Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Я знаю, чего ты хочешь Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

     Вскоре заканчивался ее первый учебный год, и пришло время  прощаться  с
Элис. Отношения  между  ними  стали  натянутыми,  о  чем  Элизабет  искренне
сожалела. Она чувствовала свою вину: не стоило, конечно,  распускать  хвост,
когда объявили оценки по социологии. Она получила девяносто  семь  -  высший
балл на всем отделении.
     В аэропорту, ожидая посадки на  самолет,  она  убеждала  себя,  что  ее
действия не более аморальны, чем зубрежка, которой ее вынуждали заниматься в
кабинке библиотеки. Нельзя же назвать зубрежку серьезным изучением предмета.
Повторяешь как попугай, чтобы после экзамена сразу все забыть.
     Она нащупала конверт,  торчавший  у  нее  из  сумочки,  -  извещение  о
стипендии на следующий год:  две  тысячи  долларов.  Этим  летом  она  будет
подрабатывать вместе с Тони в Бутбэе, штат Мэн, и эти деньги плюс  стипендия
решат все проблемы. Спасибо Эду Хамнеру, теперь она проведет чудесное  лето.
Все идет как по маслу.
     Знала бы она, какое лето ее ожидает.
     Июнь выдался дождливый, перебои с горючим ударили по туризму, и чаевые,
которые Элизабет получала в "Бутбэйской харчевне", оставляли желать лучшего.
Но
     еще больше ее удручала та настойчивость, с  какой  Тони  торопил  ее  с
женитьбой. Он собирался устроиться на  работу  в  студенческом  городке  или
где-то рядом; его заработка и ее стипендии должно было хватить им на  жизнь,
и она могла спокойно получить степень  бакалавра.  Странно,  но  сейчас  эта
перспектива скорее пугала ее, чем радовала.
     Вдруг все разладилось.
     Она не в силах была понять причины, но ни с того ни с сего,  на  пустом
месте, все как-то стало разваливаться. Однажды, ближе к концу  июля,  с  ней
случилась настоящая истерика, со слезами;  хорошо  еще,  ее  соседка  Сандра
Акерман, тихоня с виду, неожиданно убежала на свидание.
     В начале августа ей приснился кошмарный сон. Она лежала, беспомощная, в
открытой могиле. На лицо падали капли дождя. Вдруг наверху  выросла  фигура.
Тони в защитном желтом шлеме строителя,
     - Выходи за меня замуж, Лиз, - он произнес это без всякого выражения. -
Выходи за меня замуж или пеняй на себя.
     Она пыталась заговорить, сказать "да"; она готова была на все, лишь  бы
он вытащил ее из этой жуткой размокшей ямы. Но язык не слушался ее.
     - Ну что ж, - сказал он, - пеняй на себя.
     Он отошел от края. Она по-прежнему не могла пошевелиться.
     И тут она услышала рев бульдозера.
     Секундой позже она увидела  желтую  махину,  толкавшую  своим  стальным
лезвием гору земли. Из открытой кабины выглядывало окаменевшее лицо Тони.
     Он решил похоронить ее заживо.
     Недвижимая, безгласная, она могла  лишь  наблюдать  за  происходящим  с
застывшим в глазах ужасом. В яму посыпались комья грязи...
     Знакомый голос крикнул:
     - Прочь! Оставь ее! Прочь!
     Тони выскочил из кабины и побежал.
     Волна облегчения захлестнула ее. Она бы заплакала, если бы  могла.  Над
разверстой ямой, точно могильщик, стоял ее спаситель Эд Хамнер, в мешковатой
куртке, волосы растрепаны, очки сползли к кончику носа.
     - Вылезай, - мягко сказал он. - Я знаю, чего ты хочешь. Вылезай, Бет.
     Только сейчас ноги подчинились ей. Она всхлипнула  слова  благодарности
сами хлынули наружу. Эд кивнул ей с ободряющей улыбкой. Она взяла протянутую
руку и на мгновение опустила взгляд, чтобы удобнее поставить ноту.  А  когда
снова подняла, то увидела свою ладонь в мохнатой лапе  ощеренного,  готового
укусить, матерого волчищи с горящими красными глазами.
