Понравились рассказы?
 
Грузовик дяди Отто Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

     Я вырос в Касл Роке. Когда я родился,  мой  отец  работал  на  Шенка  и
Мак-Катчена уже почти десять лет, и грузовик, перешедший к дяде Отто  вместе
со всем другим имуществом Мак-Катчена, был вехой  в  моей  жизни.  Моя  мама
покупала продукты в магазине Уоррена в Бриджтоне. Туда надо было  добираться
по шоссе Блек Хенри.  Каждый  раз,  когда  мы  отправлялись,  я  смотрел  на
грузовик, возвышавшийся в поле на фоне Белых гор.  Он  уже  не  был  подперт
бревнами - дядя Отто сказал, что одного несчастного случая достаточно  -  но
сама мысль о связанном с ним происшествии уже внушала  мальчику  в  коротких
штанишках непреодолимый ужас.
     Он стоял там летом на склоне, окруженном с трех сторон дубами и вязами,
стоявшими на границе поля, словно факельщики. Он стоял там зимой, окруженный
14 сугробами, доходившими иногда до его  выпуклых  фар,  так,  что  грузовик
делался похожим на мастодонта, увязающего в зыбучих  песках.  Весной,  когда
поле превращалось в настоящее болото из мартовской грязи, и было  непонятно,
как он не утонет в нем. Если бы не подпирающий его хребет солидного  валуна,
так бы оно, наверное, и случилось. Времена года менялись,  года  шли,  а  он
оставался на месте, месте.
     Мне даже раз пришлось побывать  внутри.  Однажды  отец  остановился  на
обочине (мы направлялись на Фрайбургскую ярмарку), взял меня за руку и повел
в поле. Мне кажется, это было в 1960 или в 1961 году.  Я  смертельно  боялся
грузовика. Я слышал истории о том, как  он  скатился  с  бревен  и  раздавил
дядиного  компаньона.  Я  слышал  все  эти   россказни   в   парикмахерской,
спрятавшись за журналом "Лайф", который я не в силах был читать,  и  слушая,
как мужчины говорили о том, как  его  раздавило  и  о  своих  надеждах,  что
старина Джорджи хорошо  повеселился  на  двадцать  долларов,  вырученных  от
продажи колес. Один из них - по-моему, это был Билли  Додд,  отец  чокнутого
Фрэнка  -  сказал,  что  Мак-Катчен  выглядел  как  "тыква,  лопнувшая   под
тракторным колесом". Это видение преследовало меня месяцами... но моему отцу
это, конечно, было невдомек.
     Отец подумал, что мне понравится забраться в кабину старого  грузовика.
Он заметил, как я смотрю на него каждый раз, когда мы проезжаем мимо, и, как
мне кажется, принял мой ужас за восхищение.
     Я помню сумрачный запах ветра, немного горький, немного резкий. Я помню
серебристый отлив сухой травы. Я помню шорох наших шагов, но лучше  всего  я
помню нависающий надо мной самосвал, вырастающий все больше и больше,  оскал
его радиатора, кроваво-красный  цвет  краски,  затуманенный  взор  ветрового
стекла. Я помню, как меня захлестнула волна страха, еще  более  сумрачная  и
холодная, чем осенний ветер, когда отец взял меня подмышки и посадил меня  в
кабину: "Поезжай на ней в Портленд, Квентин, ну же, заводи!"  Я  помню,  как
ветер, омывал мое лицо, пока отец поднимал  меня  вверх,  и  как  затем  его
чистый запах сменился запахами масла потрескавшейся  кожи,  мышиного  помета
и... я готов поручиться... крови. Я помню, как  я  пытался  удержать  слезы,
пока отец стоял  и  улыбался  мне,  уверенный  в  том,  что  доставляет  мне
волнующее переживание. И так оно и было на самом деле, но  не  так,  как  он
себе это представлял. Я понял с абсолютной ясностью, что сейчас  он  отойдет
или  по  крайней  мере   отвернется,   и   тогда   грузовик   сожрет   меня,
просто-напросто сожрет меня живьем.  А  потом  выплюнет  меня  пережеванным,
изломанным и... и словно бы лопнувшим. Как тыква под тракторным колесом.
     Я начал плакать, и  мой  отец,  лучший  из  всех,  спустил  меня  вниз,
успокоил меня и отнес назад к машине.
     Он нес меня на руках, и через его плечо я мог смотреть  на  удаляющийся
грузовик, гигантский радиатор которого зловеще  нависал  над  полем.  Черная
круглая дыра, через которую, по словам дяди Отто, вылетел цилиндр, напомнила
мне безобразно пустую  глазницу,  и  мне  захотелось  сказать  отцу,  что  я
почувствовал запах крови и поэтому заплакал. Но я не знал, как это  сделать.
Мне кажется, он все равно бы не поверил мне.
     Я был пятилетним мальчиком, верящим в Сайта Клауса, и  также  твердо  я
уверовал в то, что чувство страха, охватившее меня, когда отец запихнул меня
в кабину грузовика, исходило от самого  грузовика.  Двадцать  два  года  мне
понадобилось, чтобы понять, что не "Крессуэлл" убил Джорджа Мак-Катчена. Мой
дядя Отто убил его.
