Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Мареновая роза. Страница 28 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
- Кристина Белл. "Сияющий луч". Заказчик - "Аудио консептс". Режиссер - Рода Саймоне. Читает Рози Макклендон. Лента пошла. Начинайте читать на  счет раз, и... {раз}!

 

"Господи, я не могу!" - в  неведомо  какой  раз  подумала  Рози.  Затем сузила поле своего сознания до единственного ослепительно яркого образа: она представила золотой браслет, надетый на  правую  руку  женщины  в  мареновом хитоне чуть выше локтя. И когда образ  выкристаллизовался  в  мозгу,  свежие волны паники отступили.

- Глава первая.

Нелла догадалась, что ее преследует мужчина в поношенном плаще,  только тогда, когда оказалась между уличным фонарем и замусоренным переулком слева, разверстым, как челюсти старика, умершего с непережеванной пищей во рту.  Но было уже поздно. Она  услышала  топот  ботинок  со  стальными  набойками  на каблуках. Топот приближался, и большая грязная  рука  потянулась  к  ней  из темноты..."

3

Рози вставила ключ в замочную скважину двери своей квартирки на  втором этаже дома на  Трентон-стрит  в  пятнадцать  минут  восьмого.  Ее  одолевала усталость, ей было жарко - в этом году лето пришло в  город  очень  рано,  - однако все чувства подавляло счастье. На руке Рози висела  большая  сумка  с покупками. На самом  верху  лежала  стопка  желтых  листовок,  сообщавших  о предстоящем летнем пикнике и концерте, который устраивают "Дочери и сестры". Рози заглянула в "Дочери и сестры", чтобы рассказать, как прошел первый день на работе (ее буквально распирало от желания поделиться своей  радостью),  и перед уходом Робин Сент-Джеймс спросила, не могла бы она захватить  с  собой пачку листовок и раздать их  соседям.  Рози,  стараясь  не  показать,  какую гордость она испытывает оттого, что у нее есть {соседи},  согласилась  взять столько, сколько ей дадут.

- Ты просто пал очка-выручал очка, - сказала  Робин.  В  этом  году  ей поручили распространять билеты, и она не скрывала, что дела шли из  рук  вон плохо. - И если кто-нибудь начнет расспрашивать, Рози, скажи им, что это  не молодежная тусовка. И что {мы не лесбиянки}. Эти дурацкие истории составляют половину проблем с продажей билетов. Обещаешь?

- Конечно, - ответила Рози, заранее зная, что ничего  подобного  делать не станет. Она не представляла, как будет читать лекцию соседке,  с  которой никогда раньше  не  встречалась,  лекцию  о  том,  кем  являются  "Дочери  и сестры"... и кем они {не} являются.

"Но я ведь могу сказать, что  они  хорошие  женщины,  -  подумала  она, включая вентилятор в углу и открывая дверцу холодильника,  чтобы  разгрузить сумку с продуктами.

- Нет! Я скажу, что они {леди}. Настоящие {леди}".

Да, так звучит гораздо лучше. Мужчины - особенно те, кому перевалило за сорок,

- чувствуют себя комфортнее с этим словом, нежели с "женщинами". Глупо, конечно

(впрочем, считала Рози, то, как пыхтят некоторые  женщины  над  тонкими семантическими оттенками слов, еще глупее),  но  эти  размышления  пробудили вдруг воспоминания о Нормане, о том, как  он  называл  проституток,  которых иногда  арестовывал.  Он  никогда   не   использовал   слова   "леди"   (оно предназначалось исключительно для жен коллег, например: "Жена Билла Джессапа - настоящая леди"); он никогда не называл их "женщинами". Про них он  всегда говорил "девочки".

Девочки были там-то, девочки делали то-то. До этого момента  Рози  даже не подозревала,  насколько  ненавистным  стало  для  нее  это,  в  общем-то, безобидное слово "{Девочки}".

"Забудь о нем, Рози, его здесь нет. И никогда не будет".

Как всегда, эта простая  мысль  наполнила  ее  радостью,  удивлением  и благодарностью. Ей говорили - в  частности,  на  терапевтических  сеансах  в "Дочерях и сестрах", - что  эйфория  в  конце  концов  пройдет,  однако  она отказывалась этому верить. Его нет  рядом.  Она  убежала  от  чудовища.  Она свободна.

