Понравились рассказы?
 
Кристина. Страница 10 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
     -  Не надо. Не хочу  начинать подобным образом. Я ничего не ответил, но оглянулся на  свой  "дастер". У  меня в  багажнике лежали две  камеры, и мне казалось, что они как раз подходили для такого случая.      -  Как  ты думаешь, сколько будет стоить  "гудиер" или "файрстон", если они новые?      Я  пожал  плечами  и  призвал на помощь  свой  автоматический  счетчик, который подсказал  мне,  что Эрни мог бы  купить  новую  несмятую резину  за тридцать пять долларов.      Он вынул две двадцатки и вручил их мне.      - Если будет больше - с налогом и всем прочим, - то я доплачу.      Я грустно посмотрел на него.      - Эрни, сколько недельных заработков ты уже потратил?      Он сощурил глаза и отвел их в сторону.      -  Достаточно.  -  сказал он, Я решил попытаться еще  раз - как  я  уже говорил, мне было семнадцать лет, и  я все  еще находился под  впечатлением, будто людям  можно  растолковать  то, что  представляет  их непосредственный интерес.      - Ты уже почти все бабки угрохал на эту машину, - сказал я. - Я не могу спокойно смотреть, как ты  по любому поводу лезешь за бумажником. Это уже не жест,  а жизненная установка. И  она тебя  погубит. Прошу, Эрни, подумай еще раз.      Его взгляд  окаменел.  У  него  было  такое  выражение, какого  мне  не приходилось видеть у него прежде, и, хотя вы, наверное, подумаете, что я был самым  наивным подростком в Америке, я не мог припомнить подобного выражения ни на одном  другом  лице.  Меня  охватило  смешанное  чувство  удивления  и отчаяния -  я почувствовал себя так, как мог бы себя почувствовать,  если бы внезапно  обнаружил,  что  старался в чем-то убедить парня, который на самом деле  оказался  лунатиком. Хотя позже  я видел такое выражение: оно означает полное  отключение.  Оно бывает  у мужчины, когда ему говорят,  что женщина, которую он любит, трахается с кем попало за его спиной.      - Не надо, Дэнни, - произнес он. Я поднял обе руки.      - Ладно! Все в порядке!      -  Можешь не ездить  за  этой  чертовой  покрышкой, если  хочешь,  -  с каким-то тупым упрямством добавил он. - Я найду выход.      Я уже собрался ответить и мог бы наговорить кучу грубостей, но внезапно мой взгляд  упал на газон, находившийся слева от меня. Там стояли два пухлых ребенка и смотрели на нас. Их пальцы были выпачканы в шоколаде.      - Невелика трудность. - сказал я. - Я привезу покрышку и камеру.      - Только если сам хочешь. Уже довольно поздно.      - Ничего, не волнуйся, - сказал я.      - Мифтер? - сказал маленький мальчик, облизывая пальцы.      - Что? - спросил Эрни.      - Мама сказава, эта мафына кака.      - Да, - подтвердила девочка. - Кака-бяка.      - Кака-бяка? - переспросил Эрни.  - Умно, ничего не скажешь. Твоя мама, наверное, философ?      - Нет, - ответила девочка. - Она Каприкорн. А меня зовут...      - Я вернусь как можно быстрее, - сказал я, чувствуя себя неловко.      - Ладно.      - Не волнуйся.      - И ты не волнуйся. Я не собираюсь ни с кем ругаться.      Я  побрел  к машине. Садясь за руль, я услышал, как  девочка спросила у Эрни:      - А почему у вас такое лицо, мистер?           x x x            Я  проехал полторы  мили  по Кеннеди-драйв  -  по словам  моей  матери, выросшей в Либертивилле, раньше вдоль этой  дороги  стояли  самые престижные жилые дома. Может быть,  переименование старой  Барксуаллоу-драйв,  что было сделано  в  память  о президенте,  убитом в Далласе, было довольно неудачным решением,  потому  что  с  середины шестидесятых на  близлежащих  улицах  не осталось и  следа  от  бывших  жилых  строений.  Теперь здесь  были открытый кинотеатр,   где  можно  было  посмотреть  фильм,  не  вылезая   из  машины, "Макдоналдс",  несколько  ресторанов  и различных офисов. Кроме того,  здесь находилось множество станций обслуживания, потому что  Кеннеди-драйв выходит на магистраль, ведущую в Пенсильванию.      