Понравились рассказы?
 
Бессонница. Страница 51 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
- Он стал ходить кругами - я даже  думала, что он  начнет извиняться, - когда вернулась Дженет,  и тут произошло  такое!..  Она  спросила,  где  мои бриллиантовые  серьги, которые  они  подарили мне  на  Рождество.  Это  была настолько резкая смена  темы разговора, что поначалу я могла только брызгать слюной и думала, как бы действительно не сойти с ума.  Но в конце концов мне удалось сказать, что они лежат на китайском блюде на комоде в спальне, как и всегда.

У меня есть шкатулка для драгоценностей, но я держу эти серьги и еще пару хороших вещичек сверху, потому что от одного вида их у меня поднимается настроение. Кроме  того, сережки дешевенькие, вряд ли кто-нибудь  вломится в дом, чтобы украсть их. То же самое можно сказать о моем обручальном кольце и камее из слоновой кости, их я тоже держу на блюде. Луиза виновато посмотрела на Ральфа. Тот снова пожал ее руку.

Женщина улыбнулась и глубоко вздохнула:

- Это выше моих сил.

- Если ты не хочешь рассказывать...

- Нет,  мне  необходимо  выговориться...  Но  только  все  равно  после определенного  момента я  не могу  припомнить, что  же именно произошло. Все было так ужасно. Видишь  ли, Дженет сказала, что она знает, где я  их храню, но сережек там  нет. Обручальное кольцо на месте, камея  тоже, а  вот  серег нет.  Я  пошла  проверить,  и  она  оказалась  права.  Мы  все  перевернули, заглядывали во все углы, но не нашли. Они исчезли.

Теперь Луиза обеими руками вцепилась  в Ральфа  и  говорила,  казалось, только для застежки его куртки.

- Мы вынули всю одежду из комода...  Гарольд отодвинул комод от стены и заглянул под  него...  Под кровать  и под диван... И, казалось, каждый  раз, когда  я  смотрела на  Дженет,  она поглядывала  на меня своими сладенькими, широко открытыми глазками. Сладенькими, как тающее масло,  и ей не надо было ничего  говорить вслух,  потому что  я и  так все знала. "Видишь?  Понимаешь теперь,   как  прав  доктор   Литчфилд,  позвонив  нам,  и  как  правы   мы, договорившись о встрече? И какая же ты глупая. Потому что  тебе настоятельно необходимо  находиться в  таком месте,  как  Ривервью Эстейт, и происходящее тому  доказательство.  Ты  потеряла  замечательные  серьги,  наш  подарок  к Рождеству,  у  тебя  серьезные  нарушения процесса  мышления, доказательства налицо. Еще немного, и ты забудешь выключить газ... Иди душ..."

Луиза  снова заплакала, и от ее слез у Ральфа  защемило  в груди  - это были глубокие, скорбные рыдания человека, пристыженного до глубины души.

Луиза спрятала лицо у него на плече.  Ральф крепче  обнял ее. "Луиза, - подумал он. - Наша Луиза". Но нет: ему больше не нравилось такое  обращение, если вообще когда-нибудь нравилось.

"Моя  Луиза",  - подумал  он,  и в тот же момент, как будто с одобрения некой  великой  силы, день снова начал наполняться  светом. Звуки  приобрели новый резонанс. Ральф взглянул на свои руки, переплетенные с руками Луизы, и увидел приятные, серо-голубые нимбы цвета сигаретного дыма вокруг них.

Ауры вернулись.

   3

   - Следовало выставить их за дверь в ту же минуту, когда  ты поняла, что серьги исчезли, - услышал он свой голос, и каждое слово звучало отдельно.

Уникально. - В ту же секунду.

- О, теперь я это понимаю, - сказала Луиза. - Она только и ждала, когда я  заглотну наживку,  но  я  была так  расстроена  - сначала пререканиями по поводу поездки в  Бангор, затем историей о том, что мой врач  поведал им то, что обязан был  хранить в тайне, а  в довершение ко всему выяснилось,  что я потеряла самую драгоценную из своих вещей. И знаешь, в чем вся соль?

Именно она обнаружила исчезновение  сережек. И ты станешь винить  меня, что я не знала, как мне поступить?

- Нет,  - ответил  Ральф,  поднося ее  руку к губам. Движение их  рук в воздухе  обрело  звучание, напоминая  хриплый  шорох  ладони,  скользящей по шерстяному одеялу,  и на мгновение он ясно увидел форму своих губ на тыльной стороне ее правой перчатки, отпечатанных в голубом поцелуе.

