Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Рок-н-ролл рай Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Когда Мэри проснулась, она знала, что они заблудились, Она знала это, и
Кларк  знал  тоже, хотя не  захочет  признаться  в этом.  На  его лице  было
написано:  "Я  раздражен,  оставьте  меня  в покое". Его рот  становился все
меньше и меньше, пока не начинало казаться, что он исчез совсем. Кроме того,
Кларк   не  произнесет  слово  "заблудились";  он  скажет,  что  они  где-то
"неправильно повернули". Даже такое будет для него смертельно трудно.

Они  отправились  из  Портленда вчера.  Кларк  работал  в  компьютерной
компании -- одной  из ведущих. И  вот он  предложил полюбоваться на  красоты
Орегона,  расположенные  за  пределами  приятных,  но  скучных  окрестностей
Портленда, где  жили  они  вместе  с  другими  зажиточными  служащими.  Свой
пригород его жители называли "городом программного обеспечения".
     -- Говорят, что там, подальше от города, удивительно красиво, -- сказал
ей Кларк. -- Хочешь, поедем и посмотрим? У меня неделя  отпуска, и уже пошли
слухи  о  переводе.  Если  мы  не  увидим  настоящий  Орегон, то,  по-моему,
последние  шестнадцать месяцев  будут не чем иным, как черной дырой  в  моей
памяти.
     До начала занятий в школе  оставалось десять дней, и она не преподавала
в   летних    классах,   поэтому   она   охотно   согласилась,   наслаждаясь
приятно-неожиданным,  спонтанным ощущением поездки.  И совсем забыла  о том,
что вот  такие  каникулы,  организованные  экспромтом,  часто  заканчиваются
похожим  образом, когда  отдыхающие  теряют  ориентировку  среди проселочных
дорог  и начинают скитаться по заросшим  тропам,  ведущим в никуда. Пожалуй,
решила  она,  это действительно  приключение --  по  крайней  мере можно так
считать, если очень хочется. В  январе ей исполнилось  тридцать два года. По
ее   мнению,  тридцать  два,  пожалуй,  уже   слишком  много   для  подобных
приключений.  Теперь  ее  представление  о   по-настоящему  хорошем  отпуске
сводилось  к мотелю  с чистым  плавательным бассейном,  банными халатами  на
кроватях и действующей сушилкой для волос в ванной комнате.
     Правда,  вчерашний день  прошел хорошо. Местность вокруг была настолько
живописной, что даже Кларк временами  испытывал благоговение  и замолкал  --
крайне неожиданное  для  него  состояние.  Они  провели  ночь  в  прелестной
деревенской гостинице к западу от Юджина, занимались любовью, и даже не один
раз, а  дважды. Она определенно  чувствовала себя  не слишком пожилой, чтобы
наслаждаться  этим.  А  утром  направились  на  юг, собираясь  заночевать  в
Кламат-Фоллзе. Они начали однодневную поездку по 58-му шоссе штата Орегон, и
маршрут  был  выбран  совершенно правильно.  Но  затем,  во  время  ленча  в
Ок-Ридже,  Кларк   предложил  свернуть  с  магистрального  шоссе,   забитого
автомобилями отдыхающих и грузовиками, груженными древесиной.
     --  Ну, я  не знаю... -- произнесла Мэри с сомнением женщины, слышавшей
немало аналогичных предложений от  своего  мужа и вынужденной затем страдать
от последствий некоторых  из  них. --  Мне бы не хотелось заблудиться здесь,
Кларк. Местность  выглядит  весьма  пустынной. --  Она постучала  аккуратным
ногтем по зеленому пятну, обозначенному на  карте "Боулдер-Крик -- Пустынный
район".  --  Здесь  написано,  что  этот  район пустынный,  а значит,  мы не
встретим заправочных станций, туалетов или мотелей.
     -- А-а,  брось, -- сказал  он, отодвигая в  сторону тарелку с остатками
бифштекса. Из музыкального  автомата доносилась песня "Шесть дней  в  пути",
исполняемая Стивом  Эрлом  и ансамблем  "Дьюокс".  Через грязные  окна  было
видно,  как  снаружи скучающие мальчишки  выделывали разные  трюки на  своих
роликовых  досках. Казалось,  им  просто  нечем заняться  и они ждут,  когда
достигнут соответствующего возраста и  смогут  навсегда уехать  отсюда. Мэри
разделяла их чувства.
     --  Никаких  оснований  для  беспокойства, крошка.  Мы  едем  по  шоссе
пятьдесят восемь еще несколько миль на восток... затем сворачиваем на  шоссе
сорок два... видишь?
     -- Угу. -- Она заметила  также, что если шоссе было обозначено на карте
жирной красной линией,  то шоссе  42 нанесено всего лишь  извилистой  черной
нитью. Но она  только что хорошо поела -- тушеное мясо  с картофельным пюре,
-- и ей не хотелось нарушать инстинктивную тягу Кларка к приключениям. В тот
момент она чувствовала себя подобно удаву,  только что проглотившему барана.
Больше  всего ей хотелось забраться в их любимый старый "мерседес", откинуть
назад пассажирское сиденье и вздремнуть.
