Понравились рассказы?
 
Бессонница. Страница 48 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Но пока  лысоголовому  карлику  хватило. Он бросился наутек по заросшей сорняками тропинке между прачечной и жилым домом,  его грязный халат  хлопал по  штанинам вытертых джинсов. Вместе с карликом  исчезла и яркость дня. Для Ральфа  ее  уход  был  отмечен  никогда  ранее не  изведанным ощущением.  Он чувствовал себя абсолютно проснувшимся, безгранично  энергичным и чуть ли не лопающимся от радостного возбуждения.

 

"Я прогнал  его.  Господи!  Я  заставил отступить этого сукиного сына". Ральф не  имел  ни  малейшего  представления,  кем  на самом  деле  являлось создание в белом халате, но он  знал, что спас от него  Розали, и пока этого было  достаточно.  Вопрос  о   здравости  собственного  рассудка,  возможно, вернется ранним утром, когда он, как всегда сидя в кресле, будет смотреть на пустынную,  застывшую внизу улицу, но в  данный момент Ральф чувствовал себя на  миллион  баксов.  -  Ты  ведь  видела  его,  Розали?  Ты  видела   этого отвратительного  маленького...  Посмотрев  вниз,  он обнаружил,  что  Розали больше нет у его  ног, он вовремя поднял голову, успев  заметить, как собака прошмыгнула в парк, опустив морду и поджав подбитую лапу.

- Розали! - крикнул он. - Эй, девочка!

И даже не понимая почему - разве только потому, что они вместе пережили нечто экстраординарное,  - Ральф ринулся за собакой, сначала  трусцой, потом бегом, затем галопом.

Ральф  давно не  бегал. Раскаленная игла  боли вонзилась  в  левый бок, распространяясь  за  лопатку и на  всю грудь. В  глубине парка  он, наконец, остановился, нет - замер, упираясь руками в согнутые колени. Пот щипал глаза и катился по лицу, как  слезы. Ральф хрипло дышал, размышляя, обычная ли это колющая боль,  возникавшая у него во время бега на  школьном стадионе, когда

 он  учился в  старших классах,  или  так чувствует  себя человек,  с которым приключился фатальный сердечный приступ.

Через тридцать  или сорок  секунд  боль  начала отступать, значит,  это все-таки покалывание в боку.  Отличное подтверждение тезиса  Мак-Говерна: "Я кое-что  скажу тебе, Ральф, - в нашем возрасте умственные устройство явление распространенное". Ральф не знал, так ли это, зато он сознавал, что от года, когда  он участвовал в  соревнованиях по бегу, его отделяет почти столетие и что погоня за Розали была глупостью, возможно, представляя опасность для его здоровья. Схвати у него сердце, вряд ли Ральф  оказался бы первым  стариком, наказанным  коронарным тромбозом  за  возбуждение и игнорирование тою факта, что его восемнадцать уже давно ушли, и ушли навсегда.

Боль слабела, Ральф приходил в  себя, но  ноги еще не слушались, словно могли  без  предупреждения подкоситься  в  любой  момент и  сбросить его  на дорожку, посыпанную гравием. Ральф поднял голову в поисках ближайшей  скамьи и увидел  нечто,  заставившее его забыть  о бродячей собаке, дрожащих ногах, даже о  возможности инфаркта.  Ближайшая скамья находилась в сорока шагах по левой тропинке, на вершине небольшого холма.  На скамье  в добротном голубом пальто сидела Луиза Чесс. Обтянутые перчатками руки покоились на  коленях, а сама Лукза рыдала так, будто у нее вот-вот разорвется сердце.

   Глава двенадцатая

    1

   - Что случилось, Луиза?

Она  взглянула  на  него,  и  первое,  что  пришло  ему  на  ум,  стало воспоминание:  пьеса, которую они с Кэролайн смотрели в  Бангоре восемь  или девять лег назад. Некоторые актеры изображали мертвецов, их  грим составляли ярко-белые  клоунские  белила  и  черная краска  под  глазами  для  создания впечатления огромных пустых глазниц.

Вторая мысль была  немного проще: "Енот", Луиза  либо увидела отражение его мыслей на лице, либо догадалась о  своем виде, потому что, отвернувшись, стала возиться с замком сумочки, затем просто закрыла лицо руками.

- Уходи,  Ральф, - хриплым,  дрожащим голосом  попросила женщина.  -  Я сегодня неважно себя чувствую.