Рози  закрыла  дверцу  холодильника,  повернулась  и  окинула  взглядом комнату. Минимум мебели и полное - если не считать  ее  картины-  отсутствие украшений, и все же она не увидела  ничего,  что  омрачило  бы  ее  радость. Замечательные кремового цвета стены, в которых никогда не  находился  Норман Дэниеле; стул, на который Норман Дэниеле никогда не толкал ее, чтобы она  не "умничала";  телевизор,  который  Норман   Дэниеле   никогда   не   смотрел, презрительно посмеиваясь  над  новостями  или  хохоча  над  показываемыми  в очередной раз телешоу "Для всей семьи" или "Веселитесь".  А  самое  главное, она не обнаружила ни одного угла, где сидела бы, плача и думая, что рвота ни в коем случае не должна испачкать пол, - в фартук или подол платья, и только туда. Потому что он никогда не бывал здесь. И никогда не появится.

- Я одна, - пробормотала Рози... и обняла себя,  не  в  силах  сдержать чувства.

Она приблизилась к противоположной стене и посмотрела на картину. Хитон светловолосой женщины, казалось, сиял в свете  весеннего  вечера.  И  она  - {женщина}, подумала Рози. Не леди, и уж, конечно, не  {девочка}.  Она  стоит там, на холме,  и  бесстрашно  глядит  на  разрушенный  храм  и  поверженных богов... "Богов? Но он же один... разве не так?" Нет, увидела она, на  самом деле их два - один, бесстрастно взирающий на грозовые тучи со  своего  места неподалеку от упавшей колонны, и еще один, чуть поодаль справа.  Этот  лежал на боку, почти полностью скрытый густой травой. Просматривались только белый изгиб каменной брови, глаз и мочка одного уха;  все  остальное  пряталось  в траве. Она не замечала его раньше, ну и что? Вероятно,  в  картине  осталось много деталей,  которые  ей  еще  предстоит  увидеть,  множество  незаметных подробностей- как на картинке из серии "Найдите Вальдо" с  изобилием  мелких штрихов, открывающихся лишь при внимательном рассмотрении, и...

И все это чушь собачья. В действительности картина очень проста.

- Ну, - прошептала Рози, -  она  {была}  простой.  Она  задумалась  над историей, которую рассказала Синтия, - о картине, висевшей в пасторате,  где она выросла... "Де Сото смотрит на запад".  О  том,  как  сидела  перед  ней часами и глядела на нее, как на экран телевизора, наблюдая за течением реки.

- Она {притворялась}, что видит, будто река движется, - сказала Рози  и открыла окно в надежде поймать ветерок и  впустить  его  в  комнату.  Вместо ветерка комнату заполнили голоса резвящейся в парке детворы  и  крики  ребят постарше, играющих на площадке в бейсбол. - {Притворялась}, вот и все.  Дети любят прикидываться. Я тоже так делала, когда была маленькой.

Подставила  под  створку  окна  палочку  -  иначе  рама,   подержавшись некоторое время, закрывалась с  громким  стуком  -  и  снова  повернулась  к картине. В голову ей пришла неожиданная пугающая  мысль,  настолько  мощная, что Рози почти не сомневалась в своей правоте. Складки и  изгибы  маренового хитона приобрели иную форму. Их расположение изменилось.  А  изменилось  оно потому, что женщина, одетая в тогу, или хитон, или  как  там  называется  ее платье, изменила позу.

- По-моему, ты сходишь с ума, - прошептала Рози.  В  груди  раздавались гулкие удары сердца. - Ты окончательно свихнулась. Ты же сама понимаешь, это невозможно...

Понимала.  И  все  же  склонилась  к  картине  поближе,  вглядываясь  в переплетения линий и смешения красок. Она замерла в таком положении, едва не уткнувшись носом в нарисованную на вершине холма женщину, секунд на тридцать задержав дыхание, чтобы пар  от  него  не  оседал  на  прикрывающем  картину стекле.

Наконец она отодвинулась от полотна и  с  шумом  выдохнула.  Складки  и линии на хитоне совершенно не изменились. За это она ручается. (Ну,  {почти} ручается). Наверное, разыгравшееся воображение решило подшутить над хозяйкой после долгого дня - дня, который принес ей огромное удовлетворение и радость и вместе с тем оказался чрезвычайно тяжелым.

