Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Необходимые вещи. Страница 27 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
      Ложь Алана не злила и не беспокоила. Есть люди, лгущие из корысти, люди, лгущие дабы избежать боли, и те, которые лгут только потому, что правдивость им чужда по сути... но есть и такие, кто лжет, чтобы выиграть время до того момента, когда придется сказать правду. Алану казалось, что вранье Полли насчет Келтона было как раз из последней категории, и он собирался ждать правды столько, сколько понадобится. Пройдет время, и она решится поведать ему свою тайну. К чему спешить?

 Спешки нет, даже сама мысль об этом казалась роскошью. Голос ее -- глубокий и спокойный -- доносившийся из гостиной, тоже доставлял радость, незаслуженную. Он еще не отделался от чувства вины за то, что находился здесь и знал, где, в каком ящике, на какой полке стоит та или иная кухонная утварь, за то, что знал, в каком ящике гардероба Полли держит свою нейлоновую ночную сорочку, и даже на каком уровне закрепляются летние оконные жалюзи, но все это сразу же переставало мучить, как только он слышал ее голос. Смысл во всем этом простой и единственный -- звук ее голоса становился звуком дома.

      -- Если хочешь, я могу попозже зайти, Нетти... Ты отдыхаешь? Ну, конечно, отдых самое лучшие лекарство. Завтра?

      Полли рассмеялась. От ее смеха, такого раскованного и мелодичного, всегда веяло весной, свежестью. Алан думал, что готов до скончания века ждать, когда она решится сказать правду, если только она будет почаще так смеяться.

      -- О, Господи, нет! Завтра суббота! Я собираюсь валяться в постели и грешить.

      Алан улыбнулся. Выдвинув один из ящиков под плитой, он достал оттуда пару рукавиц и открыл духовку. Одна картофелина. Две картофелины. Три... Четыре... Как им вдвоем удастся поглотить четыре таких огромных печеных картофелины? Но он был заранее готов к тому, что всего будет много, потому что таков был кулинарный стиль Полли. В этих картофелинах тоже наверняка скрыт свой тайный смысли, может быть, когда Алан будет знать ответы на все "почему?", растает и мучительное чувство вины.

      Секунду спустя после того, как Алан достал картофель, запищала микроволновая печь.

      -- Я должна идти, Нетти...

      -- Все в порядке, -- крикнул Алан из кухни. -- У меня все под контролем. Не забывай, что я полицейский, милая дама.

      -- ...но ты мне позвони, если что-нибудь понадобится. Ты уверена, что лучше себя чувствуешь?... А ты скажешь, если станет хуже?... Обещаешь?... Ладно... Что?... Нет, я просто спросила... И тебе тоже... Спокойной ночи, Нетти.

      Когда она вошла в кухню. Алан уже выложил на блюдо цыпленка и занимался картофелем.

      -- Алан, милый, тебе вовсе не надо было все это делать самому.

      -- Я весь к вашим услугам, милая дама. -- Алан хорошо понимал и то, что когда руки Полли болели, вся жизнь для нее становилась бесконечной битвой; самые простейшие обыденные мероприятия превращались в труднопреодолимые препятствия, а наказанием за неудачу -- растерянность и боль. Загрузить посудомоечную машину. Положить поленья в камин. Работать ножом и вилкой, чтобы очистить печеную картофелину от кожуры.

 

      -- Садись к столу, -- сказал Алан, -- и давай лопать.

      Она расхохоталась и обняла его. Она гладит мне спину не ладонями, а запястьями, подметил все тот же наблюдатель внутри Алана. Но другая часть, менее наблюдательная, зато более чувственная, обратила внимание на то, как тесно прижалось к нему ее тело и как приятно пахнет шампунь, которым она пользовалась.

      -- Ты мой самый дорогой, -- тихо произнесла Полли. Он целовал ее сначала осторожно, нежно, потом настойчивее, а руки скользнули со спины к округлым ягодицам. Ткань старых джинсов под его ладонями была мягкая и гладкая, как кротовая шкурка.

      -- Расслабься, парень, -- шепнула Полли. -- Сначала танцы, потом обжиманцы.

      -- Не обманешь? -- в шутку спросил Алан и подумал, что если ее рукам и в правду не стало легче, она найдет отговорку.

      Но Полли сказала:

      -- Зуб даю, -- и Алан уселся за стол довольный.

      Временно.

 

 

      5

 

      -- Эл приедет домой на выходные? -- спросила Полли, когда они убрали со стола после ужина. Старший сын Алана учился в Милтонской академии на юге Бостона.

      -- Не-е, -- промычал Алан, отмывая тарелки. Полли продолжала наигранно небрежно.

      -- Я думала раз в понедельник тоже свободный день по поводу Дня Колумба...