     Она проснулась в холодном поту и  несколько  минут  сидела  в  постели,
дрожа всем телом. Даже после теплого душа и стакана  молока  она  не  смогла
себя заставишь выключить ночник. Так и спала при свете.
     Через неделю Тони не стало.
     Она пошла открывать в халате, ожидая увидеть Тони,  но  это  был  Дэнни
Килмер из его бригады. Дэнни был весельчак и балагур; он и его девушка  пару
раз проводили время вместе с Тони и Элизабет.  Но  сейчас  вид  у  него  был
серьезный, чтобы не сказать болезненный.
     - Дэнни? - удивилась она. - Что слу...
     - Лиз, ты должна взять себя в  руки.  Ты  должна...  о  Господи!  -  Он
стукнул по косяку грязным кулачищем, и она увидела у него в глазах слезы.
     - Тони? Что-нибудь с...
     - Он погиб. Произошла... - Но Элизабет его уже не слышала: она потеряла
сознание.
     Неделю она прожила как во сне. Подробности случившегося она  узнала  из
короткой, до обидного короткой заметки в газете  и,  конечно,  от  Дэнни  за
кружкой пива в "Харбор Инн".
     Их бригада ремонтировала дренажную систему под дорожным полотном. Часть
дорожного  покрытия  была  снята,  и  Тони  стоял  с  флажком,  предупреждая
водителей об опасности. С  холма  спускался  красный  "фиат"  с  молоденьким
парнишкой за рулем. Тони помахал ему флажком, но тот даже не притормозил.  У
Тони за спиной находился самосвал, отпрыгнуть было некуда.
     Паренек поранил себе голову и сломал руку, его била нервная  дрожь,  но
он был трезв  как  стеклышко.  Полиция  обнаружила  странные  ямки  на  всем
протяжении тормозного пути: в отдельных местах  словно  асфальт  подтаял.  У
паренька была высшая  водительская  квалификация  -  просто  машина  ему  не
подчинилась. Тони оказался  жертвой  редчайшего  из  дорожных  происшествий:
аварии в чистом виде.
     Шок и депрессия, которая  за  ним  последовала,  усугублялись  чувством
вины. Богини судьбы взяли решение их участи в свои руки, и  втайне  Элизабет
была  этому  рада.  Ей  не  хотелось  выходить  замуж  за  Тони,  а   точнее
расхотелось... После ночного кошмара.
     Накануне отъезда домой у нее произошел нервный срыв.
     Она долго сидела в уединенном месте на камне, и  вдруг  хлынули  слезы.
Она плакала, пока хватало сил, но облегчения ей  это  не  приносило,  только
внутреннюю
     опустошенность.
     И тут раздался голос Эда Хамнера:
     - Бет?
     Успев  почувствовать  во  рту  медный   привкус   страха,   она   резко
повернулась, ожидая увидеть ощеренного волка.  Но  это  был  всего  лишь  Эд
Хамнер, загорелый и какой-то беззащитный без своей армейской куртки. На  нем
были красные шорты до колен, белая футболка, вздувавшаяся на его тощем  теле
подобно парусу, и легкие сандалии. Слепящее солнце, отражавшееся в очках, не
позволяло прочесть истинное выражение его посерьезневшего лица.
     - Эд? - с сомнением спросила она, почти  уверенная,  что  это  плод  ее
расстроенного воображения. - Неужели...
     - Да, я.
     - Но как ты...
     - Я подрабатываю в Лейквуд тиэтр в Скохегане, и вот столкнулся с  твоей
подружкой по общежитию... Элис?
     - Да.
     - Она мне все рассказала, и вот я здесь. Бет,  бедняжка.  -  Он  слегка
отклонился, и стекла его очков перестали слепить  ее.  Ничего  волчьего  или
хищного - ничего, кроме выражения искренней симпатии.
