Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Чувство, которое словами можно выразить только по-французски Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

     И, да,  увидела, доказав  что?  Ну,  наверное,  доказав,  что иногда  у
человека случается deja vu: по его  ощущениям то, что должно случиться,  уже
было. К самолету подогнали не "кадиллак" и не
     "линкольн", а  "Краун Викторию",  автомобиль,  который  в  гангстерских
фильмах непременно называли "Краун Вик".
     - Ой, - вырвалось у Кэрол, когда он помогал ей спуститься по  трапу. От
горячего солнца кружилась голова.
     - Что-то не так?
     - Да нет, все  нормально. У  меня deja vu.  Полагаю,  последствия этого
сна. Мы уже здесь были, все такое.
     - Просто  мы слишком быстро перенеслись из одного мира в другой, - Билл
поцеловал ее в щеку. - Пошли, пора начинать дикий загул.
     Они  направились к автомобилю. Билл показал водительское  удостоверение
девушке,  которая  подогнала  "Краун   Викторию"  к  трапу  самолета.  Кэрол
заметила, что  он  сначала  оценил  длину ее юбки,  а уж потом расписался на
бланке получения автомобиля. Девушка закрыла папку.
     "Сейчас она ее уронит, - подумала Кэрол. Чувство было очень уж сильным.
Она словно сидела на карусели в парке развлечений, которая крутилась слишком
быстро, грозя перетащить тебя из Страны веселья в Королевство тошноты. - Она
ее уронит, а Билл, конечно, поднимет, не преминув присмотреться к ее ногам".
     Но  девушка из агентства  "Хертц"  папку  не  уронила.  Подъехал  белый
минивэн,  чтобы  отвезти  ее  к  зданию  аэровокзала.  Девушка  ослепительно
улыбнулась  Биллу,  Кэрол  она  полностью  игнорировала, открыла  дверцу  со
стороны пассажирского  сидения. Залезая в  кабину неловко оступилась.  Билл,
конечно  же,  подхватил  ее  под локоток,  удержал  от  падения.  Она  опять
улыбнулась, он бросил прощальный взгляд на ее стройные ноги, а Мэри стояла у
растущей груды их багажа и думала: "Деве я молюсь и..."
     - Мистер Шелтон?  - второй пилот. В руке он держал последний чемодан, с
лэптопом Билла, и на его лице отражалась тревога. - С вами все в порядке? Вы
очень бледная.
     Билл услышал и отвернулся  от отъезжающего минивэна.  Если  бы ее самые
сильные чувства  в  отношении  Билла были бы  ее  единственными  чувствами в
отношении  Билла, теперь, после двадцати  пяти лет  совместной жизни, она бы
ушла от него, узнав о романе  с  секретаршей, клеролской  блондинке, слишком
молодой,  чтобы помнить рекламный слоган "Клерола": "Если у меня есть только
одна жизнь". Но были и другие  чувства. Любовь, например. Все еще любовь. Та
любовь, о существовании которой не подозревали ученицы католической школы, а
то, что растет само по себе, скажем, сорняки, очень живуче.
     Опять же, не только любовь удерживала их  вместе. Были еще и секреты, и
приходилось платить за то, чтобы они таковыми и оставались.
     - Кэрол? - спросил он. - Крошка? Все нормально?
     Она уже хотела сказать,  что нет, она не в порядке, она идет ко дну, но
ей удалось улыбнуться и ответить:  "Дело в  жаре, дорогой. Давит на  голову.
Усади меня в машину и включи кондиционер. Я сразу приду в себя".
     Билл взял ее под руку ("Могу поспорить, на мои ноги ты и не взглянул, -
подумала Кэрол.  - Ты  знаешь, откуда они растут,  не так  ли?") и  повел  к
"Краун  Вик",  как  старенькую хрупкую  даму.  К  тому времени,  как  за ней
закрылась дверца, а в лицо повеяло прохладой, ей действительно стало лучше.
     "Если это  чувство вернется,  я  ему скажу, - подумала Кэрол. - Должна.
Слишком оно сильное. Это не нормально".
     Но deja vu и есть  отклонение от нормы, полагала она... что-то в нем от
грезы, что-то от волшебства и (она точно об этом читала, возможно в приемной
своего  гинеколога, дожидаясь,  пока тот займется обследованием ее интимного
местечка) ошибочного электрического импульса  в мозгу, в результате которого
новая  информация  идентифицируется,  как давняя.  Временная  дыра в трубах,
горячая вода смешивается с холодной. Она закрыла глаза, молясь  о том, чтобы
это чувство ушло.
     "О, Мария, зачавшая без греха, молись на нас, кто верит в тебя".
     Пожалуйста, только без возвращения в приходскую школу. Они же поехали в
отпуск, а не...
