Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!
Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
В комнате смерти Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Флетчера привели  в комнату смерти. Он это понял,  как только открылась
дверь.  Серый  линолеум, белые  стены, с темными пятнами,  возможно,  крови,
потому что кровь,  безусловно, лилась  в этой комнате.  Лампы  под потолком,
забранные  в  проволочные  клетки. Посреди  -  длинный  деревянный стол,  за
которым сидели  три человека. Перед столом - стул, ожидающий Флетчера. Рядом
со  стулом  небольшой столик  на  колесиках.  На  нем какой-то  предмет, под
наброшенным куском материи. Так скульптор может закрывать свою незавершенную
работу.

Флетчера то ли подвели, то  ли  подтащили к  приготовленному  для  него
стулу.  Его  шатало  в цепких руках  охранника, и он позволял себе шататься.
Если он выглядел  более изумленным,  более  потрясенным  случившимся, чем на
самом деле, его это  вполне устраивало.  Он полагал, что его шансы  покинуть
подвал министерства информации один или два к тридцати,  причем этот прогноз
следовало  назвать  оптимистичным. Но,  какими  бы  они ни были,  Флетчер не
собирался уменьшать  их, показав, что  паника не застилает туманом мозг и он
способен  адекватно оценивать  ситуацию.  Заплывший глаз,  раздувшийся  нос,
разбитая нижняя губа помогали создавать видимость охватившего его  безумного
страха.  Как   и  корочка   крови,  темно-красная   бородка,  запекшаяся  на
подбородке. Одно Флетчер знал точно: если он покинет эту комнату, остальные,
охранник и трибунальная тройка, сидящая за столом, умрут. Газетный репортер,
ранее он никого не  убивал, кроме ос и комаров,  но отдавал себе отчет: ради
того,  чтобы выйти отсюда, убьет не  задумываясь. Он думал  о  своей сестре,
прогуливающейся  по  католической  миссии.  Он  думал о  своей  сестре, тело
которой плыло по реке с испанским  названием. Он думал о  том, как в полдень
солнечные лучи играли на поверхности воды, как ярко сверкала  она  под этими
лучами. Они подошли к стулу. Охранник с такой силой усадил на него Флетчера,
что тот едва не свалился вместе со стулом на пол.
     - Эй, осторожнее, несчастные случаи нам не нужны, - подал голос один из
мужчин, сидевших за столом. Эскобар. К охраннику он  обращался на испанском.
Слева от Эскобара сидел мужчина.  Справа - женщина. Оба худощавые. В отличие
от жирного и лоснящегося, как дешевая свеча, Эскобара.  Прямо таки киношного
мексиканца. Он занимал пост министра  информации и иногда в вечернем выпуске
новостей сообщал на английском прогноз погоды. Если он появлялся  на экранах
телевизоров,  то обязательно  получал  письма  поклонниц.  В  костюме он  не
выглядел  сальным. Просто упитанным.  Флетчер все  это  знал.  Он написал об
Эскобаре три или четыре  статьи.  Колоритная личность.  И при  этом, судя по
слухам, палач, обожавший пытать людей. "Центрально-Американский  Гиммлер", -
подумал Флетчер, с удивлением открыв для себя, что чувство юмора не покидает
человека и в состоянии ужаса.
     -  Наручники?  -  спросил  охранник,  тоже  на  испанском,  поднял пару
пластмассовых  наручников. Флетчер изо всех  сил  пытался сохранить  на лице
полную безучастность. Если они надели на него наручники, он мог бы забыть об
одном шансе из тридцати. Даже об одном из трехсот.
     Эскобар  повернулся  к  женщине справа.  Очень  темная кожа,  в  черных
волосах  седые пряди.  Зачесанные назад, волосы широкими волнами уходили  от
лба  на  затылок. Волосы напомнили  Флетчеру  Эльзу  Ланкестер  из  "Невесты
Франкенштейна".  Он ухватился  за  это  сходство с неистовством,  близком  к
панике, как раньше хватался за яркий свет, отражавшийся от поверхности реки,
за образ смеющейся сестры, идущей с подругами к воде. Он жаждал образов - не
идей.  Образы становились здесь роскошью. А идеи тут не требовались. В таком
месте в голову могли прийти только ошибочные идеи.
     Женщина  коротко  кивнула   Эскобару.   Флетчер  видел   ее  в   здании
министерства,  всегда  в  бесформенных платьях, вроде  того,  в  котором она
сейчас сидела  за столом. Обычно, рядом с Эскобаром,  из чего Флетчер сделал
вывод, что  она  - его  секретарь,  личный помощник,  может, даже биограф...
видит  Бог, у  таких людей, как Эскобар, самомнение достаточно велико, чтобы
завести  биографа.  Теперь  же  Флетчер  задался  вопросом, а  не  все ли  с
точностью наоборот? Уж не она ли его босс?
     В любом случае, кивок определил позицию Эскобара. Поворачиваясь обратно
к Флетчеру, он улыбался. Заговорил на английском.
     - Что за глупость, убери их. Мистер Флетчер пришел  сюда лишь для того,
чтобы помочь нам кое в чем разобраться. В самом скором времени он вернется в
свою  страну, но...  -  Эскобар  глубоко вздохнул,  чтобы показать,  как  он
сожалеет об этом, - ...пока он - наш почетный гость.
     "Нам совершенно не нужны эти вонючие наручники", - подумал Флетчер.
     Женщина,  выглядевшая,  как  сильно  загоревшая невеста  Франкенштейна,
наклонилась  к Эскобару и что-то ему зашептала,  прикрыв рот рукой.  Эскобар
кивал, продолжая улыбаться.
