Понравились рассказы?
 
Кристина. Страница 29 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
     Какое-то воспоминание мелькнуло у меня в голове, и, прежде чем подумать о  чем-то, я немного отодвинулся назад и взглянул на автомобиль целиком - не на одну или другую деталь, но сразу на все. И я получил то, что хотел; это с щелчком встало на свое место, и ко мне вернулся озноб.  
     Тот вечер, когда  мы везли ее сюда. Спустившее колесо. Замена.  Я тогда посмотрел на старую покрышку и подумал о том, что она колесила по земле в те дни, когда президент разбирался с кризисом на Кубе.      Я  еще   раз  оглядел  машину:  на  ней   были   новые  антенна,  часть воздухозаборной  решетки, заднее сиденье  и задний бортовой  фонарь,  но  ни одного нового колеса.      Это навело меня на другое, уже совсем давнее воспоминание. В детстве мы с Эрни ходили в  летнюю двухнедельную  баптистскую школу,  и там учительница каждый день  начинала рассказывать  какую-нибудь  библейскую историю, всякий раз оставляя  ее  незаконченной. Затем она давала  каждому  из нас по листку белой  - магической  бумаги. Если вы  скребли  по ней  монеткой или обратным концом карандаша,  то на  чистой поверхности  проступали  цветные  картинки: голубка,  приносящая оливковую ветвь  старому Ною, рушащиеся стены  Иерихона или  какое-нибудь  другое маленькое  чудо  в том  же  духе.  Мы оба,  затаив дыхание, наблюдали за тем, как на бумаге постепенно появлялись эти картинки. Сначала  одна  линия,  плавающая  в  пустоте..,  затем вторая..,  затем  они объединялись с  другими  и обнаруживали  скрытую взаимосвязь.., обнаруживали скрытое значение.      Я  с  возрастающей  тревогой  снова  посмотрел  на  Кристину,   пытаясь избавиться от  чувства, что в ней мне виделось что-то ужасающе похожее на те чудесные магические картинки.      Я захотел заглянуть под капот.      Внезапно мне стало очень важно заглянуть под капот.      Я  обошел машину (не знаю  почему  - мне не хотелось находиться впереди нее) и попробовал  нащупать кнопку,  открывающую капот. Это мне не  удалось. Тогда я подумал, что она, вероятно, находится внутри.      Я  начал  ходить вокруг,  а  затем увидел кое-что еще,  испугавшее меня почти до бесчувствия. Наверное, я мог ошибаться в отношении вмятины. Я знал, что ошибался, но по крайней мере технически...      Однако это представляло собой нечто совсем иное.      Я должен был признать, что она стала меньше.      Мои мысли кинулись к тому дню месячной давности, когда я забрел в гараж взглянуть на машину Лебэя, пока он и Эрни договаривались в доме о покупке.      Левая  часть ветрового стекла  целиком  была  опутана  паутиной трещин, которые расходились во все стороны  от белой выбоины в центре,  оставленной, вероятно, каким-нибудь летевшим камнем.      Теперь  эта паутина казалась гораздо  меньшей и гораздо менее плотной - вы могли рассмотреть  сквозь  нее внутреннюю отделку машины,  чего раньше не смогли бы сделать, я в этом  уверен ("Просто световой эффект, вот и все",  - шепнул мне мой мозг).      И все-таки я  должен  был ошибаться - потому что это  было  невозможно. Просто  невозможно.  Можно  было поменять ветровое стекло: это не  проблема, если есть деньги. Но заставить трещины затягиваться...      Я засмеялся.  Звук получился резким,  и один  из парней,  возившихся  с фургоном,  удивленно  посмотрел  на  меня.  А  потом  что-то  сказал  своему напарнику. Смех действительно был глупым, но он был  лучше, чем если бы я не издал никакого  звука. Конечно, это был световой эффект, и ничего  больше. В первый раз я видел машину  на закате солнца,  а  во второй - в темном гараже Лебэя.  Теперь ее  освещали  яркие  лампы  дневного  света,  подвешенные под потолком. Три различных источника света, два из которых порождали оптическую иллюзию.      Все же я хотел заглянуть под капот. Больше чем когда-либо.      Я  подошел к дверце водителя  и  подергал  за  ручку. Она не поддалась. Дверца  была заперта.  И не  только эта: все четыре  кнопки на дверцах  были опущены.  