- Меня это не затрагивает, - сказал Алан. - Оно кончилось. И это все, что  меня  теперь  может  занимать,  мистер  Бомонт.  Именно  сейчас,  это единственная мысль во всем мире, которая меня как-то трахает.

Он увидел боль на усталом и помрачневшем лице Тада и сделал  огромное усилие над собой.

- Ну, Тад. Это слишком много. Слишком много - и сразу. Я  только  что видел человека, уносимого в небо сворой воробьев. Дайте  мне  передохнуть, о'кей?

Тад кивнул.

- Я понимаю.

"Нет, ты не понимаешь, - подумал Алан. -  ты  не  понимаешь,  что  ты такое, и я сомневаюсь, что когда-нибудь поймешь. Твоя жена - может быть... хотя я очень удивлюсь, что все между вами будет  в  полном  порядке  после всего этого, если она  когда-либо  попробует  понять  это,  или  осмелится любить тебя снова. Твоих детей, может быть, когда-нибудь...  но  не  тебя, Тад. Стоять рядом с тобой - все равно, что стоять  у  могилы,  из  которой вылезает какое-то кошмарное ночное создание. Монстр сейчас исчез, но  тебе все же не хочется стоять слишком близко к тому месту, откуда он  появился. Потому что может появиться и другой. Может  быть,  и  нет;  твое  сознание знает об этом, но твои чувства - они ведь  играют  на  другой  волне.  Ох, парень. И даже, если могила навсегда пуста, есть сны. И воспоминания. Есть Хомер Гамаш, забитый до смерти своим же протезом.  Из-за  тебя,  Тад.  Все только из-за тебя".

Это было несправедливо, и часть Алана знала об этом.  Тад  не  просил быть близнецом, он не уничтожил  своего  брата  в  утробе  по  преступному намерению ("Мы же не  говорим  о  Каине,  убивающем  камнем  своего  брата Авеля", как говорил доктор Притчард); Тад же не  знал,  какой  монстр  его поджидал, когда он начал писать как Джордж Старк.

И все же они были близнецами.

И Алан не мог забыть, как Старк и Тад смеялись вместе.

Тот безумный смех и выражение их глаз.

Он бы очень удивился, если бы и Лиз смогла забыть об этом.

Легкий ветер донес до них запах бензина из машины Старка.

- Давайте подожжем это, - коротко сказал шериф. - Подожжем  все  это. Меня не волнует, кто и что потом подумает. Вряд ли будет  ветер,  пожарные машины прибудут до того, как огонь сможет куда-то  распространиться.  Если он коснется нескольких деревьев вокруг этого места, то тем даже лучше.

- Я сделаю это, - сказал Тад. - Вы идите  вверх  по  дорожке  с  Лиз. Помогите ей с бли...

- Мы сделаем это вместе, - ответил Алан. - Дайте мне ваши носки.

- Что?

- Вы меня слышали - я хочу ваши носки.

Алан открыл дверцу "Торнадо" и  заглянул  внутрь.  Да  -  стандартная ручная передача, как они думал. Естественный человек типа  Джорджа  Старка никогда не будет удовлетворен всеми этими  автоматическими  штучками;  они были для таких типов, как Тад Бомонт.

Оставив дверцу открытой шериф стоял  на  одной  ноге,  снимая  правый ботинок и носок. Тад посмотрел на него и начал делать то  же  самое.  Алан надел ботинок на голую ногу и проделал ту же операцию  с  левой  ногой.  У него не было желания идти голыми ступнями по телам мертвых птиц,  хотя  бы одну секунду.

Сняв оба носка, шериф связал их  вместе.  Затем  добавил  еще  к  ним связанные носки Тада. Он обошел "Торнадо" сзади и открыл  бак  с  горючим. Мертвые птицы хрустели под ногами. Он вынул затычку  бензобака  и  опустил свой самодельный зажигательный шнур в горловину  бака.  Когда  он  вытянул связку носков обратно, они  уже  пропитались  бензином.  Шериф  подошел  к боковой стороне автомобиля и закрепил  там  пропитанный  бензином  фитиль, держа за сухой конец. Он повернулся к следовавшему за ним Таду. Алан залез в карман форменной рубашки и достал  оттуда  пачку  бумажных  спичек.  Эти спички продаются в газетных киосках как  приложения  к  сигаретам.  Он  не знал, где он раздобыл эти, но на их этикетке стоял рекламный штамп,  столь почитаемый коллекционерами спичек.

На штампе была изображена птица.

- Зажигайте носки, когда  машина  поедет,  -  сказал  Пэнборн.  -  Ни секундой ранее, понимаете меня?

- Да.

- Она поедет с  ударом.  Дом  примет  таран.  Бензобак  сзади.  Когда пожарники прибудут сюда, все будет выглядеть так, будто  ваш  приятель  не справился с управлением и врезался в дом, после чего машина взорвалась. По крайней мере, я так надеюсь.

- О'кей.

Алан обошел машину сзади.

- Что там происходит у вас внизу? - позвала  Лиз,  волнуясь.  -  Дети замерзнут!

- Еще одну только минутку! - отозвался Тад.

Алан забрался внутрь неприятно пахнущего  салона  "Торнадо"  и  убрал тормоз.

- Подождите, когда он покатит, - бросил он через плечо.

- Да.

Алан нажал ногой сцепление и перевел ручку  скоростей  в  нейтральное положение.

"Торнадо" сразу поехал.

Алан выскочил из машины и на какой-то миг подумал, что Тад  не  успел поджечь свой конец связки носков... но тут огонь показался позади  машины, и побежал по фитилю, прочерчивая яркую линию в ночной темноте.

"Торнадо" медленно  катил  последние  пятнадцать  футов  по  дорожке, подпрыгивая и небольших асфальтовых выступах. Он уткнулся в боковую  стену дома  и  остановился.  Алан  смог  прочитать  наклейку  на  бампере,  ярко освещенную оранжевым пламенем:

"МОДНЫЙ СУКИН СЫН".

- Уже больше нет, - пробормотал он.

- Что?

- Ничего. Пойдемте назад. Машина собирается взорваться.

Они отошли на десять корпусов, когда "Торнадо" превратился в огненный шар. Огонь ворвался через щели и дыры внутрь деревянного  дома,  превратив пролом в стене кабинета в черное глазное яблоко,  уставившееся  неизвестно куда.

- Пойдем, - сказал  Алан.  -  Давайте  двигаться  к  моей  патрульной машине. Теперь, после того, как мы  это  сделали,  нам  надо  дать  сигнал пожарной тревоги. Нет нужды кому-либо на озере пострадать из-за этого.

Но Тад чуточку помедлил, и Алан - тоже вместе с ним. Дом Бомонта  был из сухой древесины, покрытой щепой, и  потому  он  вспыхнул  почти  сразу. Языки пламени, ворвавшиеся в кабинет Тада, стали захватывать и  листы  его рукописей. Эти листы стали разлетаться в разные стороны.  При  свете  огня Алан смог увидеть, что они исписаны карандашом. Листы бумаги  охватывались пламенем, съеживались и становились черными. Они летели в ночь под слабыми порывами ветра, подобно черным птицам.

"Раз они попали в тягу, - подумал Алан, - нормальный  ветерок  должен прихватить их. Прихватить и разнести подальше, может быть,  даже  на  край земли".

"Хорошо", - затем подумал он и отправился по дорожке к Лиз с  детьми, опустив голову.

Сзади него Тад Бомонт поднял руки и закрыл ими лицо.

Он стоял так довольно долго.

Источник – lib.ru