     "Флойд, что это там? О, дерьмо! О, дерьмо!"
     Кто такой Флойд?  Единственный Флойд, которого знал Билл, Флойд Дорнинг
(а может,  Дарлинг), с которым он  работал  в  снэк-баре, который  убежал  в
Нью-Йорк со своей подружкой. Кэрол не могла вспомнить, когда Билл говорил ей
об этом Флойде, но знала, что говорил.
     "Прекрати, девочка. Здесь тебе ничего не светит.  Выброси из головы эти
мысли".
     И это сработало. В  голове прошелестело: "...я молюсь..." - и она вновь
стала Кэрол  Шелтон, которая ехала на остров Каптива, в Палм-Хауз, со  своим
мужем, известным программистом,  где  их  ждали  пляж,  коктейли  с ромом  и
музыканты, играющие "Маргаритавиль".

     * * *

     Они проехали супермаркет "Пабликс".  Они проехали  негра, который стоял
за  придорожным лотком с фруктами. Негр этот напомнил  ей актеров  тридцатых
годов и фильмы, которые она смотрела  на канале  "Американское кино", старый
такой негр в комбинезоне с нагрудником и соломенной шляпе  с круглой тульей.
Билл болтал  о  пустяках,  она  поддерживала  разговор.  Ее  забавляло,  что
девочка, которая с десяти до шестнадцати лет носила медальон с Девой Марией,
стала этой женщиной  в платье от Донны Каран... что парочка, которая ютилась
в жалкой квартирке в Ривере,  превратилась респектабельных  богачей, которые
катили  сейчас  по  шоссе,  обсаженном  пальмами...  но  она  стала   и  они
превратились.  Однажды, еще в Ривере, он пришел домой пьяным,  и она ударила
его,  до  крови  разбила губу.  Однажды,  жутко  боясь оказаться в аду,  она
лежала, с разведенными,  зафиксированными ногами, накаченная обезболивающими
и думала: "Я осуждена, моя душа  осуждена на вечные муки. Миллион лет, и это
только доля секунды на часах вечности".
     Они остановились, чтобы заплатить за проезд по дамбе, и Кэрол подумала:
"У кассира будет родимое пятно на левой стороне лба, переходящее в бровь".
     Пятна на  лбу  кассира, невзрачного мужчины лет  под пятьдесят или чуть
старше, с коротко  стриженными, обильно тронутыми сединой волосами и в очках
в роговой оправе, такие  обычно говорят приезжим: "Желаю вам хорошо провести
время," -  не оказалось, но чувство начало возвращаться,  и Кэрол  осознала:
если  раньше она только думала, будто  что-то  знает, то теперь знает точно,
поначалу  не  все,  но  к тому  времени, когда  они  добрались до маленького
магазинчика по правую сторону от дороги 41, практически все.
     "Магазин  называется  "У  Корсона"  и перед  ним  мы  увидим  маленькую
девочку,  - думала  Кэрол. - На ней  будет красный передник. Она  только что
играла с куклой, грязной,  старой, желтоволосой, но оставила ее на ступенях,
чтобы посмотреть на собаку, которая сидит в "форде-универсале".
     Магазин назывался "У Карсона" - не "У  Корсона", но все прочее совпало.
И когда "Краун Вик" проезжала  мимо, девочка в  красном переднике посмотрела
на Кэрол. У нее было  строгое лицо крестьянской девочки, хотя Кэрол не могла
понять, как могла крестьянская  девочка попасть в страну богачей, девочка  и
ее грязная желтоволосая кукла.
     "Здесь  я  спрашиваю  Билла,  далеко ли  еще  ехать,  только я этого не
сделаю. Потому что я должна разорвать этот цикл, эту петлю. Должна".
     - Далеко еще? - спросила она. "Он скажет, что здесь только одна дорога,
заблудиться мы не  можем.  Он скажет, обещаю, что мы  доберемся до Палм-Хауз
без проблем. И, между прочим, кто такой Флойд?"
     Бровь Билла изогнулась и пошла вверх. Уголок рта опустился. "Как только
заканчивается дамба и начинается остров Санибель, дорога только одна". Кэрол
слушала в полуха. Он все еще говорил о дороге, ее муж, который два года тому
назад провел уик-энд в  постели с секретаршей, рискую всем, что они сделали,
что вместе пережили. В тот уик-энд  у  Билла было  другое лицо,  он  был тем
Биллом, о  котором предупреждала Кэрол мать, говоря, что он может разбить ей
сердце. А  потом, когда Билл  пытался объяснить, что ничего  не  мог с собой
поделать, ей хотелось закричать: "Однажды я убила ради тебя ребенка, пусть и
потенциального ребенка.  И ради  чего? Что  я  за  это получила?  Дожила  до
пятидесяти  лет, чтобы  узнать, что мой муж  не  мог не залезть к трусики  к
клеролской блондинке?"