     - Разумеется, Рамон, если  наш  гость попытается выкинуть  какой-нибудь
фортель или поведет  себя агрессивно, тебе придется умерить его прыть,  - он
загоготал,  картинный, телевизионный смех, потом  повторил все  по-испански,
чтобы Рамон понял его так же хорошо, как и Флетчер. Рамон с  серьезным видом
кивнул,  повесил  наручники  на   ремень  и   отступил  назад,   за  пределы
периферийного зрения Флетчера.
     Эскобар  сосредоточил  все  внимание  на  Флетчере.  Из  кармана  яркой
красно-зеленой  гуайаверы достал красно-белую  пачку: "Мальборо",  сигареты,
которым отдает предпочтение население стран Третьего мира.
     - Закурите, мистер Флетчер?
     Флетчер потянулся к пачке, которую Эскобар положил на край стола, потом
отдернул руку.  Он  бросил курить три года тому  назад, и полагал, что вновь
вернется к этой дурной привычке, если  ему удастся выбраться отсюда, а также
наляжет на виски, но в данный момент он вполне мог обойтись без сигареты. Он
лишь хотел, чтобы они увидели, как трясутся его пальцы.
     - Может, позже. Сейчас сигарета может...
     Может что?  Эскобара сие не интересовало. Он понимающе кивнул и оставил
красно-белую пачку на том же месте,  краю стола.  А Флетчер  внезапно увидел
себя,  остановившегося   у  газетного  киоска   на  Сорок  третьей  улице  и
покупающего пачку "Мальборо". Свободный  человек, покупающий  сладкую отраву
на улице  Нью-Йорка.  Он сказал себе,  что обязательно это  проделает,  если
выберется  отсюда.  Проделает  точно  так  же,  как некоторые люди совершают
паломничество в Рим или Иерусалим после излечения от рака или восстановления
зрения.
     -  Люди,  которые  вот так обошлись  с вами, - не слишком  чистая  рука
указала  на  лицо Флетчера, - получили дисциплинарное взыскание. Не  слишком
строгое, да и я не собираюсь извиняться перед вами. Эти люди - патриоты, как
и мы все. Как и вы, мистер Флетчер, не так ли?
     -  Полагаю, что да, - его дело - казаться испуганным, жаждущим угодить,
готовым на все,  лишь бы выбраться отсюда живым.  А дело Эскобара  успокоить
сидящего  на стуле мужчину, убедить его, что заплывший глаз, распухший  нос,
разбитая губа,  шатающийся  зуб  ничего  не  значат;  недоразумение, которое
вскоре будет исправлено, после чего журналист обретет свободу. Они не жалели
сил, пытаясь провести друг друга, даже здесь, в комнате смерти.
     Эскобар перевел взгляд на охранника Рамона, что-то быстро  протараторил
на  испанском.  Флетчер недостаточно хорошо знал  язык, всего  не понял,  но
почти  пять лет, проведенные в этой  говняной  столицы значительно обогатили
его  лексикон. Испанский не  относился к числу самых сложных языков, о  чем,
несомненно знали и Эскобар, и его соседка, Невеста Франкенштейна.
     Эскобар спросил, запакованы ли вещи Флетчера и выписан  ли он из  отеля
"Великолепный". "Si".  Эскобар хотел знать, стоит или у  здания министерства
информации  автомобиль,  чтобы  отвезти мистера  Флетчера  в аэропорт  после
окончания допроса. "Si", - за углом, на улице Пятого мая.
     Эскобар глянул на Флетчера.
     - Вы  понимаете,  о  чем  я  его  спрашиваю? - понимаете  прозвучало  у
Эскобара  как  помимаете,  и Флетчер опять  подумал о появлении Эскобара  на
телеэкране. "Низкое павление?  Какое  низкое павление? На хрен нам не  нужно
низкое павление".
     - Я спрашивал,  выписались  ли  вы из вашего номера, хотя по прошествии
стольких  лет  вы,  скорее, считаете  его  своей квартирой, так? И  ждет  ли
автомобиль, чтобы отвезти вас в аэропорт после  того,  как  мы  закончим наш
разговор, - только на испанском слова "разговор" он не произносил.
     - Д-да? - голос  такой, будто он не  может поверить своему счастью.  Во
всяком случае, Флетчер надеялся, что именно так будет истолкован его ответ.
     - Вы улетите первым же рейсом "Дельты" в Майами, - пояснила ему Невеста
Франкенштейна. Говорила  она без малейшего  испанского  акцента.  -  Паспорт
отдадут вам, как только самолет приземлится в Америке. Вам не причинят здесь
вреда, мистер Флетчер, не задержат ни на одну лишнюю минуту, если,  конечно,
вы ответите  на  наши вопросы, но  все  равно  депортируют,  это однозначно.
Вышибут. Пинком под зад.
     А  ведь  она  хитрее  и  умнее  Эскобара.  Флетчеру  оставалось  только
удивляться,  как он мог  держать ее за секретаря министра  информации. "И ты
еще называешь себя репортером", - укорил он себя. Разумеется, будь он просто
репортером,  корреспондентом  "Таймс"  в  Центральной  Америке,  не сидел бы
сейчас в подвале  министерства информации, где пятна на стенах подозрительно
напоминали засохшую кровь. Он перестал  быть репортером примерно шестнадцать
месяцев тому назад, когда впервые встретился с Нунесом.
     - Я понимаю.


 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.