Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Дверь Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   


     Я не знал, как звали мальчика, просто время от времени  перед закатом я
видел его бредущим вдоль берега  с ситом  под мышкой. Он был почти черным от
загара  и  одет  только в  потертые  обрезанные джинсы.  На  дальней стороне
острова  есть  общественный  пляж,  и, терпеливо  просеивая песок в  поисках
мелких монет, предприимчивый  молодой  человек в  удачный день может набрать
там долларов пять. Иногда я махал ему рукой, и он махал мне в ответ; оба  мы
разные, чужие друг другу люди, и в то же время -- земляки, постоянные жители
этих  мест на  фоне толпы не  считающих деньги,  разъезжающих в "кадиллаках"
шумных  туристов. Думаю, он  жил  в маленькой деревушке, теснившейся  вокруг
почты в полумиле от моего дома.
     Когда он появился  в тот вечер,  я уже около  часа неподвижно сидел  на
веранде, наблюдая за берегом. Перед  этим я снял бинты. Зуд был нестерпимым,
и всегда становилось легче, когда они могли смотреть семи.
     Это  ни  с  чем не  сравнимое ощущение: будто я --  слегка  приоткрытая
дверь,  и через  нее они  заглядывают в мир,  который  ненавидят и  которого
боятся. Но  хуже всего было то, что и я видел как они. Представьте, что ваше
сознание перенесено  в тело обычной  мухи, и эта муха смотрит вам же в  лицо
тысячью  своих глаз. И тогда вы,  возможно, поймете, почему я бинтовал  себе
руки, даже когда рядом не было никого, кто бы мог их увидеть.
     Все  началось  в  Майами.  Я  ездил  туда  на  встречу  с  Крессуэллом,
контрразведчиком. Раз в год  он устраивает мне проверку -- как и всякий, кто
как-то связан с космосом, я в свое время имел доступ к секретным материалам.
Не  знаю,  что уж он выискивает;  может, бегающие огоньки в глазах  или алый
знак  у меня на лбу. Бог знает, к чему все это. У  меня и  так до неприличия
большая пенсия.
     Мы с Крессуэллом  сидели  у него в гостинице на террасе,  что-то пили и
обсуждали  будущее нашей космонавтики. Было около трех часов  дня. Вдруг мои
пальцы  стали зудеть.  Это произошло  мгновенно, как  будто включили  ток. Я
пожаловался Крессуэллу.
     --  Ну  что, все-таки  подцепили  какую-то  дрянь на своем паршивеньком
островке?-- усмехнулся он.-- Может быть, дотронулись до ядовитого плюща?
     --  Да  у  нас  на  Ки-Каролайн,  кроме  карликовой пальмы,  ничего  не
растет,-- ответил я.-- А что, если причина в другом и ей уже не один год?
     Позже вечером я, как  обычно,  подписал  все тот же  знакомый  документ
("Настоящим удостоверяю,  что  я  не  получал,  не  передавал и не разглашал
информацию,  которая  могла  бы...")  и отправился назад на  остров. У  меня
старенький   "форд",  оборудованный  тормозами  и   акселератором  с  ручным
управлением.  Я   люблю  эту  машину,  потому  что  чувствую   себя   в  ней
самостоятельным.

     Обратный путь предстоял  довольно  долгий. Когда я свернул с шоссе No 1
на дорогу,  ведущую  к острову, я  едва не  сходил с ума  -- руки нестерпимо
чесались. Если вы знаете, как заживает глубокая рана или швы после операции,
то поймете,  какой  страшный  зуд я  тогда испытывал. Такое ощущение, словно
какие-то живые существа копошатся у тебя внутри и  ковыряют твою кожу, чтобы
выбраться наружу.
     Солнце почти  зашло,  и  я  внимательно  осмотрел руки  в тусклом свете
приборного  щитка.  Кончики  пальцев  теперь  покраснели.  Чуть-чуть  повыше
подушечек  на  пальцах,  где  обычно бывают мозоли, если  играешь на гитаре,
появились  правильные  красные  кружочки.  Раздражение   оказалось  и  между
суставами на двух других фалангах  каждого  пальца.  Я прижал  пальцы правой
рукой  к  губам  и тут  же  отдернул  с  внезапно  появившимся  отвращением.
