман, прочел о том, как викарий обнаружил в саду тело,  и  отложил  книжку; ему стало скучно. Впрочем, скука была только на поверхности. В глубине же он совсем не ощущал ее. В глубине  его  сознания  затаилось  странное  ощущение девочки из  старой  сказки  про  трех  медведей.  Он  посидел  на  стульчике маленького медвежонка, он держал на  коленях  книжку  медвежонка,  скоро  он найдет домик, в

котором прячется сам медвежонок. Скоро, если  ничего  не  помешает,  он спрячется под кроваткой маленького медвежонка.

- Когда ты меньше всего ожидаешь, - проговорил он. -  Когда  ты  меньше всего ожидаешь.

Он вышел из  автобуса  в  середине  ночи,  вошел  в  здание  вокзала  и остановился сразу за дверью, осматривая огромное гулкое помещение с  высоким потолком,  отбрасывая  прочь   чисто   профессиональный   взгляд,   уверенно выхватывающий из общей толпы наркоманов и  проституток,  гомосексуалистов  и нищих, стараясь увидеть все ее  глазами,  проникнуться  ее  ощущениями,  она приехала тем же самым рейсом, вошла в ту же самую дверь и увидела  вокзал  в тот же самый предутренний час, когда бодрствующий организм  человека  слегка ошарашен непривычным нарушением биоритмов.

Он стоял у двери, давая этому гулкому миру возможность  влиться  в  его сознание; впитывая его запах, вкус, вид, ощущения.

"Кто я?" - спросил он себя.

"Роуз Дэниеле", - ответил он.

"Что я чувствую?"

"Ничтожность. Одиночество. Растерянность.  И  страх.  Самое  главное  - страх. Мне {страшно}".

На мгновение его потрясла неожиданная мысль: а что  если  она,  потеряв голову  от  панического  страха,  обратилась  не  к  тому  человеку?   Такая возможность не исключается; для некоторых  типов  мрази  вокзалы-  настоящая кормушка. Что если тот человек, к которому ей не следовало обращаться,  увел ее в темноту, затем ограбил и убил? Не надо лгать себе, говоря, что подобный поворот событий маловероятен; он ведь полицейский и знает, что это  не  так. Если, например, какой-нибудь кретин обратит внимание на блестящую  стекляшку у нее на пальце...

Он сделал несколько глубоких вдохов, переключая, перефокусируя ту часть своего сознания, которая пыталась  воплотиться  в  Роуз.  Что  еще  остается делать? Если ее убили, значит, она погибла. И  спутала  тем  самым  все  его карты, так что лучше об этом не думать... а  кроме  того,  невыносимой  была сама мысль о том, что {ей}  удалось  убежать  от  него  таким  образом,  что какой-то нанюхавшийся идиот мог забрать то, что по праву принадлежит Норману Дэниелсу.

"Спокойно, - приказал он себе, - спокойно. Делай свое  дело.  А  сейчас твое дело - идти, как Роуз, говорить, как Роуз, думать, как Роуз".

Он медленно двинулся по зданию  автовокзала,  сжимая  в  руке  бумажник (придуманную им замену ее сумочки), глядя на людей, которые проплывали  мимо него рваными волнами; кто-то тащил за собой чемодан, кто-то нес на плече,  с трудом удерживая равновесие, гору перевязанных проволокой картонных  ящиков, парни обнимали за плечи  своих  девушек,  девушки  обнимали  за  пояс  своих парней. Он увидел, как какой-то мужчина пробежал  мимо  него  и  бросился  к женщине и маленькому мальчику, только что сошедшим с  автобуса,  на  котором приехал  Норман.  Мужчина  поцеловал  женщину,  потом  схватил  мальчика   и подбросил высоко в воздух. Мальчик испустил вопль восторга и ужаса.

"Я боюсь - все новое,  все  непривычное,  и  мне  страшно,  -  произнес мысленно Норман. - Есть ли хоть что-то, что внушает мне доверие? Что-нибудь, на что я могу положиться? Хоть что-нибудь?"

