Понравились рассказы?
 
Грузовик дяди Отто Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

     По моим подозрениям, он был слишком законченным пиратом  в  душе,  чтоб
умереть мгновенно. Воображение подсказывает мне, как он лежит,  придавленный
носом грузовика, и кровь течет у него из носа, изо рта и из ушей.  Лицо  его
бело, как бумага,  глаза  потемнели,  он  просит  дядю  помочь  ему,  помочь
побыстрее. Просит... затем  умоляет...  и  наконец  проклинает  моего  дядю,
обещая, что достанет его хоть из-под земли и покончит  с  ним.  А  мой  дядя
стоит и смотрит, засунув руки в карманы, ожидая, когда все будет кончено.
     Вскоре после смерти Мак-Катчена мой  дядя  стал  вести  себя  так,  что
завсегдатаи парикмахерской сначала назвали это странным, потом ненормальным,
а  потом  чертовски  загадочным.  То,  что  сделало  его  сумасшедшим,  "как
дерьмовая крыса", пользуясь  жаргоном  парикмахерской,  проявилось  потом  в
полной мере, но, похоже, ни у кого нет сомнений, что начались его странности
примерно в то же время, когда умер Джордж Мак-Катчен.
     В 1965 году дядя Отто построил небольшой однокомнатный дом через дорогу
от грузовика. Много было разговоров о том, что старина Отто Шенк  собирается
устроить там, у Троицына холма рядом с шоссе, но когда выяснилось, что это -
подарок городу, новое здание школы, которую он просил назвать  в  честь  его
покойного
     компаньона, всеобщему удивлению не было предела. Городские власти  Касл
Рока были поражены. Впрочем, поражены были все. Почти все в Касл Роке в свое
время ходили примерно в  такие  же  однокомнатные  школы  (или  думали,  что
ходили, а это примерно то же самое). Но к 1965 году ни  одной  однокомнатной
школы в Касл Роке не осталось. Последняя из них, школа Касл Ридж,  закрылась
около года назад.  К  тому  времени  в  городе  была  выстроена  на  окраине
начальная школа из стекла и шлакоблоков, а  на  Карбайн-стрит  была  открыта
прекрасная  новая  средняя  школа.  В   результате   своего   эксцентричного
предложения дядя Отто преодолел одним прыжком расстояние между "странным"  и
"чертовски загадочным".
     Власти послали ему письмо (никто не осмелился увидеться с ним лично), в
котором поблагодарили его и выразили надежду, что он будет также  заботиться
о нуждах города и в будущем, но отклонили однокомнатную школу под предлогом,
что в городе и так уже  вполне  достаточно  школ.  Дядя  Отто  впал  во  все
возрастающее бешенство. "Заботиться о нуждах города в будущем?"-  кричал  он
моему отцу. Ну что ж, он позаботится о них,  но  не  так,  как  им  бы  того
хотелось. Он не вчера родился. Он может отличить ястреба от ручной  пилы.  И
если они собираются соревноваться с ним  в  том,  кто  ссыт  дальше,  то  он
покажет им, что может ссать как хорек, выдувший бочонок пива.
     "Что же ты собираешься делать?" - спросил его мой отец. Они  сидели  за
столом на кухне у нас дома. Моя мать ушла с шитьем наверх. Она говорила, что
ей не нравится дядя Отто. Она говорила, что от него воняет, как от человека,
принимающего ванну раз в месяц. "И это богатый человек", - всегда  добавляла
она с презрением. Мне кажется, его запах ей действительно  не  нравился,  но
дело было не только в этом. Дело было в том, что она  боялась  его.  В  1965
году дядя Отто стал выглядеть "чертовски загадочно", да и  действовать  стал
таким же образом. Он расхаживал  по  городу  в  зеленых  рабочих  брюках  на
подтяжках, в байковой нижней рубахе и больших  желтых  ботинках.  Глаза  его
устремлялись в непонятном направлении, когда он говорил.
     "Что?"
     "Что ты собираешься делать с этим домом теперь?"
     "Я буду жить в этой сучьей дыре", - отрезал дядя  Отто  и  привел  свое
намерение в исполнение.