Луиза улыбнулась:

- Спасибо, Ральф.

- Всегда рад служить.

- Мне кажется, тебе отлично известно, чем все закончилось, да?

Джен сказала:  "Вам  действительно  нужна  забота,  мама  Луиза, доктор Литчфилд  говорит, что вы вступили  в  ту пору жизни, когда  человек  уже не может позаботиться  о себе сам, поэтому мы  и  подумали  о Ривервью  Эстейт. Простите,  что прогневали вас,  но действовать нужно  было быстро. Теперь вы видите почему".

Ральф  взглянул  вверх.  Небо  казалось  водопадом  зелено-синего огня, перемежаемого редкими облаками, похожими на хромированные аэромобили.

Посмотрев вниз, он увидел Розали, по-прежнему лежащую у подножия холма.

Темно-серая  "веревочка"  уходила вверх  от  ее морды,  покачиваясь  на прохладном октябрьском ветру.

- И тогда я просто вышла из себя... - Луиза помолчала, улыбаясь.

Ральф  подумал,  что  это  первая  за  целый  день  улыбка,  выражающая неподдельный юмор, а не только приятные эмоции.  - Совсем не просто. Окажись тогда рядом мой внучатый племянник, он сказал бы: "Няня стала ядерной".

Ральф рассмеялся, и  Луиза  смеялась  вместе  с ним, но ее  смех звучал несколько натянуто.

- Меня раздражало лишь одно: Дженет знала, что это произойдет.

Она  хотела,  чтобы  я взорвалась,  потому  что знает, как  потом  меня терзает чувство вины. И это так. Я закричала, чтобы они убирались к чертовой матери. Гарольд выглядел так, будто ему хотелось провалиться сквозь  землю - крики  всегда приводили его в замешательство, -  но  Джен  сидела, сложив на коленях,  улыбалась и даже  кивала головой, как  бы  говоря: "Все правильно, мама Луиза,  продолжай, выпусти яд  из своих старых кишок,  а когда он  весь выйдет, возможно, ты внемлешь голосу разума".

Луиза тяжело вздохнула:

- А затем что-то произошло. Правда, я не уверена, что именно.

Случилось это уже не в первый раз, но теперь все произошло еще ужаснее.

Боюсь,  произошел своего рода... Своего рода  приступ. В общем, я стала по-иному  видеть Дженет,  неким забавным  образом...  По-настоящему пугающим образом.  И я сказала нечто,  наконец-то  дошедшее  до  нее. Я не могу точно вспомнить слова, да и вряд ли мне этого хочется, но они определенно стерли с ее лица  эту приторно-сладкую  улыбочку, которую я  так ненавидела. На самом деле  она чуть ли не вытолкнула  Гарольда  из дома. Последнее, что  я помню, были  ее  слова,  мол, один из  них позвонит мне,  когда у меня  прекратится истерический  припадок и я  перестану обвинять  людей,  которые меня  любят. После  их отъезда я еще немного  побыла  дома,  а затем отправилась в  парк. Иногда на  солнышке чувствуешь себя  намного лучше. Я перекусила в  "Красном яблоке", именно тогда я и услышала, что вы с Биллом поссорились.

Как ты думаешь, между вами действительно пробежала черная кошка?

Ральф покачал головой:

- Нет - мы все уладим. Мне нравится Билл, но...

-  ...но  с ним нужно следить за  своими словами, - закончила Луиза. -К тому же, Ральф, могу добавить, не следует воспринимать его речи серьезно. На этот раз Ральф пожал ее руку.

- Для тебя это  тоже может оказаться хорошим советом, Луиза, не следует принимать близко к сердцу то, что произошло сегодня утром.

Она вздохнула:

- Может, и так, но это тяжело.  В самом конце я сказала что-то ужасное, Ральф.  Ужасное.  Эта ее противная  улыбочка...  Радуга  понимания  внезапно зажглась  в  голове  Ральфа.  В  ее  свете он увидел  нечто  крайне  важное, казавшееся несомненным и предопределенным.

Впервые с того момента, когда вернулись ауры... Или он вернулся к ним.