При  обычных обстоятельствах Ральф  выполнил бы ее просьбу, поспешил бы прочь не оглядываясь, испытывая чувство стыда из-за того, что натолкнулся на нее, такую беззащитную, с растекшейся тушью под глазами.

Но   обстоятельства   встречи,   окрашенные    ощущением   легкости   и возвышенности другого мира Дерри, заставили его остаться. К  тому  же  Ральф чувствовал  что-то еще -  простое и откровенное. Ему неприятно  было  видеть Луизу, в чьем здоровом оптимизме он никогда не сомневался, одиноко сидящую в парке и рыдающую навзрыд.

- Что случилось, Луиза?

- Я просто неважно  себя чувствую! -  закричала она.  -  Оставь меня  в покое!

Луиза  уткнула лицо в обтянутые перчатками руки. Спина тряслась, рукава голубого  пальто  подрагивали,  и  Ральф вспомнил  Розали  в  момент,  когда лысоголовый  карлик  кричал  на  нее, приказывая  подойти:  собака  казалась несчастной и напуганной до смерти.

Ральф, присев рядом с Луизой, слегка обнял ее и притянул поближе.

Женщина прижалась к  нему,  но тело  ее осталось напряженным...  Словно превратилось в камень.

- Не смотри на меня! - выкрикнула она тем же взвинченным голосом.

- Даже не смей! У меня размазалась косметика! Я специально  красилась к приезду сына и  невестки... Они приезжали на завтрак... Мы собирались вместе провести  утро... "Мы отлично проведем время,  ма",  - сказал Гарольд...  Но причина, по  которой  они приехали... Видишь  ли,  настоящей причиной... Она захлебнулась плачем. Ральф достал  из кармана  смятый, но  чистый  платок  и вложил его в ладонь Луизы, та не глядя взяла платок.

- Давай, - сказал он. - Можешь подчистить перышки, если хочешь, хотя ты не выглядишь плохо, Луиза; честное слово.

"Немножко взъерошенно", - подумал  он  и улыбнулся, но улыбка сразу  же умерла. Он вспомнил  тот  сентябрьский  день, когда отправился  в аптеку  за упаковкой химического  сна и наткнулся на  стоявших у входа в  парк Луизу  и Билла,  живо  обсуждающих  демонстрацию,  организованную Эдом  возле  здания Центра. - В тот  день Луиза была явно подавлена  - Ральф  вспомнил,  что она показалась   ему  измученной  и  уставшей,  несмотря  на  взволнованность  и беспокойство, - но почти прекрасной: широкие  бедра вызывали томление, глаза горели,  на  щеках  цвел  девический  румянец.  Сегодня  все  выглядело лишь воспоминанием; с разводами  туши под глазами Луиза Чесс  напоминала  старого печального клоуна,  и Ральф испытал горячую вспышку ярости  к  тому, кто или что вызвало эту перемену.

- Я выгляжу ужасно! - сказала Луиза, яростно орудуя платком Ральфа.

- Похожа на пугало!

- Нет, мэм, вы лишь немножко испачканы.

Наконец Луиза повернулась к нему. Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы снять румяна и все остальное платком Ральфа.

- Я выгляжу ужасно? - выдохнула она. - Скажи мне правду, Ральф Робертс, иначе окосеешь.

Он подался вперед и поцеловал влажную щеку.

-  Прекрасно, Луиза. Тебе следовало бы поберечь свою неземную  красоту. Она неуверенно улыбнулась, и эта мимика вызвала еще пару слезинок.

Ральф, взяв у нее смятый платок, нежно вытер их.

- Я  так рада, что именно ты  застал меня здесь, а не Билл,  произнесла женщина. - Я сгорела бы со стыда, застань меня Билл рыдающей на людях. Ральф огляделся  по сторонам. Он  увидел  Розали, целую  и невредимую,  у подножия холма  между двумя кабинами  общественного туалета - собака лежала,  положив морду на лапы, - но больше рядом никого не было.

- По-моему, это место полностью в нашем распоряжении, - сказал он.

- Спасибо Господу за маленькие радости. - Луиза забрала у Ральфа платок и теперь уже более деловито принялась вытирать остатки косметики.

- Кстати, о Билле. По дороге сюда я заглянула в "Красное  яблоко" - еще до  того, как  я почувствовала к себе жалость и разревелась  как белуга, - и Сью сообщила  мне, что вы с ним недавно повздорили.  Кричали,  и  все такое, прямо на улице.