Безотчетный  цепенящий  ужас  перехватил мне горло. Кожа в красных кружочках
была горячей и воспаленной, она стала мягкой, как гнилое яблоко.
     Оставшуюся  часть  пути  я все  пытался  убедить  себя,  что  и  впрямь
дотронулся до ядовитого плюща.  Но вместе с тем  меня преследовала  и другая
ужасная  мысль  Когда-то  давно,  в  детстве,  у  меня  была течка,  которая
последние десять лет своей жизни провела взаперти в одной из комнат верхнего
этажа.  Еду ей носила  моя мать, и нам  было запрещено  даже говорить о ней.
Позднее я узнал: у нее была болезнь Хансена -- проказа.
     Добравшись домой,  я позвонил  доктору Фландерсу, но вместо него застал
секретаршу. Доктор Фландерс уехал на рыбалку, но если  у вас что-то срочное,
доктор Балленджер...
     -- Когда вернется доктор Фландерс?
     -- Самое позднее завтра во второй половине дня. Это вас...?
     -- Конечно.
     Я  медленно  нажал  на рычаг, а потом  набрал  номер Ричарда.  Подождав
гудков десять, я положил трубку. Потом посидел еще немного, раздумывая,  что
делать дальше. Зуд усилился.
     Я подкатил кресло  к книжному шкафу  и достал  потрепанную  медицинскую
энциклопедию, которая хранилась у меня  с незапамятных времен. Но то,  что я
прочитал,  привело  меня в бешенство: у меня могло быть все, что угодно, или
ничего.
     Я  откинулся  назад  и закрыл глаза.  Я  слышал,  как тикают  старинные
корабельные часы на полке у  противоположной  стены; высокий,  пронзительный
свист реактивного лайнера на пути к Майами; слышал свое ровное дыхание.
     Я по-прежнему смотрел в книгу.
     Осознание происходящего  пришло постепенно и затем обрушилось на меня с
устрашающей  стремительностью:  мои  глаза  были  закрыты,  но  я  продолжал
смотреть   в  энциклопедию.   Передо   мной  было  безобразное  смазанное  и
перекошенное, но при этом вполне знакомое изображение книги.
     И смотрел на нее не я один.
     Я   быстро  открыл  глаза,  чувствуя,   как  сжалось  сердце.  Ощущение
постороннего  присутствия немного отступило, но не совсем. Я смотрел в книгу
и  своими собственными глазами видел там, естественно, самые обычные буквы и
таблицы,  и в  то же время я  видел  ее другими глазами и в  ином ракурсе. И
видел я даже не книгу, а какой-то чужеродный предмет, нечто отвратительное и
зловещее.
     Я  медленно  поднял руки к  лицу, с  ужасом заметив,  что  моя  комната
изменилась, словно в кошмарном сне.
     Я вскрикнул.
     Сквозь трещины на пальцах смотрели  глаза. И я  видел, как  эти трещины
расширяются и плоть послушно отступает, повинуясь упрямому  стремлению  глаз
протиснуться на поверхность.
     Однако не это  заставило  меня вскрикнуть. Я взглянул на  себя и увидел
чудовище.

     Багги спустился  с  холма, и Ричард остановил его перед верандой. Мотор
ревел  и  отрывисто  тарахтел.  Я спустил  каталку с крыльца по  специальной
дорожке справа от ступенек, и Ричард помог мне забраться в машину.
     -- Ну что ж, Артур,-- сказал он,-- показывай дорогу. Куда поедем?
     Я показал  на берег,  где  у  воды  кончается гряда Больших дюн. Ричард
кивнул. Задние колеса  подняли тучу песка,  и мы тронулись. Обычно я успевал
еще подшутить над тем, как Ричард водит машину, но  сегодня было не до того.
