Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Ночной прибой Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
После  того,  как парень был уже мертв и в  воздухе  повис густой запах
горелого  мяса,  мы  все  снова  пошли  на  пляж.  Кори  тащил  свой  старый
радиоприемник  - один  из тех  дур  на  транзисторах, размером  с  чемодан и
которым батареек  нужно,  наверное,  штук сорок. Но  на нем, все-таки, можно
было слушать и кассеты. Качество звучания и громкость были, конечно, не ахти
какими, но работал он вполне сносно.

До того,  как  случилась эта история с
A6,  Кори  считался  довольно  обеспеченным  парнем,  но  с тех  пор  деньги
волновать его  перестали.  Даже эта старая магнитола  была  для него  только
осколком  прошлого. Приемник  мог поймать  только две радиостанции.  Первая,
портсмутская,  называлась  WKDM  и  пичкала  своих  слушателей исключительно
религиозными программами вперемежку с новостями. Даже ди-джеи были у них все
какие-то рехнутые. Подборочки у  них были  приблизительно такие: Перри  Комо
"Молитва", Джонни Рэй "Псалом", Джеймс Дин "Восточный Эдем", ну и так далее.
Где  только  откапывали  такие.  Однажды  какой-то идиот  запел  песенку под
названием... что-то вроде "Вязание снопов".  Мы  с  Нидлзом просто  по земле
катались от хохота. Чуть истерика не случилась.
     Массачусетская  станция была намного лучше, вообще совсем другое  дело,
но  поймать ее  можно  было  только  в  ночное  время.  Отличная  молодежная
радиостанция - много хорошей музыки и презабавные письма от радиослушателей.
Владела  ею  шайка  каких-то  ребят.  Думаю,  они использовали  оборудование
станций WRKO или WBZ,  после того как  там все  умерли  или просто побросали
свои рабочие  места.  А позывные у них были типа WDOPE, KUNT или WA6, словом
всякая  неприличная муть. Нет, не подумайте, это было действительно  смешно.
Очень  веселая радиостанция -  просто ухохотаться, помереть со смеху  можно.
Как раз ее мы и слушали, возвращаясь  обратно на пляж. Сюзи держала меня под
руку,  Келли  и Джоан  шли  впереди,  Нидлз  плелся где-то  сзади  за нашими
спинами. Замыкал шествие Кори, размахивая своим радиочемоданом в такт шагам.
Stones пели свою "Angie".
     -  Ты ЛЮБИШЬ меня? - то  и дело спрашивала  меня Сюзи.  - Я просто хочу
знать: ты меня ЛЮБИШЬ?
     Она просто нуждалась в том, чтобы я постоянно заверял ее в своей любви.
Я был для нее плюшевым мишкой, как в той песенке Элвиса.
     - Нет, - честно ответил я. Она уже в  те годы была настоящей толстухой.
И если доживет до старости, чего ей, думаю,  не светило, то станет настоящей
жирной свиньей. К тому же, она была слишком болтлива.
     - Ты подлец, вот ты кто, - прохныкала она, и, вырвав свою руку, закрыла
лицо.  Ее  покрытые  лаком  ногти  тускло  блеснули  в  свете  полной  луны,
поднявшейся около часа назад.
     - Снова реветь будешь?
     - Заткнись! - крикнула она, и я понял, что сейчас она точно разревется.
     Мы вышли  на  гребень холма, с  которого начинался спуск к  пляжу, и  я
остановился.  Я  всегда  ненадолго останавливаюсь  здесь. До  A6  здесь  был
общественный пляж. Туристы, веселые компании  и семьи, выехавшие на  пикник,
визгливая малышня, их толстозадые бабули в белых панамах или с  шезлонгами с
солнцезащитными козырьками  и так  далее. Люди  на  разноцветных  полотенцах
валялись здесь  под  ярким  солнышком вперемежку  с обгрызенными кукурузными
початками  и  конфетными  обертками,  свежий морской  воздух  был  смешан  с
автомобильными  выхлопами  и запахом  машинного масла,  находившейся тут  же
неподалеку стоянки.