- Ну, не совсем так, - натянуто улыбаясь, ответил Ральф.

- Могу я узнать причину?

- Из-за шахмат, -  произнес  Ральф  первое, что пришло  на  ум. - Из-за турнира, устраиваемого  Фэем Чепином  каждый  год. Но это  не важно. Знаешь, иногда люди встают не с той ноги и просто ищут повод для скандала.

- Как  бы я хотела, чтобы со мной было только это,  пробормотала Луиза. Она  открыла сумочку, без труда  справившись с замком на этот раз, и достала

 пудреницу. Затем вздохнула и, даже не  открывая, убрала пудреницу обратно. - Не могу. Знаю, что это ребячество, но не могу.

Ральф  сунул  руку  в сумочку, достал  пудреницу,  открыл ее  и  поднес зеркало к лицу Луизы.

- Видишь? Не так уж плохо.

Луиза увернулась  - так  отворачивается вампир от крестного знамения. - Угу, - пробормотала женщина. - Убери его.

- Если ты пообещаешь рассказать мне, что произошло.

- Все что угодно, только убери зеркало.

Он  убрал.  Некоторое  время  Луиза  молчала,  наблюдая,  как  ее  руки безостановочно открывают  и закрывают  замок  сумочки.  Ральф уже хотел было поторопить  женщину с  рассказом, когда она  взглянула на него  с выражением жалкого вызова.

-  Так уж получается,  что ты не единственный,  кто  не  может спокойно спать по ночам, Ральф.

- О чем ты гово...

- Бессонница, - отрезала она. -  Я ложусь спать и засыпаю так же, как и всегда, но теперь уже не сплю до самого утра. И даже хуже.  С каждым  днем я просыпаюсь все раньше и раньше.

Ральф  попытался вспомнить,  говорил  ли  Луизе об  этом аспекте  своей проблемы. Вряд ли.

- Почему ты  так удивился? - спросила  Луиза. - Ведь ты же  не считаешь себя единственным человеком в мире, проводящим ночи без сна.

- Конечно, нет! - с долей возмущения ответил Ральф... Но не казалось ли ему частенько, что он единственный человек с таким видом бессонницы?

Беспомощно наблюдающий, как постепенно, минута за минутой, час за часом разъедается время, отведенное ему на сон? Это было диким вариантом китайской пытки водой.

- Когда это началось? - спросил он.

- За месяц или два до смерти Кэрол.

- И сколько ты теперь спишь?

- Около  часа  начиная с  октября. - Она  говорила  спокойно, но  Ральф уловил робкое подрагивание  ее голоса, означающее затаившуюся глубоко внутри панику.  -  Судя  по тому,  как развиваются  события, к Рождеству  я  вообще перестану спать, и если это действительно случится, смогу ли я выжить? Я уже сейчас еле выдерживаю.

Ральф хотел что-то сказать, но задал первый пришедший в голову вопрос:

- Почему тогда я никогда не видел свет в твоих окнах?

-  Думаю, по той  же причине,  по которой и ты  редко включаешь свет по ночам, - сказала она. - Я прожила в одном месте тридцать пять лет, и мне  не нужно  включать свет,  чтобы найти дорогу. К тому же я не привыкла  делиться своими проблемами с посторонними.  Если постоянно включать  свет в  два часа ночи, рано или поздно кто-нибудь обратит на это внимание.  Пойдет  слушок, и тогда кумушки  начнут задавать вопросы. А я не  люблю, когда суют нос в  мои дела, и не отношусь к тем людям, которые испытывают потребность  всякий раз, когда у них случается запор, сообщать об этом в газету.

Ральф рассмеялся.  Луиза  недоуменно  взглянула  на  него,  затем  тоже засмеялась.

Рука Ральфа по-прежнему  обнимала женщину (или она самовольно вернулась на  место,  после того как  Ральф  убрал  ее? Ральф  не знал,  да и  не стал задумываться), и  он  прижал ее к себе. На этот раз  Луиза мягко прильнула к нему; ее окаменелость прошла, и Ральф был доволен.

- Ты ведь не надо мной смеешься, Ральф?

- Нет. Абсолютно.

Улыбаясь, она кивнула:

- Тогда это хорошо. Ты никогда не замечал, как я хожу по гостиной?

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.