     История последних лет его жизни не займет много времени. Он страдал  от
того мрачного вида душевной болезни, о котором так часто пишут в  бульварных
газетах. Миллионер умирает от недоедания  в  многоквартирном  доме.  Нищенка
была богата, - подтвердили банковские  записи.  Позабытый  всеми  банковский
магнат умирает в одиночестве.
     Он переехал  в  маленький  красный  домик  -  позднее  цвет  выцвел  до
бледнорозового - уже на следующей неделе. Никакие доводы моего отца не могли
выкурить его оттуда. Через год он продал дело, ради сохранения которого  он,
как я полагаю, убил человека. Его странности возросли в  числе,  но  деловая
хватка не оставила его, и он продал дело с большой выгодой.
     Таков был мой дядя  Отто,  состояние  которого  составляло  около  семи
миллионов долларов и который жил в крошечном домике на шоссе Блек Хенри. Его
городской дом был заперт, окна закрыты ставнями. В то  время  он  уже  начал
путь от "чертовски загадочного" к "сумасшедшему, как какая-нибудь  дерьмовая
крыса". Следующий шаг на этом пути выражался короткой, менее  выразительной,
но более зловещей фразой "может быть опасен". Следующим шагом, как  правило,
является погребение.
     В своем роде дядя Отто  стал  таким  же  неподвижным  объектом,  как  и
грузовик через дорогу, но  я  сомневаюсь,  чтобы  кто-то  из  туристов  стал
останавливаться, чтобы сделать его фотографию. Он отрастил  бороду,  которая
была скорее желтой, чем белой, словно пропиталась никотином от его  сигарет.
Он стал очень толстым. У него появился второй подбородок, и в  складках  его
всегда была грязь. Люди часто видели, как он стоит на пороге  его  странного
маленького домика, просто неподвижно стоит, смотрит на шоссе и  на  то,  что
находится по другую сторону от него.
     На грузовик, его грузовик.
     Когда дядя Отто перестал  появляться  в  городе,  именно  мой  отец  не
позволил ему умереть в одиночестве  от  голода.  Он  приносил  ему  провизию
каждую неделю, покупая ее на свои собственные деньги. Дядя Отто ни  разу  не
вернул ему ни цента, возможно, ему это просто не приходило в голову.
     Папа умер за два года до смерти дяди  Отто.  Деньги  дяди  Отто  отошли
факультету лесного хозяйства  Мэйнского  университета.  Я  думаю,  они  были
довольны. Во всяком случае, если  учесть  величину  суммы,  этого  следовало
ожидать.
     Когда я получил права в 1972 году,  я  часто  стал  завозить  недельную
провизию. Поначалу дядя Отто смотрел на меня  с  некоторым  подозрением,  но
понемногу начал оттаивать. Через три года он впервые сказал мне о  том,  что
грузовик медленно подползает к дому.
     Я тогда уже был студентом Мэйнского университета, но приехал  домой  на
летние каникулы и вновь взялся за еженедельную доставку продуктов. Дядя Отто
сидел за столом, курил, смотрел, как я  выкладывал  консервы  и  слушал  мою
болтовню. Мне
     показалось, что он забыл, кто я такой. Иногда это было  заметно,  но...
возможно, он притворялся. А однажды он  заставил  меня  поледенеть,  спросив
"Это ты, Джордж?", когда я подходил к дому.
     В тот день в июле 1975 года он прервал  мои  попытки  завязать  обычный
разговор внезапным и резким вопросом: "Что ты думаешь вот о  том  грузовике,
Квентин?"
     Внезапность вопроса вырвала у меня искренний ответ: "Я промочил штаны в
кабине грузовика, когда мне было пять лет", - ответил я. "Думаю,  если  б  я
забрался в него сейчас, я сделал бы то же самое".
     Дядя Отто хохотал долго и оглушительно. Я обернулся и посмотрел на него
с удивлением. Я не мог вспомнить, слышал ли я когда-нибудь  раньше,  как  он
смеется. Смех закончился припадком кашля, от которого его  щеки  покраснели.
Затем он посмотрел на меня блестящими глазами.
     "Подойди поближе, Квентин", - сказал он.
     "Что, дядя Отто?" - спросил я.  Я  подумал,  что  он  опять  собирается
совершить один из своих странных прыжков от одной темы к другой  и  сказать,
что Рождество приближается, или что скоро будет конец тысячелетия, или что в
ближайшем будущем состоится второе пришествие.
