Понравились рассказы?
 
Бессонница. Страница 17 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

Заглянув внутрь, он увидел три банки пива.

Мак-Говерн поднялся с колен.

-  Извини,  Луиза, - расшаркивался  он. -  Во  всем виновато  сочетание очарования летних сумерек с твоей красотой...  Другими словами, я  ненадолго сошел с ума.

Лучезарно улыбнувшись ему, Луиза Чесс повернулась к Ральфу.

- Я только что узнала о происшедшем, - сказала она, - и сразу поспешила сюда. Весь  день я провела в Ладлоу,  играя в покер с девочками. - Ральфу не надо было смотреть на Мак-Говерна:  он и так  знал, что левая бровь Билла  - та, которая говорила: "Покер с девочками! Ах ты, наша великолепная Луиза!" - поднялась на максимальную высоту. - С Элен все хорошо?

-  Да, - ответил Ральф. - Ну, может, не так уж хорошо - ее  оставили  в больнице на ночь, - но жизнь ее вне опасности.

- А ребенок?

- Хорошо. Девочка у подруги Элен.

- Итак, давайте поднимемся на веранду, и вы мне все  расскажете. - Взяв под  руку  Мак-Говерна с  одной стороны, а Ральфа с другой, она повела их  к дому. Так  они и поднимались по  ступенькам,  словно постаревшие  мушкетеры, сопровождающие даму, любовь к которой они пронесли через всю жизнь,  а когда Луиза уселась в кресло-качалку, на  Гаррис-авеню вспыхнули  фонари, мерцая в сумерках, словно двойная нить жемчуга.

   6

   В этот вечер Ральф заснул, как только его голова  коснулась  подушки, а проснулся в 3.30  следующего утра,  в  пятницу. Он сразу понял,  что заснуть больше  не удастся,  с таким же успехом можно просидеть до рассвета в кресле перед окном в гостиной.

Но  он все  равно продолжал  лежать  в постели,  уставившись в темноту, пытаясь  ухватить  за хвост  только  что улетевший  сон.  Однако попытка  не удалась. Ральф  вспомнил,  что  ему снился Эд... И Элен...  И Розали собака, которая иногда бродит по Гаррис-авеню в те предутренние часы, когда даже для почтальона рановато.

"Дорренс тоже присутствовал в твоем сне. Не забудь".

Да,  правильно.  И  словно  ключ повернулся  в замке -  Ральф  внезапно вспомнил  странные слова,  произнесенные  Дорренсом  прошлым летом во  время столкновения между Эдом и Толстяком из синего пикапа... То, чего Ральф никак не  мог припомнить раньше. Он, Ральф,  обхватил Эда  за плечи, стараясь  как можно  дольше удержать парня прижатым  к дверце машины  по  вполне очевидным причинам, а Дорренс сказал (я бы не стал), что Ральф не должен прикасаться к нему.

-  Он сказал,  что уже не видит моих  рук, - пробормотал Ральф, опуская ноги на пол. - Вот что он сказал.

Ральф  посидел еще немного с низко опущенной  головой, надел тапочки  и прошаркал в гостиную. Наступало время ожидания восхода солнца.

   Глава четвертая

    1

   Хотя  циники  всегда говорят более правдоподобные вещи, чем  оптимисты, опыт  подсказывал Ральфу, что в большинстве случаев они ошибаются,  и он был рад, что насчет Элен Дипно  Мак-Говерн  ошибся - в  ее случае одного куплета "Блюза разбитого сердца и избитого тела" было вполне достаточно.

На  следующей неделе  в  среду,  когда  Ральф, наконец,  решил повидать женщину, с которой Элен  беседовала в больнице  (ее  звали Тиллбери -Гретхен Тиллбери), и попытаться выяснить, все ли хорошо с Элен, он получил письмо.

Обратный адрес был прост - Элен, Натали, Хай-Ридж, - но этого оказалось вполне  достаточно,  чтобы  Ральф  успокоился.  Усевшись  в  свое кресло  на веранде, он вскрыл конверт и достал два листа линованной бумаги,  исписанных наклонным почерком Элен.

 Дорогой Ральф.

Наверное, ты решил, что я все-таки обижаюсь на тебя, но это не так.

Дело  в  том,  что  здесь мы  не должны общаться с кем  бы  то ни  было письменно или по телефону -  первые несколько дней.  Таковы  правила данного заведения.