Он  шагал  по  просторному  помещению  с  кафельным  полом,   медленно, медленно, прислушиваясь к эху собственных  шагов,  глядя  на  все,  что  его окружало,  глазами  Роуз,  пытаясь  кожей  поймать  ее   ощущения.   Быстрый незаметный взгляд  на  мальчишек  с  остекленевшими  глазами  (у  кого-то  к четвертому часу ночи накопилась усталость, у кого-то глаза застыли  от  дозы порошка), прилипших  животами  к  игровым  автоматам,  затем  возвращение  в основной зал автостанции. {Она}: смотрит на  ряд  телефонных  автоматов,  но кому ей звонить? У нее нет ни друзей, ни семьи - даже захудалой старой тетки на рукоятке Техаса [очертания штата Техас напоминают  сковороду  с  ручкой.] или в горах Теннесси. Она смотрит на двери, ведущие на улицу, может, думает, что ей стоит уйти отсюда, найти номер в гостинице, закрыть дверь между собой и всем огромным сумасшедшим, безразличным, опасным миром - для этого  у  нее достаточно денег благодаря его кредитной карточке - но так ли она поступает?

Норман остановился у эскалатора и, нахмурившись, изменил форму вопроса: "Так ли я поступаю?"

"Нет. - решил он (она). - Я так не сделаю. Во-первых,  мне  не  хочется поселяться в мотель в половине четвертого ночи, чтобы оказаться выставленной за дверь в полдень; слишком большая роскошь для моих скудных денег.  Я  могу пошататься здесь, пусть даже этот мир действует мне на нервы, но я потерплю,

 если надо. Но есть еще одно соображение, которое мешает мне  покинуть  стены вокзала; я в чужом городе, до рассвета еще  по  меньшей  мере  два  часа.  Я видела по телевизору невесть сколько  детективных  фильмов,  прочитала  кучу дешевых криминальных романов в мягких обложках, я замужем за полицейским.  И знаю, что может случиться с женщиной, которая выходит в ночь

одна, поэтому лучше подожду рассвета.

Но чем мне заняться? Как убить  время?  Урчание  в  желудке  подсказало ответ на этот вопрос. "Точно, мне надо перекусить. Последняя остановка  была в шесть вечера, и я проголодалась".

Кафетерий располагался недалеко от окошек билетных касс, и Норман пошел туда, переступая через тела спящих бродяг и сдерживая желание ударить  ногой по той или иной грязной, завшивевшей башке  так,  чтобы  она  шарахнулась  о стальную ножку ближайшего стула. Это желание ему  приходилось  сдерживать  в последнее время все чаще и чаще. Он ненавидел бродяг; он считал их  собачьим дерьмом с ногами. Он питал отвращение к их  нудным  извинениям  и  неудачным попыткам   изобразить   безумие.   Когда   один   бродяга,   находящийся   в полукоматозном состоянии, в отличие от остальных, которые валялись на полу в полной прострации, подковылял к нему и спросил, не найдется ли у него лишней монетки, Норман едва удержался, чтобы не схватить его за руку и показать,  к кому стоит обращаться за подаянием, а к кому  нет.  Вместо  этого  он  тихим голосом сказал:

- Оставьте меня в покое, пожалуйста, - потому что именно  эти  слова  и именно таким тоном произнесла бы Роуз.

Он потянулся было за беконом с яичницей на столике самообслуживания, но вспомнил, что она не ела бекон, если он не заставлял ее, что случалось время от времени (его не интересовало, что она ест, просто она не должна забывать, кто ее хозяин, вот что важно, очень важно). Он  попросил  холодную  овсянку, взял чашечку омерзительного кофе и половину  грейпфрута,  который,  судя  по виду, сорвали с дерева еще во времена президентства  Рейгана.  Еда  добавила ему  сил,  он  сразу  почувствовал  себя  лучше.  Расправившись  с  ней,  он автоматически поднес руку к карману рубашки, где лежала пачка сигарет, затем медленно опустил руку. Роуз не курит, значит, Роуз не будет  испытывать  той тяги, от которой он не находит себе места. Через несколько секунд  медитаций на эту тему желание, как и следовало ожидать, отступило.

