Понравились рассказы?
 
Кладбище домашних животных. Страница 22 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Словно  сон - омут,  из которого вынырнуть  труднее, чем в него  плюхнуться.  Когда  спящий  просыпается  (он  или  она,  не важно), он постепенно  проходит  разные  градации  сна,  от  глубокого  до легкого сна, который  иногда  обозначается  глаголом  "дремать".  В состоянии легкого сна спящий может слышать звуки и даже  отвечать на вопросы, но не помнить  о них позже.., разве только как о фрагментах сна.

 

Луис слышал громыхание, клацанье костей, но постепенно звук  становился более резким, более металлическим.  Хлопнула дверь. Крик. Еще  металлические звуки..,  а  может,  раскаты  грома?  "Верно,  - согласился его еще грезящий разум. - Покатаем кости!"

Он услышал, как кричит его дочь:

- Стой, Гадж! Стой!

За этим последовало гуканье проснувшегося Гаджа - звук, после  которого Луис открыл глаза и увидел потолок собственной спальни.

Он держался совершенно  спокойно, привыкая к  действительности, хорошей действительности, благословенной реальности, возвращению домой.

Все,  что  случилось  с  ним,  -  сон.  Не  важно, каким ужасным, каким реальным был он. Он остался сном, погребенным где-то в глубинах разума.

Снова послышался металлический звук. Одна из игрушечных машин Гаджа.

- Прекрати, Гадж!

- Прекрати! - завопил Гадж. - Прекрати! Прекрати!

Тумпа-тумпа-тумп.

Маленькие,  голые  пятки  Гаджа  забарабанили  в  коридоре.  Он  и Элли захихикали.

Луис посмотрел  направо. Половина  Речел была  пуста, одеяло  откинуто. Солнце уже  встало. Он  посмотрел на  часы и  увидел, что  уже около восьми. Речел дала ему выспаться... Возможно, намеренно.

Обычно это  раздражало его,  но не  в это  утро. Луис глубоко вздохнул, радуясь, что  может понежиться  в солнечных  лучах, косо  льющихся из  окна; насладиться  реальностью  окружающего  мира.  Пылинки  танцевали  в  потоках света.

Снизу позвала Речел:

- Элли, спускайся и не забудь бутерброды! Давай на автобус, Эл!

- Ладно! Вот твоя машина, Гадж. А я уезжаю в школу.

Гадж негодующие завопил.  Хотя немного не  так... Гадж мог  произносить только отдельные слова: биб, кратт и элли-бин - но текст выглядел  предельно понятным:  Элли  должна  остаться.  Увы,  общественное образование ждало ее. Снова послышался голос Речел.

- И встряхни своего папочку, прежде чем спуститься.

Вошла Элли, ее волосы были собраны в хвост; сегодня она надела  красное платье.

- Ладно, папочка,  - она подошла  и легонько поцеловала  его в щеку,  а потом помчалась вниз по лестнице.

Сон начал блекнуть, растворяться. И слава богу!

- Гадж, - позвал Луис. - Пойди и поцелуй папочку.

Гадж  игнорировал  слова  отца.  Он  вслед  за  Элли отправился вниз по лестнице, так быстро, как только мог, завывая:

- Прекрати! Пре-кра-ти-пре-кра-ти... Прекрати!  - он вопил во  всю силу своих  детских  легких.  Луис  заметил  сынишку  в  подгузниках и ластиковых штанишках,  проскочившего  через  лестничную  площадку  мимо  двери  спальни родителей.

Речел позвала снова:

- Луис, где ты? Ты проснулся?

- Конечно, - ответил он, садясь в постели.

- Говорю тебе, он проснулся. - сказала Элли. - Я ухожу. Пока.

Входная дверь хлопнула и оскорбленно вздохнул Гадж.

- Тебе одно яйцо или два? - спросила Речел, явно обращаясь к Луису.

Луис  рухнул  назад  на  одеяла  и  поставил  ногу  на  вязаный коврик, готовясь сказать жене, что не хочет яичницы; ему бы тарелочку овсянки..,  но слова застряли у него в горле.