Мне здесь  очень понравилось.  Натали  тоже. Еще  бы - у  нее появились приятели для игр приблизительно ее  возраста. Что  же касается  меня,  то  я познакомилась  со столькими  женщинами, прошедшими через  весь  тот  кошмар, который и привел меня в Хай-Ридж, что скажи мне об этом кто-то раньше, ни за что  бы  не  поверила. Думаю,  ты  видел телепередачи - беседы с  женщинами, которые любили мужчин, использовавших  их в  качестве  боксерской  груши, но когда подобное случается  с тобой, всегда кажется, что все происходит совсем иначе, словно это нечто новое в нашем древнем мире. Облегчение от понимания, что это не так, - самое лучшее из происшедшего со мной за не столь уж долгое время... Далее Элен писала о том, чем она занимается в Хай-Ридж - работает в саду, помогает  ремонтировать складские помещения, моет окна водой с уксусом -  и  о  приключениях Натали,  делающей  первые  попытки  ходить.  Остальное касалось происшедшего и того, как она намеревается поступить, и именно здесь Ральф  почувствовал,  какие  противоречивые   чувства  одолевают   Элен   ее обеспокоенность  будущим и  как  бы  в  противовес  непоколебимая  решимость поступить так, как будет правильно для  Натали...  И для нее тоже. Казалось, Элен только сейчас открывала, что она тоже имеет право на счастье. Pальф был рад,  что  она это поняла,  но одновременно  испытывал  грусть, думая  о тех смутных,  трудных  временах,   которые  ей  пришлось  пережить,  прежде  чем наконец-то принять подобное решение.

 Ральф взял второй лист. Элен писала:

 Я собираюсь развестись с ним. Часть моего разума (она рассуждает совсем как моя мамочка) начинает буквально выть,  когда я так резко говорю об этом, но   я   устала  обманываться  насчет  своего   положения.  Здесь   проводят психотерапевтические занятия, наподобие тех, во время которых люди, усевшись в  кружок,  за час  используют  по  четыре  коробки  бумажных  платков,  но, представь,  это  помогает  видеть вещи  в  их  истинном  свете  и возвращает способность  проще  воспринимать  происходящее.  В   моем  случае   простота заключается  в том,  что человек, за которого я  вышла замуж,  превратился в опасного параноика. То, что иногда он бывает любящим и нежным,  - всего лишь обманный маневр.  Мне необходимо помнить, что мужчина,  некогда даривший мне собственноручно   сорванные   цветы,  теперь   иногда,  сидя   на   крыльце, разговаривает с  воображаемым собеседником, с  мужчиной,  которого  называет "маленький лысоголовый доктор". Разве этого  не достаточно? Думаю,  я  знаю, как все  это  началось,  Ральф,  и,  когда  мы  встретимся, я тебе  обо всем расскажу, если ты, конечно, захочешь слушать.

Я вернусь в дом на Гаррис-авеню (хотя бы на время) к середине сентября, если только найду  работу...  Впрочем,  ни слова  больше, так  как эта  тема пугает меня до  смерти! Я получила записку от Эда - всего пару строк, но все равно, какое облегчение! -  в ней он  сообщает,  что поселился в коттедже во Фреш-Харборе и согласен не вступать со  мной в контакт. Он пишет,  что очень сожалеет о случившемся, но я сомневаюсь в его искренности.

Не  то чтобы я  ожидала получить  от него  послание со следами  слез на бумаге или  бандероль с отрезанным ухом, но...  Сама не знаю. У  меня  такое ощущение,  будто  он  и не извиняется вовсе, а просто пишет под  диктовку. А может  быть,  я не  права?  К  тому же он вложил в конверт и  чек на семьсот пятьдесят  долларов, как  бы намекая этим, что сознает свою ответственность. Все  это хорошо, но мне  кажется, больше всего я была бы счастлива услышать, что  ему  помогли с  его  ментальными проблемами.  Согласно  приговору,  ему предписаны восемнадцать месяцев интенсивного лечения. Я рассказала об этом в группе, .-( смеялись, будто я шутила. Но мне не до шуток.

Иногда, когда я думаю о будущем, передо мной встают пугающие картины.

То я вижу нас  в очереди за бесплатной похлебкой, а  то бреду на Третью улицу с Натали на руках в ночлежку для  бездомных. Стоит  только подумать об этом,  как меня бросает в дрожь или я начинаю плакать. Понимаю -  это глупо; слава Богу, у меня ведь есть диплом об окончании  библиотечного колледжа, но я  все равно не могу  избавиться  от  подобных  мыслей. И знаешь,  за  что я хватаюсь,  когда меня обступают ужасные видения? За слова, сказанные тобой в "Красном  яблоке".  Ты сказал, что  у меня много друзей и  что  я непременно выберусь  из  этого. Так что я уверена - у меня,  по крайней мере, есть один друг. Самый настоящий друг.

 С любовью,

Элен.

 Ральф  промокнул  выступившие  слезы -  он  стал  слишком  слезливым  в последнее время, возможно, из-за усталости - и прочитал постскриптум в конце страницы и на полях справа:

 P.S.  Мне  бы  хотелось,  чтобы  ты  приехал,  но мужчинам  сюда  "вход воспрещен"  по причинам, вполне  тебе  понятным. Нам  даже  советуют  вообще умалчивать о своем месте пребывания!