     "Этот  чертов  грузовик",  -  сказал  он,  глядя  на  меня   спокойным,
пристальным, доверительным взглядом, который мне не очень-то  понравился,  -
"становится ближе с каждым годом".
     "Вот как?" - спросил я с осторожностью, думая,  что  408  столкнулся  с
новой и очень  неприятной  навязчивой  идеей.  Я  взглянул  на  "Крессуэлл",
стоящий через дорогу среди стогов сена на  фоне  Белых  гор,  и...  на  одно
безумное мгновение мне действительно показалось, что он приближается.  Потом
я моргнул, и иллюзия исчезла. Грузовик, разумеется, стоял на  том  же  самом
месте, где и всегда.
     "Да", - сказал он. "По чуть-чуть приближается с каждым годом".
     "Может быть, вам необходимы очки. Я лично не замечаю  никакой  разницы,
дядя Отто".
     "Ну разумеется, ты не замечаешь!" - отрезал он.  "Ты  же  не  замечаешь
движения часовой стрелки у себя на часах, не  так  ли?  Сукин  сын  движется
слишком медленно, чтобы можно было это заметить... если не смотреть на  него
очень долго. Как я на него смотрю". Он подмигнул мне, и я поежился.
     "С чего бы ему двигаться?" - спросил я.
     "Он хочет добраться до меня, вот с чего", - сказал он. "Я все  время  о
нем думаю. Однажды он заявится сюда, и мне придет конец. Он  придавит  меня,
как уже придавил Мака, и мне придет конец".
     Я испугался очень сильно. Больше  всего,  я  думаю,  меня  испугал  его
рассудительный тон. "Надо вам перебраться обратно в город, если он беспокоит
вас, дядя Отто", - сказал я, и вы никогда бы не определили  по  моему  тону,
что спина моя покрыта мурашками.
     Он взглянул на меня... а потом через  дорогу  на  грузовик.  "Не  могу,
Квентин", - сказал он. "Иногда человек должен просто оставаться на  месте  и
ждать".
     "Ждать чего, дядя Отто?" - спросил я, подумав,  что  он,  должно  быть,
имеет ввиду грузовик.
     "Судьбу", -  ответил  он  и  снова  подмигнул  мне...  Но  выглядел  он
испуганно.
     У моего отца в 1979 году  началась  болезнь  почек,  которая  ненадолго
отпустила его за несколько дней до того, как окончательно его прикончить. Во
время моих визитов в больницу в конце того года отец и я  много  говорили  о
дяде  Отто.  У  отца  были  некоторые  подозрения  по   поводу   того,   что
действительно приключилось тогда, в 1955 году,  легкие  сомнения,  легшие  в
основу моих тяжелых подозрений. Мой отец не подозревал, насколько  серьезным
и глубоким стало у дяди Отто наваждение, связанное с грузовиком.  Дядя  Отто
стоял на крыльце целыми днями  и  смотрел  на  него.  Смотрел  на  него  как
человек, наблюдавший за  своими  часами,  чтобы  заметить  движение  часовой
стрелки.
     К 1981 году дядя Отто  растерял  свои  последние  мозги.  Более  бедный
человек давно бы уже попал в сумасшедший дом,  но  миллионы  в  банке  могут
стать хорошим поводом для того,  чтобы  смотреть  сквозь  пальцы  на  многие
странности, особенно если достаточно большое число людей предполагает, что в
завещании чокнутого может  найтись  место  и  для  муниципалитета.  Но  даже
несмотря на это в 1981  году  люди  начали  поговаривать  о  том,  что  надо
отправить  дядю  Отто  в  сумасшедший  дом  для  его  же   блага.   Простая,
убийственная фраза "может быть опасен" начала преобладать над  "сумасшедшим,
как какая-нибудь дерьмовая крыса". Он выходил  помочиться  прямо  к  дороге,
вместо того чтобы воспользоваться своей уборной позади дома.  Иногда,  выйдя
по нужде, он грозил кулаком "Крессуэллу", и  не  один  человек,  проезжавший
мимо на машине, утверждал, что он грозил кулаком ему.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.