     -- Значит, -- развивал Кларк свою мысль, -- вот  эта дорога. У  нее нет
номера, это всего лишь проселок, но зато она ведет прямо  к Токети-Фоллзу. А
оттуда совсем недалеко до шоссе девяносто семь. Итак, что ты думаешь?
     --  Я  думаю, что ты завезешь  нас туда,  откуда нам не  выбраться,  --
сказала она. Как она жалела потом об этом саркастическом замечании! -- 1-1 о
я полагаю,  что с нами ничего  не случится  до тех пор, пока  ты  не сумеешь
найти достаточно широкое место, чтобы развернуть "принцессу".
     -- Договорились! -- воскликнул он с сияющей улыбкой и пододвинул к себе
тарелку с  бифштексом. Он снова вернулся  к еде, не обращая внимания  на то,
что она, включая подливку, остыла.
     --  Фу, -- сказала  она, закрыла лицо  одной рукой и сделала брезгливую
гримасу. -- Как ты можешь?
     --  Это  вкусно,  -- произнес  Кларк  с  полным ртом  таким  сдавленным
голосом, что  только жена могла разобрать его  слова. --  К тому же во время
путешествий нужно привыкать к местным блюдам.
     -- Твое блюдо выглядит так, словно кто-то чихнул и жевательный табак из
набитого им рта попал на очень старый гамбургер, -- заметила она.
     Они выехали из Ок-Риджа в хорошем настроении, и сначала все шло хорошо.
Неприятности начались  только после того, как  они  свернули  с шоссе 42  на
безымянную  проселочную  дорогу,  ту  самую,  по   которой  Кларк  собирался
промчаться прямо в Токети-Фоллз. Сначала ничто  не предвещало неприятностей.
Проселочная дорога  или нет, она оказалась  намного лучше шоссе 42, всего  в
ухабах  и потрескавшегося от  зимних  морозов.  По правде говоря, они  ехали
просто великолепно, по очереди вставляя кассеты  в автомобильный магнитофон.
Кларку нравились исполнители вроде Уилсона Пиккетта, Эла Грина и группы "Поп
стейплз". Вкус Мэри был совершенно противоположным.
     -- Что ты находишь в этих белых парнях? -- спросил
     он, когда она вставила свою любимую кассету -- Лу Рид пел "Нью-Йорк".
     --  Я вышла замуж за одного из них,  правда?  -- заметила она, заставив
его рассмеяться.
     Неприятности начались через  пятнадцать минут,  когда  они подъехали  к
развилке. Обе дороги, отходящие от нее, выглядели совершенно одинаково.
     --  Вот ведь дерьмо, -- сказал  Кларк. Затормозил  и открыл "бардачок",
чтобы достать карту. Он долго смотрел на нее. -- Этого нет на карте.
     --  Боже  мой, начинается, -- вздохнула  Мэри. Она уже задремала, когда
Кларк   остановил  машину  у   неожиданной  развилки,  и  испытывала  потому
раздражение к нему. -- Хочешь выслушать мой совет? --
     -- Нет, -- ответил  он.  В его голосе тоже звучало раздражение. -- Но я
знаю, что все  равно получу его. И мне страшно не нравится, когда ты вот так
закатываешь глаза. Я говорю это на всякий случай -- вдруг ты не заметишь.
     -- Как я закатываю глаза, Кларк?
     -- Словно  я старый  пес,  который  только  что  перднул под  обеденным
столом. Давай, говори. Выкладывай все. Твоя очередь.
     -- Давай вернемся, пока не поздно. Вот мой совет.
     -- Угу. А теперь тебе не хватает только поднять плакат:
     "Раскайся".
     -- Мне нужно смеяться?
     -- Я не  знаю, Мэри, -- сказал  он угрюмо и затем молча сидел за рулем,
посматривая то на ветровое стекло, усеянное  разбившейся о него мошкарой, то
на карту местности. Они были  женаты почти пятнадцать лет, и  Мэри знала его
достаточно хорошо. Она  понимала,  что  Кларк, без сомнения, настоит на том,
чтобы  ехать дальше. Не просто проигнорирует неожиданную развилку на дороге,
а именно из-за нее.
     Когда Кларк Уиллингем попадает в  трудное  положение, он  не отступает,
подумала она. И тут же приложила ладонь ко рту, чтобы скрыть улыбку.
     Но ей не удалось сделать это достаточно  быстро. Кларк взглянул на нее,
приподняв одну бровь, и Мэри пришла  в голову мысль, заставившая ее испытать
смятение:  если  она  после  всех этих  лет  читает его  мысли  с  такой  же
легкостью, как детскую книгу, то, может быть, и он способен на то же самое в
отношении ее.
     --  Что-то интересное? -- спросил он, и  его голос стал чуть тоньше.  В
этот  момент -- еще перед тем,  как она задремала, поняла теперь Мэри -- она
увидела,  что  рот  Кларка  становится  меньше. --  Расскажи мне,  посмеемся
вместе, милая.