Э.

 Пару минут  Ральф  сидел с  письмом  Элен на  коленях,  задумчиво глядя вдаль. Был  конец  августа, все еще  лето, но  листья тополей  уже  начинали отливать  серебром,  когда  ветер  играл  с  ними,  и  в  воздухе  все  чаще чувствовалось дыхание прохлады. Надпись в витрине "Красного яблока" гласила: "ВСЕ ДЛЯ ШКОЛЫ! НЕ ЗАБУДЬТЕ ЗАЙТИ!" А  где-то на окраине Ньюпорта, в большом фермерском доме, где избитые женщины пытаются снова сложить по кусочкам свои разбитые жизни, Элен Дипно моет зимние рамы, готовя их к долгой зиме.

Он  аккуратно  вложил  письмо  в  конверт,  пытаясь  вспомнить, сколько времени Элен и Эд были женаты. Лет шесть или семь, не меньше. Кэролайн знала бы  наверняка. "Сколько  же  необходимо мужества,  чтобы поджечь  трактор  и урожай, который выращивался шесть или семь лет? - спросил он себя. - Сколько же  требуется  мужества,  чтобы сделать  это, когда  столько времени ушло на познание  того,  как  правильно подготовить землю, и когда лучше, и  сколько нужно поливать, и  когда снимать урожай?  Столько же, чтобы сказать: "Я хочу отделаться от этого гороха, он мне не подходит, уж лучше я попробую кукурузу или бобы".

- Много, - ответил он, снова вытирая глаза. -  Чертовски много, лично я так считаю.

Внезапно  Ральфу  очень  захотелось  увидеть Элен, повторить те  слова, которые она так хорошо запомнила, а он  произнес тогда почти механически: "С тобой все будет хорошо, ты справишься, у тебя много друзей".

Казалось,  от весточки Элен спал тяжкий груз с  его плеч. Ральф  встал, положил письмо в  задний карман  брюк и направился к площадке  для пикников. Если ему повезет, он найдет там Фэя Чепина или Дона Визи и сыграет  партию в шахматы.

   2

   Но облегчение от письма Элен ничуть не смягчило ситуацию с бессонницей; преждевременные  пробуждения  продолжались,  и ко Дню  Труда  Ральф открывал глаза  уже около 2.45 утра. К десятому сентября - в  тот день Эд Дипно снова был  арестован,  теперь  уже  в  компании  с  еще  пятнадцатью  мужчинами, - продолжительность сна  Ральфа в  общей сложности свелась часам к трем,  и он чувствовал  себя  чуть  ли  не инфузорией  под  микроскопом. "Я  всего  лишь одинокое простейшее, - думал Ральф, глядя на Гаррис-авеню  из своего кресла. Он сожалел, что не может смеяться.

Число  опробованных им надежных  народных  методов продолжало расти,  и Ральфу все  чаще приходила  в голову  мысль, что он  уже вполне в  состоянии написать забавную книжонку  на эту тему...  Если  (в этом  и заключалась вся проблема) ему удастся  выспаться, чтобы хоть как-то восстановить способность мыслить логически. К концу лета он уже постоянно  забывал, куда подевал свои носки,  а мысли  его  все время возвращались к неудачной попытке отыскать  в кухонном  шкафу бульонный кубик в  тот  день, когда была избита Элен.  С тех пор, однако, он не скатывался до ощущения себя одноклеточным, потому что ему все-таки удавалось хоть немного поспать ночами, но Ральф ужасно боялся снова дойти до  подобного состояния - а возможно, и дальше,  - если дело не пойдет на поправку. Временами (обычно к 4.30 утра) - Ральф мог поклясться в  этом - он  чувствовал,  как  усыхает его мозг.  Спектр знахарских средств  оказался необычайно широк - от великого до смешного. Лучшим примером первого являлась разноцветная,  восхваляющая  чудеса  Миннесотского  института проблем  сна в Сент-Поле.  А образчиком  последнего  можно было  назвать  Магический  Глаз, амулет  на все случаи жизни, рекомендуемый такими  бульварными  газетенками, как "Всенародный  справочник"  и  "Внутренний взгляд".  Сью,  продавщица  из "Красного яблока", купила один и презентовала его  Ральфу. Ральф взглянул на грубо  намалеванный  голубой  глаз, взирающий  с медальона (который, по  его мнению, первоначально  служил фишкой для  игры в покер), и почувствовал, как внутри у него все холодеет. Ему кое-как удалось подавить ужас и найти в себе силы добраться до дома, благодаря Бога за эту милость.

Торжественность, с которой Сью вручала ему свое приобретение (и золотая цепочка,  на которую  девушка повесила  амулет), говорила о  том, что ей это стоило  немалых  денег.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.