     Но сейчас  никакой грязи и мусора  нет. Все  съедено приливом. Всю  эту
хреновню слизнул своим огромным прохладным языком океан. Люди уже не приедут
сюда  и  не нагадят здесь снова, как раньше. Есть только мы, но какой он нас
мусор.  Мы  любили пляж, очень  любили  - и не мы  ли только что сделали ему
жертвоприношение? Даже Сюзи любила его,  маленькая  толстозадая сучка Сюзи в
дурацких расклешенных брюках клюквенного цвета.
     Песок   был   почти  безупречно   белым,  покрытым  мелкими   ветряными
барханчиками,  как в  пустыне.  Только  кое-где  валялись  на  нем небольшие
спутанные клубки бурых морских водорослей и щепки,  принесенные прибоем. Все
кругом  было  залито  ярким  лунным  светом,   предметы  отбрасывали  сочные
чернильные  тени   с   четкими  очертаниями.   Высокая  спасательная  вышка,
находившаяся ярдах в пятидесяти от нас, была совершенно белой в этом свете и
походила  на какой-то гигантский фантастический скелет, грозно возвышавшийся
над пляжем.
     И прибой,  ночной прибой, выбрасывающий  на  берег пенистые волны вдоль
всей береговой линии, насколько  хватало глаз.  Может быть,  эти  волны  еще
прошлой ночью были где-нибудь на полпути от Англии.
     -  "Angie"  в исполнении  Stones,  -  пояснил  потрескивающий голос  из
радиоприемника.  -  Свою  сегодняшнюю встречу с вами я открыл  этой песенкой
неспроста. Выкопал для вас настоящий хит. Товар, что и говорить, лежалый, но
зато как звучит! Прямиком с кладбища, где нам  всем лежать... Впрочем, о чем
это  я? Говорит Бобби.  Сегодня ночью с  вами должен был быть Фред, но Фреда
подкосил  грипп  и  он  весь  буквально-таки  опух.  Только  не  волнуйтесь,
пожалуйста, дорогие слушатели и особенно слушательницы. С Фредом все будет в
порядке.
     В этом месте Сюзи хихикнула сквозь слезы, а я  шагнул, наконец, к пляжу
и быстро зашагал под уклон.
     -  Подождите!  -  послышался  сзади  голос Кори.  -  Берни!  Эй, Берни,
подожди!
     Парень   из   радио   без   умолку   тараторил   какие-то   неприличные
четверостишия, вдруг  какая то  девушка спросила, куда тот поставил пиво. Он
что-то ответил ей  через плечо, отвернувшись, видимо от микрофона, - я так и
не разобрал, что.  Пока они разбирались,  где  там у них  пиво, мы уже почти
дошли  до  пляжа. Я  обернулся посмотреть, где  Кори. Он съезжал  с  дюны на
заднице, вполне  в его манере, и  выглядел при этом так нелепо, что мне даже
стало немного жаль его.
     - Побежали, - предложил я Сюзи.
     - Зачем?
     - Просто  так.  Потому что  я  хочу побегать, - сказал я, шлепнув ее по
заднице. Она взвизгнула.
     Мы побежали. Тяжело пыхтя как загнанная  лошадь, она шлепнулась в песок
где-то у  меня  за спиной и закричала, чтобы я остановился, но я уже выкинул
ее из головы. Ветер свистел у меня в  ушах и трепал мои волосы. Воздух свежо
и остро пах солью. Все ближе и ближе были слышны  тяжелые удары прибоя. Вода
была как черное стекло с резко выделяющимися на нем  белыми гребнями пены. Я
скинул резиновые шлепанцы и  побежал дальше  босиком, не заботясь о том, что
могу  поранить  себе  ногу  случайно  подвернувшимся  осколком  какой-нибудь
раковины с острыми краями. Кровь просто кипела в моих жилах!
     Вот я вбежал под  навес, где  уже сидел  Нидлз.  Келли  и  Джоан стояли
снаружи,  держась  за руки и  глядя  на  воду. Не  останавливаясь, я  сделал
несколько  кувырков  через голову,  чувствуя,  как  песок  сыплется  мне  за
шиворот,  и остановился около Келли. Он вскочил на  меня верхом и шлепнул по
ляжке, как наездники стегают своих лошадей. Джоан расхохоталась.