      -- Он едет к Дорфам в Кейп Код, -- перебил Алан. -- Карл Дорфман, его сосед по комнате, он называет его Дорфом. Эл позвонил во вторник и спросил, можно ли ему поехать туда на три дня. Я сказал -- валяй.

      Она тронула его за руку и заставила повернуться к себе лицом.

      -- Насколько я в этом виновата, Алан?

      -- Насколько ты виновата в чем? -- он был искренне удивлен.

      -- Ты знаешь, что я имею в виду. Ты хороший отец и не дурак к тому же. Сколько раз Эл приезжал домой с тех пор, как начался учебный год?

      Тут Алан понял, на что она намекает, и ободряюще усмехнулся.

      -- Всего раз и то лишь потому, что ему надо было переговорить с Джимми Кэтлином, со старым приятелем по компьютерному классу из школы. Одна из новых программ, которые он составлял, не выходила на новом Коммодоре-6, который я подарил ему на день рождения.

      -- Вот именно, Алан. Он считает, что я слишком быстро влезаю на место его матери, и...

      -- Бог мой, -- вздохнул Алан. -- Долго ты еще будешь мучиться, будто Эл считает тебя злой мачехой?

      Полли хмуро сдвинула брови.

      -- Я думаю, ты извинишь меня, если я не считаю этот вопрос таким забавным, каким считаешь его ты.

      Он осторожно взял ее за запястья и поцеловал в уголок губ.

      -- Я вовсе не считаю этот вопрос забавным. Иногда случается и я как раз недавно об этом думал -- что я сам чувствую себя не в своей тарелке рядом с тобой. Кажется, что это случилось слишком скоро. На самом деле это не так, но иногда кажется. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

      Она кивнула. Нахмуренные брови слегка расправились, но не окончательно.

      -- Конечно, понимаю. Герои кинофильмов и телесериалов гораздо дольше ходят вокруг да около, правда?

      -- В самую точку. В кино тебя вдоволь напичкают переживаниями. Но это не горе. Настоящее горе слишком реально. Горе это... -- Он отпустил ее руки, взял тарелку и принялся ее вытирать. -- Горе жестокое, беспощадное.

      -- Поэтому временами у меня появляется чувство вины, это правда. -- Алан был удивлен тем, как сам того не желая, защищался. -- Иногда потому, что кажется слишком скоро, хотя на самом деле не слишком, иногда потому, что слишком легко через это прошел, хотя и это совсем не так. Мысль, что я еще недогоревал, частенько посещает, не буду отрицать, но в глубине души я понимаю, что мысль пустая... потому что часть меня и часть очень большая, все еще горюет.

      -- Ты всего лишь человек, -- мягко произнесла Полли, -- а судьбу не переспоришь, какие бы гадости она не подкидывала.

      -- Да, наверное, ты права. Что касается Эла, то он справляется с этим по-своему. Его способ хорош, во всяком случае достаточно хорош, чтобы вызывать мое уважение. Он все еще тоскует по матери, но если и горюет, -- а я думаю, что так оно и есть, хотя не стал бы утверждать, -- то горюет по Тодду. Но твои подозрения, что он не приезжает, потому что осуждает тебя или нас обоих, ни на чем не основаны.

      -- Я рада, если это так. Ты не представляешь, какой камень снял с моей души. Но все равно кажется...

      -- Что все неправильно, да?

      Она кивнула.

      -- Я понимаю тебя. Поведение детей, даже если оно такое же нормальное, как температура тридцать шесть и шесть, все равно кажется взрослым не таким, каким должно быть. Мы забываем, как легко они излечиваются, иногда, и почти всегда не учитываем, как быстро они меняются. Эл уходит. Уходит от меня, от своих старых товарищей, таких как Джимми Кэтлин, от Касл Рок. Уходит -- вот и все. Улетает, как ракета, когда включается двигатель третьей ступени. С детьми всегда так происходит, а для родителей это всегда неожиданность.

      -- И все-таки мне кажется рановато, -- задумчиво пробормотала Полли. -- Семнадцать лет еще не тот возраст, чтобы улетать.

      -- Конечно, рано, -- в голосе у Алана появилась суровая нотка. -- Он потерял мать и брата в идиотской аварии. Его жизнь раскололась, моя жизнь раскололась, и мы существуем таким образом, каким мне, кажется, существуют все отцы и сыновья, оказавшиеся в подобной ситуации и пытающиеся собрать осколки. Нам это вполне удается, но я был бы слепцом, если бы не видел, что все меняется. Моя жизнь здесь, Полли, в Касл Рок, его -- нет, уже нет. Я надеялся, что все еще можно вернуть, но увидев его глаза, когда предложил перевести сюда, в колледж, понял, что былого не вернешь. Он не хочет сюда возвращаться, Полли, потому что здесь слишком много воспоминаний. Может быть... когда-нибудь... -- теперь я не хочу на него давить. Ни к тебе, ни к нам с тобой вместе это не имеет никакого отношения. Договорились?

