Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Мареновая роза. Страница 50 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Струи  дождя впились в пропитанную кровью тряпку, которую она держала в руке. От нее  тут же пошел пар, и через несколько секунд первые розовые ручейки смешавшейся  с кровью воды побежали по ее пальцам.

 

Не раздумывая ни о том, что она делает, ни о том, почему так поступает, Рози подняла руку, нашла ворот рубашки,  наклонилась  вперед  и  стащила  ее через голову. В тот же  миг  она  почувствовала,  что  оказалась  под  самым холодным в мире ливнем; крупные капли  иглами  вонзались  в  плечи  и  голую спину, у нее перехватило дыхание. Кожа сжалась и  затем  покрылась  твердыми пупырышками; судорожная дрожь пробежала от шеи до пяток.

- Аи! - воскликнула она. - Эй! Аи! {Холодно} же!

Рози прикрыла еще не до конца промокшей рубашкой руку  с  окровавленной тряпкой, пошарила взглядом по траве  и  увидела  камень  размером  с  лимон, лежавший между двумя обломками упавшей колонны. Она подняла его,  опустилась на колени и растянула рубашку над  головой  и  плечами,  как  обычно  делают мужчины, застигнутые врасплох дождем, сооружая укрытие из  газет.  Под  этим ненадежным и временным зонтиком она торопливо завернула камень в пропитанную кровью тряпку, оставив два длинных липких конца, затем завязала их  в  тугой узел, морщась, когда пальцы выдавливали  из  ткани  кровь  "Уэнди".  Завязав камень, Рози сдернула с плеч совершенно мокрую ночную рубашку и  спрятала  в нее камень в соответствии в полученными указаниями. "Все равно большая часть крови вытечет", - подумала она. Это  был  не  дождь  и  даже  не  ливень,  а настоящий потоп.

- А теперь иди! - приказала ей женщина  в  красном  одеянии.  -  Ступай прямо в храм! Иди через него и не останавливайся ни в коем случае! Ничего не поднимай, не верь ничему, что увидишь или услышишь. Это обитель  привидений, никто не спорит, но даже в  Храме  Быка  не  водятся  привидения,  способные обидеть живую женщину.

Рози охватил страшный озноб, вода заливала глаза, отчего все перед  ней двоилось, капли стекали с носа, повисали на мочках ушей, словно экзотические серьги. "Уэнди" с сияющими глазами стояла перед ней; мокрые волосы  облепили ее лицо.  Теперь  ей  приходилось  кричать,  чтобы  перекрыть  шум  дождя  и завывания ветра.

- Пройдешь через дверь за алтарем и попадешь в сад, где все растения  и цветы погибли! За садом увидишь небольшую рощу, и деревья  в  ней  тоже  все погибли - все, кроме одного! Между садом и рощей  течет  ручей!  Не  вздумай пить из него, как бы сильно  тебе  ни  хотелось  -  не  вздумай  -  даже  не дотрагивайся до воды! Перейдешь через ручей по камням!  Замочишь  хоть  один палец - забудешь все, что когда-то знала, даже собственное имя!

Электричество прочертило ослепительную ломаную  линию  между  облаками, превращая их нижнюю кромку в лица уродливых, посиневших от удушья  гоблинов. Никогда еще Рози не было так  холодно,  ни  разу  в  жизни  она  не  ощущала подобного странного биения сердца, безуспешно  пытавшегося  вытолкнуть  хоть малую толику внутреннего тепла поближе  к  заледеневшей  коже.  И  снова  ей подумалось: происходящее  можно  назвать  сном  точно  так  же,  как  потоки льющейся с неба воды - маленьким дождиком.

- Войдешь в  рощу!  Туда,  где  мертвые  деревья!  Единственное  живое- помгранатовое дерево! Соберешь семена, которые найдешь в плодах,  валяющихся под деревом, но не вздумай попробовать вкус плодов, не подноси ко  рту  даже пальца той руки, которая прикоснется к семенам! Спустишься вниз по  лестнице рядом с деревом в Подземный коридор!  Найдешь  ребенка  и  вернешься  с  ним наверх! Только опасайся  быка!  Берегись  быка  Эриниса!  А  теперь  иди!  И поторапливайся!