     Вообще всем было очень весело. Всем, кроме Сюзи, которая уже не бежала,
а еле волочила ноги. Даже Кори уже почти догнал ее.
     - Да, здорово горело, - пробормотал Келли.
     - Думаешь, он в самом деле приехал из  Нью-Йорка,  как рассказал нам? -
спросила Джоан.
     - Не знаю.
     Лично  я не видел  никакой разницы в том, так он приехал, как рассказал
нам, или  не  так, из Нью-Йорка или откуда-нибудь еще. Когда мы натолкнулись
на  него,  он  сидел  за  рулем огромного  роскошного  "Линкольна" и  что-то
бессвязно бормотал, мало чего, по-видимому, понимая. Его голова раздулась до
размеров  футбольного шара, а  шея, напротив, была тоненькой как сосиска. На
коленях у него лежал путеводитель, почему-то  вверх ногами. Видимо, ему было
все равно. Мы вытащили его из машины, связали веревкой, нашедшейся у него же
в багажнике,  втащили  на самый высокий холм около пляжа  и  сожгли  там. Он
сказал,  что  его зовут  Элвин  Сэкхейм и все  время, как в бреду, звал свою
бабушку. Он даже Сюзи принял за свою бабушку. Ее  это очень развеселило. Бог
ее знает, почему. У нее  какое-то очень необычное, мягко  выражаясь, чувство
юмора. Вы бы знали, какие странные вещи могут порой рассмешить ее.
     Сжечь его  предложил Кори, и  поначалу это было просто  шуткой. Учась в
колледже, он прочел массу книг по колдовству  и черной магии и, отведя нас в
темноту  за  "Линкольном"  Элвина Сэкхейма,  он, хитро поглядывая на  нас  в
темноте, сказал шепотом, что если мы принесем жертву темным силам, то, может
быть, духи защитят нас от A6.
     Конечно,  никто  из нас  не  поверил  сначала  во всю  эту лабуду но...
Постепенно разговор становился все серьезнее и серьезнее. Для нас  это  было
по меньше мере дико, но одновременно нечто новое,  неиспытанное, и,  в конце
концов, мы  решились и сделали это. Мы привязали его к штативу,  на  котором
был раньше  наблюдательный бинокль, - если опустить  десятицентовик, в ясную
погоду виден  практически весь  Портленд. Проверив, достаточно ли  крепко он
привязан,  мы  разошлись  в разные  стороны в поисках  сухих  веток и разных
деревяшек,  принесенных  прибоем,  -  довольные  и  возбужденные, как  дети,
играющие  в  новую  игру.  Все это  время  Элвин  Сэкхейм почти  безжизненно
болтался там, где мы его оставили, уронив голову на грудь и невнятно бормоча
что-то  своей  воображаемой  бабушке.  Глаза  Сюзи   ярко  горели,   как   у
какой-нибудь ведьмы во  время шабаша, грудь  сильно вздымалась от учащенного
взволнованного дыхания. Все происходившее ей явно нравилось. Когда в поисках
дров мы  спустились  в  небольшую ложбинку за  дюной, она подошла  ко мне и,
обняв, крепко поцеловала в губы. Ее губы были покрыты толстым слоем помады и
поэтому ее поцелуй был похож скорее на прикосновение чего-то очень жирного и
сального с приторным слащавым запахом.
     Я с  очень  недовольным видом  оттолкнул  ее в  сторону, и она  тут  же
надулась.
     Набрав достаточное количество сухих веток  и досок, мы вернулись наверх
и  обложили ими  Элвина Сэкхейма  до  пояса. Нидлз крутанул  колесико своего
"Зиппо"  и костер  стал  быстро разгораться,  даже  бумаги не  понадобилось.
Сэкхейм закричал почему-то  только после того, как огонь коснулся  волос  на
его голове. Запах поплыл как от свежеприготовленной китайской свинины.

     - Сигаретки не найдется, Берни? - спросил Нидлз.
     -  Сзади  тебя, в  машине, у заднего стекла пачек, наверное, пятнадцать
валяется.
     -  Идти  неохота,  -  проговорил  он  с  какой-то  странной  улыбкой  и
прихлопнул комара на руке.