Ральф повернулся к Луизе. Та сидела в капсуле прозрачного серого цвета, яркого, как утренний летний туман,  вот-вот готовый озариться первыми лучами солнца. Именно это превращало женщину, которую Билл Мак-Говерн называл "наша Луиза", в существо огромного достоинства... И красоты.

"Она похожа на Эос, - подумал Ральф. -- Богиню утренней зари".

Луиза поерзала на скамье:

- Ральф? Почему ты так  на меня  смотришь? "Потому  что  ты  красива  и потому что я влюбился в тебя, - восхищенно подумал Ральф. - Прямо сейчас моя любовь так велика, что мне кажется, будто я тону, и мне приятно умереть".

- Потому что ты должна вспомнить, что именно сказала.

Женщина снова нервно затеребила замок своей сумочки.

- Нет, я...

- Сможешь. Ты сказала своей невестке, что она взяла серьги.

Она сделала это потому, что видела,  насколько тверда твоя решимость не ехать с  ними,  а твоя невестка сходит  с ума, когда не получает  того, чего хочет... От этого  она становится ядерной.  Она сделала  это, потому что  ты заткнула ее за пояс. Разве не так?

Луиза смотрела на него округлившимися от испуга глазами:

- Откуда тебе это известно, Ральф? Откуда тебе все известно о ней?

- Я знаю, потому что знаешь ты, а ты знаешь, потому что видела.

- О нет,  - прошептала Луиза.  - Нет, я ничего не видела... Я все время находилась в кухне вместе с Гарольдом.

- Не тогда, не тогда, когда она это сделала, а когда вернулась.

Ты видела это в ней и вокруг нее.

Как и он  сам  видел теперь жену Гарольда Чесса в Луизе, будто женщина, сидящая  рядом  с  ним,  превратилась  в линзу.  Дженет  Чесс была  высокой, белолицей и длинноногой. Ее щеки  пестрели  веснушками, которые  она усердно запудривала, а волосы переливались вспышками рыжего. Этим утром она приехала в Дерри, уложив свои великолепные волосы на одно плечо. Что еще знал Ральф о

 женщине, которую никогда не видел?

Все, абсолютно все.

"Она затушевывает веснушки специальным карандашом, так как считает, что они делают  ее несолидной; ведь люди не воспринимают веснушчатых серьезно. У нее  красивые ноги, и  она это знает. На работу  она ходит в юбке-шортах, но сегодня, отправляясь проведать  (старую суку) маму Луизу, надела  кардиган и старые  джинсы.  Одежда  для Дерри.  У нее  задержка. Она уже достигла  того возраста,  когда  месячные  не приходят  регулярно, как  раньше, и  во время двух-трехдневных менопауз,  периода, когда все вокруг кажется стеклянным,  а окружающие  представляются  либо  тупыми, либо  противными,  она  становится сумасбродной.  Возможно,  именно   в  этом   кроется  настоящая  причина  ее поступка".

Ральф увидел женщину,  выходящую из  крошечной ванной. Увидел, как она, метнув  яростный взгляд  на кухонную  дверь - ив  помине не было  приторного выражения  на  ее  плоском, напряженном  лице, - схватила  серьги с  блюда и сунула их в  левый  карман  джинсов. Нет,  Луиза не была свидетелем  подлого воровства,  но оно  изменило цвет  ауры Дженет  Чесс  с  бледно-зеленого  на сложный многослойный рисунок  состоящий  из коричневого  и красного, и Луиза сразу увидела это  и  поняла - возможно, не имея ни малейшего представления, что происходит с ней на самом деле.

- Да,  она  взяла серьги, - сказал Ральф.  Он  видел, как  серый  дымок струится вдоль зрачков широко открытых глаз Луизы. Он мог бы смотреть на них целый день.

- Да, но...

- Согласись ты поехать с ними на назначенную встречу в Ривервью Эстейт, могу поклясться,  что ты  нашла  бы  их  после  ее следующего визита... Или, скорее  всего, она  нашла  бы их.  Просто счастливая  случайность. "О,  мама Луиза, посмотрите-ка, что я нашла!" Под раковиной, или в шкафу, или в темном углу.

- Да. - Теперь Луиза  зачарованно, словно загипнотизированная, смотрела в лицо Ральфа. - Она, должно быть,  ужасно себя чувствует...  И не осмелится принести  их назад, ведь так? Только  не после  того, что  я сказала. Ральф, откуда ты знаешь!

- Оттуда же, откуда и ты. И давно ты видишь ауры, Луиза?

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.