Храм Быка с его  странно  перекошенными  линиями,  не  вписывающийся  в перспективу, внушал ей страх, и потому Рози обрадовалась, почувствовав,  что ее отчаянное желание поскорее спрятаться от ливня пересилило  все  остальные чувства. Ей не терпелось укрыться от грома, от молний, от ветра, и  еще  она хотела иметь крышу над головой  на  тот  случай,  если  ливень  вдруг  решит перерасти в град. Возможность оказаться голой под градом  -  даже  если  это все-таки происходит во сне - ничуть ее не прельщала.

Она сделала несколько шагов, затем  остановилась  и  обернулась,  чтобы посмотреть  на  оставшуюся  позади  женщину.  "Уэнди"  казалась   такой   же обнаженной, как и сама Рози, потому что ее тонкое одеяние облепило тело, как краска.

- {Кто такой Эринис}? - прокричала Рози. - {Кто он такой}?

Она бросила через плечо осторожный взгляд на храм, как будто опасалась, что ее крик пробудит дремлющее в нем божество. Но не увидела ни божества, ни чего-то иного; лишь сам храм мерцал перед ней  в  потоках  не  ослабевающего ливня. Темнокожая женщина закатила глаза.

- До чего же глупо ты себя ведешь, подружка! - закричала она в ответ. - Иди же! Иди, пока еще есть время! - И жестом, похожим на  жест  ее  госпожи, указала на храм.

6

Рози, белая в своей наготе, направилась  к  храму,  прижимая  к  животу скомканную ночную рубашку, защищая ее насколько возможно. Пять шагов привели ее к  тому  месту,  где  в  траве  валялась  упавшая  каменная  голова.  Она вгляделась в нее, ожидая увидеть лицо Нормана. Разумеется, это  должен  быть Норман, понимала она, ведь именно так происходит в снах.

Только голова принадлежала не  Норману.  Удаляющаяся  к  затылку  линия волос, мясистые щеки, роскошные  усы  в  стиле  Дэвида  Кросби  принадлежали мужчине, который стоял, прислонившись к косяку двери таверны  под  названием "Маленький глоток" в тот День, когда Рози заблудилась, разыскивая "Дочерей и Сестер".

"И я опять заблудилась, - подумала она испуганно. - господи, куда же  я попала?"

Она прошла мимо упавшей каменной головы с ее пустыми, лишенными зрачков каменными глазами, из которых по каменным щекам текли  капли  дождя,  отчего казалось, что голова плачет; к каменному лбу прилип узкий лист остроконечной травы, похожий на зеленый шрам. Она приближалась  к  странно  изуродованному храму, и ей чудилось, что голова угрожающе шепчет ей вслед: "Эй, малышка, не хочешь поглядеть на него славные титьки, что скажешь, не  хочешь  проверить, как он работает, мы могли бы поразвлечься, мы сделали бы это по-собачьи, что скажешь?"

Рози поднималась по предательски скользким ступенькам, поросшим мхом  и вьющейся травой, и ей казалось, что голова поворачивается на своей  каменной шее, выдавливая грязные струйки воды из разбухшей земли,  пожирая  каменными глазами ее обнаженные ягодицы; она всходила  по  ступенькам,  приближаясь  к царившему под сводом храма мраку. "Не думай об этом, не думай  об  этом,  не думай". Она подавила в себе желание перейти на бег - чтобы поскорее скрыться и от ливня, и от воображаемого взгляда - и продолжила  путь,  обходя  места, где каменные ступеньки потрескались, образуя  щели  с  рваными  зазубренными краями, о которые запросто можно повредить ногу. Ей пришло в голову, что это не худший вариант; кто знает, какое ядовитое зверье затаилось в этих  щелях, готовое броситься на тебя и укусить?

Вода стекала по ее лопаткам, струилась вдоль позвоночника, она замерзла еще сильнее, если только это возможно, и  все  же  поднялась  на  последнюю, верхнюю ступеньку и посмотрела вверх на барельеф над широким темным входом в храм. На картине она не могла его разглядеть: он прятался в тени нависающего над входом козырька крыши.

Барельеф изображал  подростка  лет  пятнадцати  с  напряженным  детским лицом; парень прислонился к чему-то, похожему  на  телефонную  будку.  Челка ниспадала на упрямый лоб, воротник куртки был  поднят.  К  его  нижней  губе приклеилась сигарета, а нарочито непринужденная  поза  демонстрировала,  что перед вами мистер Плевать-Я-Хотел-На-Всех образца конца  семидесятых  годов. Что еще говорила его поза? "Эй, крошка, - говорила она. - Эй,  малышка,  эй, красавица! Не торопись, задержись на минутку! Не хочешь поразвлечься? Может, приляжем? Не хочешь покувыркаться со мной? По-собачьи, что скажешь?"