У него оказалась грязная нога.  К ней прилипли сосновые иголки.  Сердце Луиса подскочило к горлу, словно безумный чертик выскочил из коробки.  Глаза выпучились,  зубы  прикусили  бесчувственный  язык,  и  тогда  Луис  сбросил одеяло.  Нога,  лежавшая  на  кровати,  оказалась  точно  такой  же. Широкая грязная полоса на простынях.

- Луис?

Он увидел несколько сосновых иголок, прилипших к голеням, и  неожиданно посмотрел  на  бицепс  правой  руки.  Там  была  царапина, на коже выступила кровь, точно там, где его во сне поцарапала мертвая ветка.

"Сейчас закричу. Чувствую, ох закричу!"

Он мог  закричать: крик  поднимался у  него в  груди.., и  ничего, лишь большой,  холодный  груз  страха.  Прихватило  по-настоящему.  "Все на самом деле, - подумал он,  - эти иголки, грязь  на лодыжках, кровавая царапина  на руке".

"Сейчас я закричу, а  потом сойду с ума.  Больше мне не нужно  смотреть туда..."

- Луис? - Речел начала подниматься  по лестнице, - Луис, ты что,  снова уснул?

Он боролся  с собой  две или  три секунды;  боролся точно  так же,  как тогда,  когда  услышал  слова  Паскова,  умирающего  на одеяле в Медицинском Центре. И он выиграл.  Склонил чашу весов в  свою сторону и решил:  Речел не должна видеть,  что его  ноги грязные  и в  иголках; одеяла  соскользнули на пол, открыв испачканную землей простыню.

-  Я  проснулся,  -  весело   сказал  он.  Его  язык  неожиданно   стал кровоточить, ведь  он прикусил  его. У  Луиса закружилась  голова, и  что-то глубоко  внутри  отступило.  Он  удивился:  почему  он  снова  оказывается в пределах досягаемости безумных иррациональностей; или так было всегда?

-  Одно  яйцо  или  два?  -  поднявшись  на  две или три ступени, Речел остановилась. Слава богу!

- Да, - ответил Луис, едва понимая, что говорит. - Сделай болтушку.

- Ладно, только для тебя, - ответила жена и стала спускаться.

Луис быстро, с облегчением, закрыл глаза, но тут же перед ним  возникли серебряные глаза Паскова.  Луис немедленно открыл  глаза. Он стал  двигаться быстро, пытаясь ни о чем не  думать. Он сдернул белье с кровати.  С одеялами оказалось  все  в  порядке.  Луис  скомкал  простыни  и, выскочив в коридор, бросил  их  в  специальное  отверстие,  откуда  по  отдельному мусоропроводу грязное белье спускалось на первый этаж в большую бельевую корзину.

Потом, бегом, Луис  заскочил в ванну,  повернул вентиль крана  и шагнул под душ,  сделав воду  такой горячей,  что она  почти обжигала.  После ванны Луис досуха вытерся полотенцем.

Теперь  Луис  чувствовал  себя  лучше.  Ситуация  хоть  как-то начинала поддаваться контролю. Вытираясь, Луис неожиданно подумал: он чувствует  себя как убийца, который верит, что  нужно избавиться от всех улик.  Он продолжал вытираться, но уже со смехом. Смеялся и смеялся, и не мог остановиться.

- Эй, там! - позвала Речел. - Что тебя так развеселило?

- Секрет, - ответил Луис, продолжая смеяться. Он был испуган, но  страх не мог пересилить  смех. Смех навалился,  поднимаясь из живота,  который так напрягся, что стал твердым,  словно скрепленная известкой каменная  стена. С Луисом  случился  приступ  смеха,  потому  что  он  решил, что самое лучшее: бросить  простыни  в  грязное.  Раз  в  пять  дней  Мисси Дандридж приходила пылесосить, чистить их дом.., она  и отнесет вещи в прачечную.  Речел увидит эти простыни,  только когда  снова постелет  их на  кровать.., чистыми. Луис предполагал, что,  возможно, Мисси  прошепчет ночью  своему мужу,  что Криды занимаются странными  сексуальными играми,  купаются в  грязи и  катаются по сосновым иголкам.

Такая  мысль  заставила  Луиса  захохотать  еще  громче.  Он   перестал смеяться, лишь  когда оделся,  и понял,  что чувствует  себя намного  лучше. Почему  так,  он  не  знал,  но  было  именно так.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.