Купить  для  Эрни  колесо  было  делом пустяковым,  однако  первые  две станции,  попавшиеся  мне  по   пути,  оказались  теми,  что  рассчитаны  на самообслуживание, и в них не продавали даже моторное масло. На  третьей были и камеры, и покрышки, и я смог купить резину, подходившую для "плимута" (мне трудно было назвать машину Эрни -  неодушевленную вещь - по имени), всего за двадцать восемь  долларов и пятьдесят  центов  вместе с  налогом, но там был только один  паренек-рабочий, который взялся поставить камеру с покрышкой на обод  колеса и накачать его. Операция заняла сорок  пять  минут. Я предложил парню свою помощь, но тот сказал, что босс убьет его, если узнает об этом.      К тому времени,  когда  я получил готовое колесо и заплатил  парню  два бакса   за   его  работу,   ранние  сумерки  превратились   в  мутно-лиловый августовский вечер. От каждого куста протянулась длинная  тень, и,  медленно въезжая на улицу, я увидел, как последние солнечные лучи поочередно гасли на верхушках молодых и старых деревьев, окружавших лужайку для игры в шары.      Я  сам  удивлялся  тому  паническому  страху,  который,  как  огонь  по древесному  стволу, поднимался все  выше к моему  горлу.  Тогда  это чувство охватило меня в первый - непонятный даже для того странного года, -  но не в последний раз. Мне трудно назвать причину моего состояния. Может,  оно  было связано с  тем, что кончалось 11 августа 1978 года и через  месяц  начинался последний  учебный год  в  школе,  а  значит  -  заканчивался  самый  долгий спокойный период моей жизни. Нужно было становиться взрослым, и, может быть, я  каким-то образом подсознательно убеждался в этой печальной необходимости, глядя  на  поток  золотых солнечных лучей,  стремительно таявших  в  высоких кронах  деревьев.  Мне  кажется,  что  я  понял тогда:  люди  потому  боятся взрослеть, что не  хотят  расставаться с  маской, к  которой они привыкли, и примерять  другую. Если быть ребенком - значит  учиться жить, то становиться взрослым - значит учиться умирать.      Чувство  подавленности и страха  вскоре прошло, но после него я  ощутил себя разбитым и усталым.  Никакое другое  состояние  не бывает столь обычным для меня.      Разумеется, мое настроение ничуть не улучшилось,  когда  я увидел,  что муж толстухи  и в самом  деле вернулся домой  и что  Эрни стоял нос к носу с ним, явно готовясь начать потасовку.      Двое ребятишек молча сидели поодаль, поглядывая то на Эрни, то на Папу, точно  зрители некоего апокалипсического теннисного матча,  где проигравшего должны были с радостью растерзать.  Казалось,  они ждали того момента, когда Папа набросится на моего тощего друга,  повалит  на  землю,  а потом  начнет отплясывать какой-нибудь бешеный танец на его поверженном теле.      Я подрулил к ним и поспешил выйти из машины.      - Ты меня слышишь? - ревел Папа. - Убери ее - и немедленно!      Его  нос почти светился в сумерках. Щеки тоже пылали, а под  воротником рабочей спецовки веревками вздулись крупные вены.      - Я не  собираюсь ехать на  ободах, - сказал  Эрни. -  Я  же сказал. На своей вы бы не поехали.      - Ты у меня поедешь  на ободах. Прыщавая  Рожа, -  прорычал  Папа, явно намереваясь  показать  детям,  как  настоящие  взрослые  должны решать  свои проблемы. -  Не надо было  ставить  эти  вонючие обломки  перед  моим домом. Убирай - или будешь плакать, детка.      -  Никто  не  будет  плакать,  -  сказал  я.  -  Успокойтесь,   мистер. Объявляется брэйк.      Глаза Эрни благодарно скользнули по мне, и я понял, как он был напуган. Вечный  рохля,  он чаете  попадал в ситуации, когда  сверстники или  старшие стремились выжать  из него все соки.  Должно быть, он и сейчас  не  ждал для себя ничего хорошего - но в этот раз не поддался.      Глаза мужчины тяжело уставились на меня.      - Еще один, - проговорил он, будто удивляясь тому, что в мире так много настырных задниц. -  Вам обоим не терпится  схлопотать? Не  сомневайтесь,  я могу вам это устроить.
 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.