     "Скажи ему!  - кричала  она в душе. - Заставить  свернуть  на обочину и
остановиться,  заставить  сделать, что угодно, лишь бы  вырваться из  круга:
изменив одно, изменишь все! Тебе это по силам... раз ты смогла вставить ноги
в те фиксаторы, для тебя нет ничего невозможного!"
     Но  она ничего не могла, и  события ускорили свой бег. Две обожравшиеся
вороны  лениво оторвались от  остатков ленча.  Муж  спросил, почему она  так
прогнулась, не болит ли у нее спина, она ответила, да, да, болит,  но теперь
ей уже полегче. С ее губ  срывалось что-то о deja vu,  как будто это чувство
не накрывало ее с  головой, а "Краун  Вик" неслась и неслась вперед.  Справа
появилась  стоянка подержанных  автомобилей,  "Палмдейл  моторс".  А  слева?
Щит-указатель  местного  муниципального  театра,  поставившего  "Непослушную
Мариэтту"?
     "Нет,  это Мария,  не  Мариэтта. Мария,  мать  ИИиуса, мать  Бога,  она
протягивала руки..."
     Кэрол  собирала волю в  кулак,  чтобы  объяснить  мужу, что происходит,
потому что  за рулем сидел  настоящий Билл,  настоящий Билл мог ее услышать.
Быть услышанной, вот для чего в семье нужна любовь.
     Ничего  не вышло. В  голове  зазвучал голос  бабушки:  "Грядут  тяжелые
времена".  В голове чей-то голос спросил  Флойда, что там такое, чтобы потом
протянуть: "О, дерьмо!" - и закричать: "О, дерьмо!"
     Она посмотрела на спидометр и  увидела, что он откалиброван не в милях,
а тысячах футов: они  на высоте  двадцать  восемь  тысяч и спускаются.  Билл
говорил, что не следовало ей спать в самолете, и она соглашалась.
     Приближался  розовый дом,  маленький, чуть  ли не бунгало,  рядом росли
пальмы,  такие  она  видела  в  фильмах  про  Вторую  мировую  войну,  кроны
напоминали  летящие  на  тебя   "лирджеты",  стреляющие   из  всех  пушек  и
пулеметов...
     Все  сверкает.  Горит  огнем.  Мгновенно  журнал,  который  он  держит,
превращается в факел. Святая Мария, матерь Божья, "Деве я молюсь и..."
     Они миновали дом. Старик сидел на крыльце, провожал их взглядом. Стекла
его очков, без оправы, поблескивали  на солнце. Рука Билла устроилась  на ее
бедре.  Он что-то сказал,  насчет того, что им надо освежиться, в промежутке
между тем, как она снимет платье и наденет шорты, и она согласилась, хотя им
никогда не добраться  до  Палм-Хауз. Они буду ехать и ехать по этой  дороге,
они и белая "Краун Вик", ныне и присно и во веки веков.
     Благодаря следующему щиту они узнали,  что  до поворота  к  Палм-Хауз 2
мили. За  ним  высился  другой,  извещающий, что  Мать  милосердия  помогает
больным Флориды. Помогут ли они им?
     Теперь, когда поезд уже ушел, она начала понимать. Увидела свет в конце
тоннеля, как видела  отблески субтропического  солнца на воде по правую руку
от  себя.  Задалась  вопросом,  сколько  неправильных  поступков  совершила,
сколько  за  ней  числилось  грехов,   если   вам  больше   нравилась  такая
формулировка, Господь  знал, родители и бабушка - тоже, это грех и то  грех,
носи медальон между растущих полушарий, на которые  засматриваются  юноши. А
годы спустя она лежала в  постели с мужем жаркими летними  ночами, зная, что
решение  надо принимать, зная, что отсчет пошел,  окурок сигареты дымится, и
она  помнила, что приняла решение, не сказав ему об  этом вслух, потому  что
кое о чем лучше промолчать.
     Голова зудела. Она почесала голову. Черные  крупинки  посыпались  вниз,
мимо  ее лица.  На приборном щитке "Краун Вик" стрелка спидометра замерла на
шестнадцати  тысячах футов, а потом  взорвалась, но Билл,  похоже, этого  не
заметил.
     Появился  почтовый ящик  с  наклейкой  "Грейтфул  Дэд" на крышке, потом
маленькая  черная собачка  с опущенной головой, бегущая по своим  делам,  и,
Господи,  как же зудела  голова, черные клочки плыли  по  воздуху,  на одном
проступило лицо матери Терезы.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.