     Я  дал ему сигарету и присел на песок. Мы  с  Сюзи встретили  Нидлза  в
Портленде.  Он  сидел на бордюре  перед  зданием  театра и играл Лидбелли на
старой  большой гибсоновской  гитаре. Гитара была  настолько дорогой,  что у
нас, почему-то не возникло  никаких сомнений  в том, что он просто стащил ее
откуда-то. Звуки гулким эхом разносились  по всей  Конгресс-стрит, как будто
он играл в концертном зале.

     Сюзи, наконец, добрела до навеса, все еще не в силах отдышаться оттого,
что пробежала несколько метров.
     - Ты подлец, Берни, вот кто! - пропыхтела она, плюхнувшись в песок.
     - Да перестань, Сью. Давай-ка смени пластинку. Это у тебя что-то совсем
заедает.
     - Подонок! Придурок безмозглый! Сукин сын!
     - Исчезни, - тихо сказал я, - или в глаз получишь. Сомневаешься?
     Она  снова заплакала. Нюни  она  распускать любила.  Может  быть,  даже
больше  всего  в мире. К этому времени подошел Кори.  Он попытался успокоить
ее, положив ей руку на плечо, но получил в ответ сильный удар локтем прямо в
пах.  Прошипев   сквозь   зубы  какое-то   самое  сильное,   наверное,  свое
ругательство,  он  скрючился  и   отошел  в  сторону  и,   в  конце  концов,
красноречиво плюнул в ее сторону.
     - Я УБЬЮ ТЕБЯ! - взвизгнула она  и бросилась вдруг на  него, молотя  по
воздуху  руками,  как двумя пропеллерами.  Кори от удивления  несколько  раз
хлопнул  глазами  и, чуть  не упав, бросился наутек, держась руками  за свой
самый важный орган. Разъяренная Сюзи неслась за ним во всю прыть, препотешно
тряся  своим  жирным   задом  и  истерично  выкрикивая  самые  разнообразные
ругательства и проклятия. Нидлз запрокинул голову и громко расхохотался. Шум
прибоя почти заглушил звуки радиоприемника.
     Келли и Джоан куда-то исчезли. Повертев головой, я увидел, что они ушли
уже  далеко вдоль  берега по  самой кромке воды. Идут  себе в обнимочку и не
видят всего этого цирка. Они  выглядели так,  как будто только  что  сошли с
рекламного  плаката   какого-нибудь  турагенства  -   ПОСЕТИТЕ  УДИВИТЕЛЬНУЮ
СЕНТ-ЛОРКУ.  Ну прямо  точь-в-точь.  Они  действительно здорово  смотрелись,
просто позавидовать можно. Похоже, у них серьезно.
     - Берни?
     - Что? - отозвался я.
     Я закурил и как раз в тот момент вспоминал, как Нидлз, откинув крышечку
"Зиппо", крутанул колесико, щелкнул кремнем и поднес огонек к сухим веткам у
ног того бедняги, совсем как средневековый  палач  во времена инквизиции или
как какой-нибудь звероподобный неандерталец.
     - Я его подцепил, - тихо проговорил он.
     - Что? - я быстро посмотрел на него. - Ты уверен?
     - Конечно, уверен. Голова болит, желудок. Писать - и то больно.
     - Может,  это просто  Гонконгский грипп. У  Сюзи  он уже был и  прошел.
Правда, с осложнением на мозг, - усмехнулся я. Это было  еще в университете,
где-то  за неделю  до его закрытия  и приблизительно  за месяц до того,  как
человеческие  тела начали  вывозить  за  город  грузовиками и  закапывать  в
огромные могилы с помощью экскаваторов и бульдозеров.
     - Вот, смотри,  -  сказал  он  и, широко раскрыв рот,  зажег перед  ним
зажигалку. Я приподнялся и отчетливо разглядел первые грязно-серые  пятна на
его языке и слизистой  горла. Первые признаки, вне всякого сомнения. Да, это
был A6...
     - О'кей, - констатировал я и без того очевидный факт.
     - Но  я не так уж  плохо  себя,  вообще-то, чувствую, - сказал он. - По
крайней мере внушаю  себе это и не раскисаю... Признайся, ты ведь тоже много
думаешь о нем.


 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.