      -- Договорились. Алан?

      -- Ну?

      -- Ты скучаешь по нему?

      -- Да, -- сразу признался он. -- Все время, каждый день. -- Он вдруг почувствовал, что вот-вот расплачется и, отвернувшись, открыл створку буфета, чтобы выиграть время и взять себя в руки. Самым простым способом сделать это было поменять тему разговора и как можно быстрее. -- Как Нетти? -- спросил он и к своему облегчению заметил, что голос не выдает его состояния.

      -- Говорит, что лучше, но очень долго не подходила к телефону. Я уже представляла себе, что она лежит на полу без сознания.

      -- Может быть, она спала.

      -- Говорит -- нет, и по голосу не похоже. Знаешь, какой у людей голос, когда они подходят к телефону со сна?

      Он кивнул. Это тоже входило в сферу обязанностей полицейского. Частенько приходилось телефонным звонком поднимать людей с постели.

      -- Она сказала, что рылась в старых материнских вещах в сарае, но...

      -- Если у нее действительно желудочный грипп, то ты вполне могла позвонить, когда она была в уборной, а признаться в этом ей не хотелось. -- назидательно заметил Алан.

      Она обдумала такой вариант и рассмеялась.

      -- Бьюсь об заклад, что так оно и было. Это вполне в ее духе.

      -- Конечно, -- Алан заглянул в раковину и закрыл кран. -- Любимая, мы уже все вымыли.

      -- Спасибо, Алан, -- она погладила его по щеке.

      -- Эй, смотри-ка, что я нашел, -- он вытащил у нее из-за уха пятидесятицентовик. -- Ты всегда тут деньги хранишь?

      -- Как это у тебя получается? -- Полли с искренним восхищением смотрела на монету.

      -- Что получается? -- монетка так же незаметно и быстро исчезла меж полусогнутых пальцев. Он зажал ее между средним и безымянным пальцами, и когда повернул руку ладонью к Полли, в ней уже ничего не было. -- Как думаешь, может быть, мне броситься вслед за странствующим шапито и попроситься на работу? Она улыбнулась.

      -- Нет, оставайся здесь, со мной. Алан, ты считаешь, что глупо так беспокоиться по поводу Нетти?

      -- Конечно, -- он засунул левую руку в карман, предварительно незаметно переложив в нее монетку и, освободившись от нее, схватил посудное полотенце. -- Ты вытащила ее из дурдома, дала работу и помогла с покупкой дома. Ты считаешь себя ответственной за нее, и я думаю, что в некотором роде так оно и есть. Если бы ты не беспокоилась о ней, я думаю, мне бы пришлось беспокоиться за тебя.

      Она сняла с сушки последний стакан. Алан понял по ее внезапной болезненной гримасе, что она того и гляди уронит этот стакан, хотя он уже был почти сухой. Он сделал быстрый шаг вперед, слегка согнув колено, и подставил руку. Движение получилось настолько грациозным, что походило на танцевальное па. Стакан упал прямо в его подставленную ладонь не более чем в восемнадцати дюймах от пола.

      Боль, промучившая Полли всю ночь, и стремление во что бы то ни стало скрыть от Алана, насколько она в действительности сильна, внезапно сменились желанием, таким страстным и неожиданным, что Полли была потрясена, даже более того -- испугана. Она тут же смутилась от собственного порыва, устыдилась его, поскольку больно первобытна была его природа, называемая похотью.

      -- Ты двигаешься, как кошка, -- сказала она, когда Алан выпрямился. Голос ее прозвучал глухо и хрипло. Она не могла избавиться от впечатления: стройные мужские ноги в изящном коленопреклонении, сильные и мускулистые бедра.

      -- Как тебе удается, здоровенному мужику, так быстро и легко двигаться?

      -- Не знаю, -- Алан смотрел на нее с недоумением. -- Что случилось, Полли? У тебя такое странное лицо. Тебе дурно?

      -- Мне дурно, потому что я вот-вот кончу.

      Тогда до него дошло. Вот как. Ничего не было в этом плохого или хорошего. Все нормально.

      -- Посмотрим, так это или нет, -- сказал он и шагнул ей навстречу с тем удивительным изяществом, какого невозможно было заподозрить в этом мужчине, встретив его на улице. -- Сейчас проверим. -- Он левой рукой поставил стакан на стол, а правую просунул меж ее ног так молниеносно, что она не успела понять как это произошло.

      -- Что ты делаешь, Ал... -- но тут его палец упругим и в то же время нежным движением прижал ее клитор и последний слог его имени превратился в выдох: "аааан". В тот же момент она очутилась у него на руках. Он поднял ее легко, как пушинку.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.