- Да, но я выдержала, - сообщила  она  женщине  в  хитоне.  Откровенные разговоры вслух с  изображенной  на  холсте  женщиной  уже  не  казались  ей странными. Может, слегка эксцентричными, верно, ну и что из этого?  Кому  от них плохо? И вообще, кто об этом  узнает?  А  тот  факт,  что  светловолосая женщина повернута к ней спиной,

почему-то вселял уверенность, что она слушает.

Рози перешла к окну, оперлась ладонями о  подоконник  и  посмотрела  на улицу. На другой стороне мальчишки с шумом и криками перебегали с  места  на место, дока мяч находился в воздухе.  Прямо  под  ней  к  тротуару  подкатил автомобиль. Совсем недавно вид автомобиля, тормозящего у тротуара, привел бы ее в  ужас,  сознание  заполнил  бы  кулак  Нормана  с  кольцом  на  пальце, надвигающийся на нее: слова  "Служба,  верность,  общество"  становятся  все больше и отчетливее и в конце концов  заслоняют  собой  весь  мир...  но  те времена прошли. Слава Богу.

- Честно говоря, я  поскромничала,  когда  сказала,  что  выдержала,  - сообщила она картине. - На самом деле я  добилась  гораздо  большего.  Робби считает, что у меня все получилось превосходно, я знаю,  но  {важнее}  всего было убедить Роду. Мне кажется, она с  самого  начала  отнеслась  ко  мне  с некоторой предвзятостью, потому что я - находка Робби, понимаешь?  -  Она  в очередной раз повернулась к картине, - так,  как  женщина  поворачивается  к настоящему другу, желая  по  выражению  лица  проверить,  какое  впечатление производят на него ее слова, но, женщина на картине по-прежнему  взирала  на разрушенный храм,  предоставляя  Рози  возможность  судить  о  произведенном эффекте по очертаниям спины.

- Ты же знаешь, какими стервами бываем иногда мы, женщины, - произнесла Рози и засмеялась. - Но мне кажется, что я  завоевала  ее  расположение.  Мы расправились всего с пятьюдесятью страницами, но  ближе  к  концу  я  читала гораздо лучше, а кроме того, старые книжки почти всегда короткие. Думаю,  мы закончим в среду днем, и знаешь, что самое прекрасное? Я получаю  почти  сто двадцать долларов в день - не в {неделю}, в {день} - и меня ждут  {еще  три} книги Кристины Белл. Если Робби и Рода решат дать их мне, я...

Она умолкла на середине  фразы,  глядя  на  картину  широко  раскрытыми глазами, не слыша звонких криков мальчишек на улице,  не  слыша  даже  шагов человека, поднимающегося по лестнице с первого этажа и приближающегося к  ее двери. Опять смотрела на силуэт, вырисовывавшийся у правого края  картины  - изгиб брови, изгиб  слепого  глаза  без  зрачка,  изгиб  уха.  И  неожиданно прозрела. Да, она была права и одновременно ошибалась -  права  в  том,  что второй  поверженной  статуи  раньше  не  существовало,  ошибалась  в   своем предположении о том,  что  каменная  голова  каким-то  непостижимым  образом материализовалась на  картине,  пока  она  читала  "Сияющий  луч"  в  студии звукозаписи. Мысль о том, что складки на хитоне женщины выглядят по-другому, - наверное, подсознательная попытка объяснить первое  ошибочное  впечатление созданием некой иллюзии.  В  конце  концов,  то,  первоначальное  объяснение правдоподобнее, чем то, что она увидела теперь. - Картина стала {больше},  - констатировала Рози. Нет, не совсем так.

Она подняла руки и развела их с стороны, измеряя воздух  перед  висящим на стене полотном и убеждаясь в том факте, что оно по-прежнему имеет  те  же

 размеры, занимая на стене прямоугольник три на два фута. Она увидела  ту  же самую рамку, которая не стала шире или выше, так в чем же дело?

"Второй каменной головы просто не было раньше,  {вот}  в  чем  дело,  - подумала она. - Разве что..."

Рози неожиданно почувствовала  головокружение  и  легкую  тошноту.  Она крепко зажмурилась и принялась растирать виски, в которых пыталась  родиться головная боль.
 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.