     -- Просто захотелось кашлянуть, -- покачала  она головой. Кларк кивнул,
поднял свои  очки на лоб  и поднес карту  к лицу так, что она почти касалась
его носа.
     -- Ну что ж,  --  произнес  он,  --  ехать  нужно  по левой  дороге  от
развилки, потому что  она  ведет на юг, в  направлении Токети-Фоллза. Вторая
ведет на восток, к какомунибудь ранчо или чему-нибудь еще.
     -- Дорога, ведущая к ранчо, с желтой полосой посредине?
     Рот Кларка стал еще меньше.
     --  Ты  просто  не  представляешь,  какими  зажиточными  бывают хозяева
некоторых ранчо, -- заметил он.
     Ей захотелось напомнить ему, что времена скаутов и разведчиков-пионеров
остались  в далеком прошлом,  что  он еще не  попал в по-настоящему  трудное
положение. Затем она решила, что  неплохо еще  подремать в  лучах  вечернего
солнца, и этого ей хочется  гораздо  больше, чем  ссориться со  своим мужем,
особенно  после  такой  приятной двукратной  любви  прошлой  ночью.  В конце
концов, они все равно куда-нибудь приедут, верно?
     С  этой  утешительной  мыслью  в  голове,  слушая  Лу  Рида, поющего  о
последнем великом американском ките, Мэри Уиллингем заснула. К тому моменту,
когда выбранная Кларком дорога начала становиться хуже, она спала беспокойно
и  ей  снился  сон,  что  они  снова  находятся  в   кафе  в  Ок-Ридже,  где
останавливались на ленч.  Она пыталась вложить монету  в четверть доллара  в
музыкальный автомат, но  щель  была  забита  чем-то похожим на  человеческую
плоть. Один из мальчишек,  катавшихся  на асфальтовой  площадке для  стоянки
автомобилей,  в   шапочке  с  надписью  "Трейлблейзерз",  повернутой   назад
козырьком, проходил мимо нее с роликовой доской под мышкой.
     --  Что  случилось  с  этой  штукой? --  спросила  его Мэри.  Мальчишка
подошел,  посмотрел на  музыкальный автомат  и  пожал  плечами.  "А,  ничего
страшного. Это просто тело какого-то парня, разорванное на части  для  вас и
для  многих  других,  --  объяснил  он. -- У  нас здесь не  какая-то  мелкая
операция, мы занимаемся масс-культурой, крошка".
     Затем он протянул руку, ущипнул ее за сосок на правой груди -- довольно
грубо, между  прочим, -- и ушел.  Когда Мэри снова  взглянула на музыкальный
автомат, то  увидела, что он наполнен  кровью и смутно  видимыми  плавающими
предметами, подозрительно похожими на человеческие органы.
     Может  быть,  пока  воздержаться  от  прослушивания  альбома  Лу  Рида,
подумала  она.  Но  в  луже крови  за стеклом  на  проигрыватель  опустилась
пластинка -- словно в ответ на ее мысль, -- и Лу начал петь "Полный  автобус
веры".
     Пока Мэри снился этот все более неприятный сон,  дорога становилась все
хуже  и хуже.  Ухабы  делались все более  частыми и  наконец слились в  один
сплошной ухаб.  Альбом Лу  Рида -- весьма  продолжительный --  закончился, и
включилась  перемотка.  Кларк  не  заметил этого. Приятное выражение лица, с
которым он  начал  день, теперь  полностью исчезло. Его  рот  уменьшился  до
размеров  бутона розы. Если бы Мэри бодрствовала, она сумела  бы  много миль
назад убедить его повернуть обратно. Он знал  это,  равным образом знал, как
она  посмотрит  на  него,  когда  проснется  и   увидит  эту  узкую  полоску
раскрошенного  асфальта.   Назвать   ее  дорогой  можно   только   в   самом
снисходительном  смысле  слова.  Сосновые  леса по обеим  сторонам  вплотную
прижались к залатанному полотну, дорога все время находилась в  тени. Они не
встретили ни  одного  автомобиля,  едущего  в  противоположном  направлении,
начиная с того момента, как свернули с шоссе 42.
     Он знал, что должен повернуть обратно -- Мэри очень не нравилось, когда
он  попадал  в  такое  вот  дерьмо.  Она   всегда  забывала  случаи,  весьма
многочисленные, когда он  безошибочно по незнакомым дорогам приезжал к месту
назначения  (Кларк  Уиллингем  принадлежал к  миллионам американцев,  твердо
уверенных, что в их головах находится компас). И все-таки он продолжал ехать
вперед,  сначала  упрямо веря в то, что они должны  выехать к Токети-Фоллзу,
затем  просто  на  это  надеясь.  К  тому  же  нигде  не  попадалось  место,
позволявшее развернуться. Если бы он попытался  сделать  это, он посадил  бы
"принцессу" до ступиц колес в один из болотистых  кюветов, протянувшихся  по
обеим  сторонам  этой так  называемой  дороги... И один Бог  знает,  сколько
времени понадобится, чтобы дождаться здесь
     аварийного  грузовика, или  сколько миль придется пройти, чтобы вызвать
его по телефону.


 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.