Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Кристина. Страница 3 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
  Не знаю,  как  Эрни,  но  я понял. Оплату  чека можно  было бы запросто приостановить,  если бы  по дороге  домой у "плимута"  отвалилась  тяга  или взорвался клапан.           - Можете позвонить в банк! - воскликнул Эрни, приходя в отчаяние.      - Нет, уже половина шестого. Банк давно закрыт.      -  Пусть это будет  задатком, - произнес  Эрни,  протягивая шестнадцать долларов.      Он  выглядел  настоящим  сумасшедшим. Вряд  ли  вы поверите незнакомому парню, который обещает  вам принести завтра кучу  денег. Мне и  самому  было трудно  поверить  в  это.  Однако  Ролланд  Д.Лебэй ничуть  не смутился, и я объяснил это тем,  что к своим годам он  успел многое повидать. Потом я стал думать,  что  его  излишняя  самоуверенность  была  вызвана  совсем  другими причинами.  "Бак   или   иначе,  он  был  склонен  проявить  себя   истинным джентльменом.      -  Мне  нужно  по крайней мере десять процентов, - сказал  Лебэй. Рыбка была вытащена из воды, через секунду она оказалась бы в сачке. - Если у меня будет десять процентов, то я подержу ее до завтра.      -  Дэннис,  -  проговорил  Эрни,  -  ты не  сможешь одолжить мне девять баксов?      В  моем бумажнике было двенадцать,  и  я не знал,  на что их потратить. Тогда  у меня еще не было повода тратить все деньги в ресторанах и цветочных магазинах. Я был богат, но одинок.      -  Давай отойдем в сторону, - предложил я. Лебэй  нахмурился, но понял, что без моего участия уже не обойдется. Его длинные седые волосы развевались на ветру. Одной рукой он опирался на капот "плимута".      Мы  с  Эрни   вернулись  к  моему  "дастеру"   семьдесят  пятого  года, припаркованному возле обочины.      Я положил ладонь на  плечо  Эрни.  Почему-то  мне  вспомнилось, как  мы проводили осенние дождливые дни в его комнате, когда нам  было по шесть лет, как  смотрели мультики  по  старому  черно-белому  телевизору  или  рисовали карандашами,  которые  обычно торчали в пустой банке  из-под  кофе. От  этих воспоминаний  мне  стало  грустно  и  немного страшно.  Знаете,  иногда  мне кажется, что шесть лет  - самый  оптимальный возраст  для человека и поэтому занимает такую небольшую часть жизни.      - Дэннис, у тебя есть хоть сколько-нибудь? Я завтра отдам.      - Да, у меня есть, - сказал я. - Но во имя Бога, что  ты делаешь, Эрни? У этого старого прощелыги полная непригодность. Он не нуждается в деньгах, и ты не общество милосердия.      - Не понял, о чем ты?      -  Он   выжимает   тебя.  Он  выжимает  тебя  просто  для  собственного удовольствия.  Если  бы  он  отвез  машину к  Дарнеллу,  то не получил  бы и пятидесяти долларов, потому что ее можно продать только по частям. Это кусок дерьма.      - Нет, ты не прав.      Если  бы  не  худоба  и  прыщи,   мой  друг  Эрни  выглядел  бы  вполне обыкновенно.  Но Господь каждому дарит по крайней мере одну достойную деталь внешности, и я думаю, что у Эрни это были глаза. Ни у кого, кроме него, я не видел таких  умных  и  красивых глаз  цвета  облачного осеннего дня. Даже за очками  они  были  выразительны.  Но  сейчас их  затягивала  какая-то  серая поволока.      - Это совсем не кусок дерьма.      Вот  когда  я начал по-настоящему понимать, что у  Эрни появилось нечто большее, чем просто желание купить машину.  Раньше ему хватало того,  что он ездил со мной, а изредка и сам мог порулить на третьей скорости. Колесить по дорогам он не  собирался: насколько я знал Эрни, он не был сторонником таких развлечений. Нет, это было что-то совсем другое. Я сказал:      - Хотя  бы попроси завести ее.  Под  ней  масляная  лужа.  Скорее всего цилиндр лопнул. Я думаю, что...      - Ты одолжишь мне девять долларов? - Его глаза смотрели прямо в мои.      Я сдался. Я достал бумажник и вручил ему девять баксов.      - Спасибо, Дэннис, - поблагодарил он.      - Это на твои похороны, парень.      Ничего не ответив, он прибавил мои девять долларов к  своим шестнадцати и  вернулся к Лебэю, стоявшему  около машины.  Взяв  деньги, тот  послюнявил палец и тщательно их пересчитал.      - Запомни, я держу ее только двадцать четыре часа, - произнес Лебэй.      - Да, сэр. Все будет в порядке.      - Сейчас я схожу домой и напишу тебе расписку. Как ты сказал, твое имя?      - Каннингейм.  Арнольд Каннингейм. Лебэй хмыкнул  и  пошел по  заросшей лужайке к задней  двери дома. Спереди у этого строения была целая комбинация алюминиевых  дверей,  над  ними  располагался  замысловатый узор с буквой Л, обрамленной вензелями. За ним хлопнула дверь.      - Странный он тип, Эрни. Странный сукин сын, этот...      Но Эрни рядом не было. Он сидел за  рулем машины. На  его лице было все то же блаженное выражение.      Подойдя  к  капоту, я  увидел, что тот был не  заперт; и  поднял крышку Раздался  скрип,  как  в  фильмах  о   домах   с  привидениями.   Посыпалась металлическая пыль.  Допотопный  аккумулятор был весь изъеден  коррозией, на клеммах нельзя было отличить плюс от минуса. Я мрачно заглянул в карбюратор: внутри он был чернее, чем угольная шахта.      Я  закрыл капот  и  приблизился к Эрни. Он  задумчиво  водил  рукой  по приборной доске. Предельное значение на спидометре было абсолютно  абсурдным - сто двадцать миль в час. Когда машины ездили с такой скоростью?      - Эрни,  по-моему, двигатель ни к черту не годится. Эта машина - полная рухлядь. Если тебе нужны колеса, то за двести пятьдесят долларов  мы  сможем найти что-нибудь получше. Гораздо лучше.      -  Ей двадцать лет,  -  проговорил  он. - Ты хоть понимаешь,  что  если машине двадцать лет, то ее уже официально считают антиквариатом.      -  Понимаю,  - буркнул  я. - На  заднем  дворе у  Дарнелла полным-полно такого антиквариата.      - Дэннис...      Дверь  снова  хлопнула.  Лебэй  шел  обратно. Он  мог бы не торопиться: дальнейшая дискуссия  все равно была бы бесполезной. Может  быть, я не самый чувствительный из  людей, но если сигнал достаточно сильный, то  он до  меня доходит.   Эрни   испытывал  потребность  купить  вещь,  и  я  не  собирался отговаривать его. Думаю, что никто в мире не собирался делать этого.      Лебэй  торжественно вручил лист почтовой бумаги. На  нем было  написано старческим   паукообразным   почерком:  "Получено  от  Арнольда  Каннингейма двадцать  пять  долларов  как  24-часовой   залог  за  "плимут"  1958  года, Кристину". Внизу стояло его имя.      - Что это еще за Кристина? - спросил я, думая, что он допустил какую-то ошибку.      Его губы сжались,  а плечи приподнялись, как будто он ждал, что над ним будут смеяться.., или как будто призывал меня посмеяться над ним.      - Кристина, - сказал он, - так я ее назвал.      - Кристина... - проговорил Эрни. - Мне нравится. А тебе, Дэннис?      Теперь он толковал о  названии, Он еще думал, как  назвать свою чертову штуковину. Это было уже слишком.      - Ну, что же ты молчишь, Дэннис! Тебе нравится это имя?      - Нет, -  ответил  я.  - Если тебе необходимо назвать ее, то  почему не назвать ее Беда?      Кажется,  он обиделся. Но мне было все равно. Я вернулся к своей машине и стал дожидаться его, жалея о том, что не поехал домой другой дорогой.           2/ ПЕРВАЯ ССОРА            Я отвез Эрни домой и, перед тем как ехать к себе, пошел с ним выпить по стакану молока и перекусить парой пирожных. О таком  решении  я  очень скоро пожалел.      Семья Каннингеймов жила на Лорел-стрит, в западной части  Либертивилла. Вообще Либерти-вилл полностью застроен жилыми  домами: на нашей  улице  тоже нет  офисов   и  контор.  Однако  Лорел-стрит  недаром   считается  спальней университетского общества, которое там обосновалось с незапамятных времен.
 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.