Это был Норман.

- Нет, - прошептала она, и короткое слово больше походило на стон. -  О нет.

{О да}. Конечно же, это Норман - Норман  из  того  времени,  когда  его побои   и   издевательства   лишь   призраком   маячили   впереди.   Норман, прислонившийся к телефонной будке на углу Стейт-стрит и сорок девятого шоссе в центре Обрейвилля (в {центре} Обрейвилля, ну не смешно  ли?),  наблюдающий за проезжающими  мимо  машинами  под  звуки  песни  "Би  Джиз"-  "Ты  должна танцевать" - доносящиеся из распахнутых настежь дверей  паба  "Финнеган",  в котором на полную громкость включен магнитофон.

Ветер на миг  поутих,  и  Рози  снова  услышала  детский  плач.  Ей  не показалось, что ребенок плачет от боли; скорее, так может  хныкать  голодный младенец. Слабые всхлипывания отвлекли ее от мерзкого барельефа и  заставили снова тронуться с места, но перед тем, как ступить босыми ногами в храм, она снова подняла голову...  и  замерла,  потрясенная.  Норман-подросток  исчез, будто его там никогда и не было. Теперь над входом в храм прямо  у  нее  над головой красовалась  лишь  императивная  надпись:  "ПОЦЕЛУЙ  МОЙ  ЗАРАЖЕННЫЙ СПИДОМ ЧЛЕН".

"В снах все всегда меняется, - подумала она. - Сны - как вода в реке".

Она оглянулась и увидела "Уэнди", которая по-прежнему стояла у колонны; запутавшаяся в паутине своего промокшего длинного одеяния, она  представляла жалкое

зрелище. Рози подняла руку  (свободную,  не  ту,  которой  прижимала  к животу мокрый комок ночной рубашки)  и  нерешительно  помахала  ей.  "Уэнди" сделала ответный жест, затем  опустила  руку  и  замерла,  явно  не  замечая хлещущего по ней плетью ливня.

Рози миновала широкий мрачный вход  в  храм  и  оказалась  внутри.  Она остановилась, напряженная, готовая в любой момент  броситься  обратно,  если увидит... почувствует... она сама не понимала, что именно. "Уэнди"  сказала, что ей не стоит опасаться  привидений,  но  Рози  подумала,  что  женщине  в красном легко сохранять хладнокровие; в конце концов, она  осталась  там,  у колонны.

Она догадалась, что внутри теплее,  чем  снаружи,  однако  тело  ее  не {ощутило} тепла - лишь глубокую морозящую прохладу влажного  камня,  сырость склепов  и  мавзолеев,  и  на  секунду  ее  уверенность   поколебалась;   ей показалось,  что  она  не  сможет  заставить  себя   двинуться   дальше   по открывшемуся перед ней тенистому проходу между рядами  скамеек,  заваленному слоем давным-давно засохших осенних листьев. Ей было слишком холодно... и не только потому, что она замерзла. Рози стояла, дрожа и хватая ртом  воздух  в коротких, похожих на всхлипывания  вдохах,  изо  всех  сил  прижав  к  груди окоченевшие руки, и пар тонкими струйками поднимался от  ее  тела.  Кончиком пальца  она  дотронулась  до  соска  левой  груди  и  совсем  не  удивилась, обнаружив, что он затвердел, словно каменный.

Лишь мысль о том, что необходимо вернуться назад, к стоящей на  вершине холма женщине, заставила ее сделать очередной шаг - она не представляла, как сможет предстать перед Мареновой Розой с  пустыми  руками.  Рози  ступила  в проход  между  скамейками,  шагая  медленно  и  осторожно,  прислушиваясь  к далекому плачу ребенка. Казалось детский  голос  доносится  с  расстояния  в целые мили, достигая ее слуха благодаря невидимой волшебной линии сообщения. "Иди вниз и принеси мне моего ребенка".

{Кэролайн}.

Имя, которое она собиралась дать  своей  дочери,  имя,  которое  Норман выбил из нее, - это имя легко и естественно всплыло в сознании  Рози.  Груди снова начали слабо покалывать. Она прикоснулась к ним  и  поморщилась.  Кожа реагировала резкой болью на малейшее раздражение.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.