     "Крессуэлл" был вехой в моей жизни, но он также занимал заметное  место
в сознании всей округи. Бели вы  объясняли  кому-нибудь,  как  добраться  из
Бриджтона в Касл Рок, то обязательно упоминали, что примерно через три  мили
после сворота с одиннадцатого шоссе слева  от  дороги  будет  стоять  старый
красный грузовик, и если вы увидите его,  значит,  вы  на  правильном  пути.
Туристы часто останавливались на вязкой обочине (иногда их машины застревали
там, доставляя  всем  огромное  веселье)  и  фотографировали  Белые  горы  с
грузовиком дяди Отто на переднем плане,  для  большей  живописности.  Долгое
время  отец  называл  "Крессуэлл"  "туристическим  мемориалом  на  Троицыном
холме", но вскоре перестал это делать. К тому времени наваждение  дяди  Отто
зашло уже слишком далеко, чтобы можно было шутить по этому поводу.
     Такова предыстория. Теперь переходим к тайне.
     То, что именно он убил Мак-Катчена, для меня ясно как день. "Он был как
лопнувшая  тыква",  -  говорили  завсегдатаи  парикмахерской.  Один  из  них
добавлял: "Готов побиться об заклад, что он распростерся  перед  грузовиком,
как эти козлы-арабы, которые молятся своему дурацкому Аллаху. Я  прямо  вижу
его в тот  момент.  Они  оба  были  чокнутыми,  оба.  Если  не  верите  мне,
посмотрите, как кончил Отто Шенк. Прямо через  дорогу  в  маленьком  домике,
который он думал подарить городу, чтобы устроить там школу. Сумасшедший, как
какая-нибудь дерьмовая крыса".
     Все это сопровождалось кивками и понимающими взглядами,  потому  что  к
тому времени они уверились в том, что дядя Отто был странноват, но  ни  один
из старых сплетников не увидел в нарисованной картине - "распростерся  перед
грузовиком, как эти козлы-арабы, которые молятся своему дурацкому Аллаху"  -
ничего подозрительного или странного.
     Маленький  город  всегда  живет  слухами.   Людей   объявляют   ворами,
распутниками, браконьерами и обманщиками на основе скуднейшей  информации  и
широчайших обобщений. Мне кажется, часто слух рождается просто от  скуки.  Я
думаю, что всю эту  среду  маленького  городка,  которую  описывало  столько
писателей  от  Натаниэля  Готорна  до  Грейса  Металиоса,   нельзя   назвать
отвратительной только по одной причине: все эти слухи, рождающиеся на улице,
в парикмахерской, в бакалейной лавке как-то странно наивны.  Такое  чувство,
что эти люди придурки, что глупость, и  как-то  странно  эти  люди  во  всем
готовы даже склонны их со сказок этих видеть злобу и  обиды  даже  приписать
лишенному этих недостатков человеку, но настоящее,  сознательно  совершенное
зло может оказаться незамеченным ими, даже когда оно висит у них  прямо  под
носом,  совсем  как  ковер-самолет  в  одной  из   волшебных   сказок   этих
козлов-арабов.
     Как я догадался, что он это сделал? - спросите вы меня. Только  потому,
что он был с Мак-Катченом в тот день? Нет. Я понял это по  его  отношению  к
грузовику.  К  "Крессуэллу".  Когда  наваждение  начало  одолевать  его,  он
переехал в тот маленький домик, прямо через дорогу от грузовика...  Но  даже
тогда, особенно в последние годы своей жизни, он смертельно  боялся,  что  в
один прекрасный день грузовик переползет через дорогу и...
     Я думаю, дядя  Отто  заманил  Мак-Катчена  в  поле  разговорами  о  его
строительных планах. Мак-Катчен всегда был готов часами рассуждать  о  своем
доме и о приближающемся отходе от дел. Они получили выгодное предложение  от
гораздо более крупной компании - я не упомяну ее названия, но оно  наверняка
вам знакомо - и Мак-Катчен хотел принять его. Дядя Отто  был  против.  Тихая
борьба по этому поводу продолжалась между ними с весны.  Я  думаю,  что  это
несогласие и послужило причиной  желания  дяди  Отто  избавиться  от  своего
партнера.
     Я думаю, мой дядя подготовился ко всему следующим  образом:  во-первых,
он подкопал бревна, на которых стоял грузовик, а во-вторых,  положив  что-то
на землю прямо перед носом грузовика, где Мак-Катчен обязательно должен  был
увидеть эту вещь.
     Какую вещь? Я не знаю. Что-нибудь  яркое.  Бриллиант?  Или  всего  лишь
осколок стекла? Это не имеет значения. Она вспыхивает  и  сияет  на  солнце.
Возможно, Мак-Катчен замечает ее. Если же нет, то будьте уверены,  что  дядя
Отто обратит его внимание на нее.  Что  это  там  такое?  -  спрашивает  он,
указывая пальцем. Не знаю, - говорит Мак-Катчен и торопится взглянуть.
     Мак-Катчен опускается на колени прямо  перед  "Крессуэллом",  наподобие
этих козлов-арабов, которые молятся своему Аллаху, и пытается выковырять эту
вещь из земли.  В  это  время  дядя  небрежно  прогуливается  и  подходит  к
грузовику  сзади.  Один  мощный  толчок,  и  он  расплющивает   Мак-Катчена,
Мак-Катчен лопается, как тыква.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.