Первое, что он увидел, остановившись у выхода из  кафетерия,  заправляя свободной рукой выбившуюся из-под ремня брюк рубашку на спине (в  другой  он по-прежнему сжимал бумажник),  был  большой  светящийся  сине-белый  круг  с надписью "ПОМОЩЬ ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ"  на  внешней  полосе.  В  голове  Нормана внезапно загорелся яркий огонь. "Иду ли  я  туда?  Подхожу  ли  к  киоску  с большой, обещающей утешение вывеской? Кажется ли мне, что там  я  найду  то, что мне надо? Конечно - что  еще  мне  остается  делать?"  Он  направился  к киоску, но по касательной, сначала прошел мимо, потом обернулся и  посмотрел на него, стараясь внимательно рассмотреть сидящего внутри человека  со  всех сторон. Он увидел еврейчика с карандашно тонкой шеей, представляющего  такую же опасность, как кролик Тампер, дружок Бэмби из  диснеевского  мультфильма. Еврейчик читал газету, в которой Норман определил "Правду", отрываясь от нее каждые  несколько  минут,  чтобы,  подняв  голову,  окинуть  просторный  зал бессмысленным тупым взглядом. Если бы Норман продолжал  пребывать  в  личине Роуз, Тампер, без сомнения, заметил бы его, но Норман  снова  превратился  в Нормана, находящегося на работе инспектора Дэниелса,  а  это  означало,  что стал практически невидимым. Большей частью он  просто  двигался  по  плавной дуге позади будки (непрерывность движения  очень  важна;  на  вокзалах  и  в местах подобного рода вы вряд ли рискуете привлечь к себе  чье-то  внимание, если не останавливаетесь), оставаясь вне поля зрения Тампера, но не удаляясь за пределы зоны слышимости, чтобы не пропустить ни единого его слова.

Примерно в четверть пятого к киоску "ПОМОЩЬ ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ" подбежала плачущая женщина. Она сообщила Тамперу, что приехала  автобусом  "Грейхаунд" из Нью-Йорка, и пока спала, кто-то вытащил из  сумочки  кошелек.  Последовал длительный обмен  сопливыми  репликами,  женщина  уменьшила  запас  салфеток Тампера наполовину, и в конце концов он нашел для нее дешевый отель, который согласился взять ее на пару ночей без предварительной оплаты,  пока  муж  не пришлет деньги.

"На месте вашего мужа, леди,  я  привез  бы  деньги  лично,  -  подумал Норман, все еще делая маятниковые движения позади будки. - И еще  привез  бы пинок в зад за то, что вы позволили себе совершить такую глупость".

Во время телефонного разговора с отелем Тампер представился, назвавшись Питером Слоуиком. Для Нормана этого  оказалось  достаточно.  Когда  еврейчик принялся объяснять растяпе, как добраться до отеля, Норман отошел от  киоска к общественным телефонам, где, как ни странно,  обнаружил  два  справочника, которые не сожгли, не  разорвали  и  не  украли.  Он  мог  бы  получить  всю необходимую информацию позже, днем, позвонив в свое полицейское  управление, но предпочел поступить по-иному. Как знать, каким образом обернутся  события с читающим "Правду" еврейчиком. Телефонные звонки могут стать опасными,  они относятся к тем фактам,  которые,  случается,  позже  приобретают  неприятно важное  значение.  К  тому  же  всю  нужную  информацию  Норман  получил  из справочника. В толстой книге городских  абонентов  он  обнаружи  всего  трех Слоуиков. Лишь один из них носил имя Питер. Дэниеле переписал

адрес Тамперштайна, вышел из здания  вокзала  и  направился  к  стоянке такси. Водитель первой машины оказался белым- повезло, -  и  Норман  спросил его, остался ли в городе отель, где человек может получить номер за наличные и не слушать топот тараканьих бегов,  начинающихся  сразу  после  того,  как гаснет свет. Водитель задумался на минутку, потом кивнул головой:

- "Уайтстоун". Хороший, недорогой, наличные принимают, лишних  вопросов не задают. Норман открыл дверцу такси и сел на заднее сиденье.

- Поехали, - сказал он.

2

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.