Меня переполняли другие  мысли  и  чувства:  им  не  нравилась темнота,  и я
ощущал, как  они  напрягаются, пытаясь разглядеть  что-нибудь  сквозь бинты,
чувствовал, как они хотят заставить меня снять повязки.
     С  ревом  подпрыгивая, багги мчался  по  песку к воде, и  казалось,  мы
просто  перелетаем  с  одной  дюны на  другую.  Слева,  окруженное  кровавым
ореолом,  садилось  солнце.  Впереди,  со стороны залива, на  нас  двигались
грозовые тучи. То и дело поверхность воды озарялись раздвоенными молниями.
     -- Направо,-- сказал я.-- Возле вон того навеса.
     Подняв веером песок, Ричард остановил багги рядом с прогнившим навесом,
обернулся и достал лопату. Увидев ее, я вздрогнул.
     -- Где?-- спокойно спросил он.
     -- Вот здесь,-- показал я ему.
     Он вылез и медленно  зашагал по песку  к  указанному  месту, на секунду
задумался и воткнул лопату в песок.  Мне  показалось, копал он очень  долго.
Песок, который он перебрасывал  через плечо, был тяжелым и влажным. Тучи еще
больше  потемнели  и  сгустились,  отбросив тень  на воду, которая,  отражая
зарево заката, горела яростным беспощадным огнем.
     Задолго  до того,  как он перестал копать,  я уже знал, что там  ничего
нет. Они успели перепрятать тело. Вчера я не забинтовывал руки. Значит,  они
могли  видеть...  и  действовать.  Если  они сумели  использовать  меня  для
убийства, они могли и перепрятать тело с моей помощью, даже когда я спал.
     --  Мальчишки нет,  Артур,-- он бросил  грязную лопату в багги и устало
опустился  на сиденье.  Надвигавшаяся  буря  разбрасывала по  песку  бегущие
серповидные тени. Ветер усилился и зашуршал песчинками о ржавый кузов нашего
багги. Я чувствовал зуд в пальцах.
     -- Они использовали меня, чтобы убрать его отсюда,-- мрачно сказал я.--
Они побеждают, Ричард. Раз за разом дверь открывается все шире. Случается по
сотне раз  на  день  --  словно  очнувшись, вдруг  понимаю,  что  стою перед
каким-нибудь  очень знакомым  предметом: лопаткой для мази, фотографией  или
просто банкой с фасолью. Мои руки вытянуты, и я  показываю им эти предметы и
сам вижу их, как они -- как непристойность, нечто искаженное и нелепое...
     --  Артур,--  перебил он.-- Артур,  перестань. Перестань,-- в померкшем
свете я  видел его печальное от сочувствия лицо.--  Ты говоришь,  что где-то
там стоял. Ты говоришь, они заставили тебя убрать отсюда тело. Но, Артур, ты
же не можешь двигаться. У тебя же ноги парализованы.
     -- И эта штуковина сама не двигается,-- я коснулся  приборной панели.--
Но  ты садишься за руль, и она едет. Ты мог бы заставить ее и убивать. А вот
она, даже  если бы хотела, не сможет  тебя  остановить,-- мой  голос едва не
срывался до  истерики.--  Я  для  них  дверь в  нашу  жизнь, неужели  ты  не
понимаешь? Это они убили мальчишку! Это они перепрятали тело!
     --  Думаю,  тебе  следует  посоветоваться с врачом,-- спокойно  ответил
он.-- Поедем домой.  Я звонил Мод Харрингтон, когда брал багги. Второй такой
сплетницы я не встречал  во всем штате. Я спросил, не  слыхала ли она, что у
кого-нибудь мальчишка не вернулся вчера вечером домой. Она сказала, что нет.
     -- Но он должен быть из местных! Должен!
     Он потянулся к зажиганию, но я  остановил его. Он обернулся ко мне, и я
начал разматывать бинты.
     Со стороны залива послышались глухие раскаты грома.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.