Эрни вряд ли оставил бы машину открытой, чтобы кто-нибудь забрался внутрь и изгадил все  вокруг. Может, Бадди  Реппертон ушел,  но род ползучих вредителей  не  исчисляется единицами. Я  снова рассмеялся  -  старый глупый Дэннис,  -  и  на  этот  раз рассмеялся еще  более резко и хрипло. Я начинал чувствовать в  себе некое раздвоение личности, как на следующее  утро  после слишком упорных экспериментов с куревом.      Запереть двери  "фурии" было делом вполне естественным. Вот только если бы, обходя  машину  в  первый раз, я не заметил, что  кнопки на  дверях были подняты, Я медленно попятился, не сводя глаз с машины. Она стояла на прежнем месте, с виду  просто ржавая развалина. У меня не было  ни одной мысли  -  в этом  я чертовски  уверен,  - кроме той,  что мне хотелось попасть внутрь  и открыть капот. И чтобы помешать мне, она сама закрыла двери?      В этой мысли  было немало юмора. Настолько,  что я расхохотался (теперь уже несколько человек глазели на меня).      Чья-то большая  рука  легла на  мое  плечо  и  повернула  меня  на  сто восемьдесят градусов. Передо мной стоял Уилл Дарнелл. Изо рта у него торчала потухшая  сигара. Ее обслюнявленный кончик напоминал головку члена. На  носу торчали небольшие очки  с полукруглыми  стеклами, глаза сквозь них  смотрели холодно и задумчиво.      -  Что   ты  здесь  делаешь,  детка?  -  спросил  он.  -  Это  не  твоя собственность.      Парни  с фургоном  алчно  глядели на нас.  Один из них толкнул  другого локтем и что-то шепнул.      - Она принадлежит моему другу, - сказал я. - Я пригнал ее вместе с ним. Может  быть, вы помните меня. У  меня на носу был большой  резиновый шар,  и вы...      - Я не желаю копаться ни в чьем дерьме, даже если  ты прикатил ее  сюда на скейтборде, - сказал он. - Это не твоя собственность. Припрячь свои шутки и исчезни. Испарись.      Мой отец был прав - он был негодяем. И  я бы с превеликим удовольствием испарился;  у  меня  на  примете  были  сотни мест,  куда  бы  я  с радостью отправился  в этот предпоследний день  летних каникул. Но мне мешала машина. Множество мелочей, объединившихся  в большой  зуд,  который  нельзя  было не расчесывать.  "Будь его  глазами", - говорил мой отец,  и его слова  звучали неплохо. Проблема была в том, что я не мог верить собственным глазам.      - Меня зовут Дэннис Гилдер, - сказал я. - Мой отец вел ваши книги, да?      Он долго  смотрел  на меня безо  всякого  выражения  в  холодных свиных глазах, и у меня внезапно появилась уверенность, что он сейчас попросит меня убраться куда подальше вместе с моим  отцом и не отрывать  от работы занятых людей,  каждому  из  которых нужно  починить машину и  кормить семью.  И так далее...      Затем он улыбнулся, но улыбка ничуть не тронула его глаза.      - Ты мальчик Кенни Гилдера?      - Да, я.      Он похлопал по капоту "плимута"  своей белой жирной рукой - на ней были два  перстня  с блестящими камнями, один из  которых выглядел как  настоящий бриллиант. Хотя я в них ничего не понимаю.      - Полагаю тогда, ты достаточно прям. Если ты ребенок Кенни.      Двое  парней  рядом с нами вернулись к работе над  фургоном,  очевидно, решив, что ничего интересного не произойдет.      - Зайди в мой офис, там мы поговорим, - сказал он и пошел к выходу.      По  пути он то и дело останавливался. Одному  парню он громко  приказал надеть шланг на выхлопную  трубу  машины,  пока не  вышвырнул его из гаража; накричал  на  другого   за  то,  что   разбросал   банки  с  "его  дерьмовой пепси-колой"; третьему велел убрать  инструменты с прохода: "Оглох, что ли?" Уилл Дарнелл явно не имел понятия  о том,  что  моя мама  всегда  называла - нормальным человеческим голосом.      Немного поколебавшись, я пошел  за  ним. Поистине  любопытство  сгубило кошку.           x x x            Его офис полностью соответствовал  гаражу.  На стене висел календарь  с обнаженной белокурой  богиней,  прислонившейся  к ограде какой-то загородной виллы. 
 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.