     Опять хлынули слезы, плечи затряслись от рыданий. Он прижал ее к  себе,
и она быстро успокоилась.
     Обедали они в ресторанчике "Молчунья" в Уотервилле,  милях  в  двадцати
пяти от кампуса  -  пожалуй,  именно  на  такое  расстояние  ей  и  хотелось
отъехать. Эд хорошо вел машину - новенький  "корветт",  без  рисовки  и  без
суетливости, которой она от него почему-то ожидала. Ей не хотелось говорить,
не хотелось, чтобы ее подбадривали. Словно угадав  ее  желание,  он  включил
тихую музыку.
     Еду он заказал, опять-таки ни  о  чем  не  спросив:  рыбное  блюдо.  Ей
казалось, что она не голодна, но когда перед ней поставили  тарелку,  она  с
жадностью набросилась на еду.
     Когда она  подняла  глаза,  тарелка  была  пуста.  Эд  курил  сигарету,
наблюдая за ней. Она сказала с нервным смешком:
     - Ну вот, горюющая барышня слопала целую порцию. Ты, наверно,  считаешь
меня чудовищем.
     - Нисколько. Тебе пришлось  несладко,  и  теперь  надо  восстанавливать
силы. Как после болезни, точно?
     - Точно.
     Он взял ее руку в свою, осторожно сжал и тотчас отпустил.
     - Сейчас ты быстро пойдешь на поправку. Бет.
     - Думаешь?
     - Уверен, - сказал он. - Расскажи мне про твои планы.
     - Завтра лечу домой. А что потом - неизвестно.
     - Но ты вернешься к новому семестру?
     - Даже не знаю. После того что  случилось,  все  это  кажется  таким...
мелким. Ушла цель. И просто радость.
     - Все вернется, можешь мне поверить. Через полтора месяца сама увидишь.
Тебе ведь не остается ничего другого.
     Последняя фраза прозвучала как вопрос.
     - Ты прав... Можно мне тоже сигаретку?
     - Разумеется. Только они с ментолом. Извини, других нет.
     Она закурила.
     - Как ты догадался, что я не люблю ментоловые?
     Он пожал плечами:
     - Тип, что ли, не такой.
     Она улыбнулась:
     - А знаешь, ты смешной.
     Улыбнулся и он, подчеркнуто вежливо.
     - Нет, правда. Примчался... Я ведь никого не хотела видеть, и все же  я
рада, что это оказался ты, Эд.
     - Иногда приятно видеть человека, с которым тебя ничего не связывает.
     - Пожалуй. - Она помолчала, - Эд,  кто  ты?  Помимо  того  что  ты  мой
чудесный ангел-хранитель?  -  она  вдруг  почувствовала  непраздность  этого
вопроса.
     - Да в общем никто. Один из тех смешных субъектов, что снуют по кампусу
со стопкой книг под мышкой.
     - Неправда, Эд. Ты не такой.
     - Такой,  такой,  -  улыбнулся  он.  -  Не  расставшийся  со  школьными
прыщиками, не приглашенный ни в одно  студенческое  общество,  не  сделавший
ничего, достойного внимания. Обыкновенный книжный червь,  протирающий  штаны
ради хороших отметок. Как  следующей  весной  здесь  появятся  представители
крупных фирм, чтобы провести
     собеседования с выпускниками,  Эд  Хамнер,  скорее  всего,  подпишет  с
кем-нибудь из них контракт и навсегда исчезнет с горизонта.
     - Очень жаль, - сказала она негромко.
     Он снова улыбнулся, и это была горькая улыбка.
     - А твои родители? - спросила она. - Где вы живете, чем ты  занимаешься
дома?
     - В другой раз, - сказал он. - Надо отвезти тебя обратно. Завтра у тебя
долгий перелет и трудный день.
     Оставшийся вечер она провела одна и впервые со дня смерти  Тони  сумела
расслабиться,  забыть  о  том,  что  где-то  внутри   все   наматывается   и
наматывается пружина, грозя вот-вот лопнуть.  Ей  казалось"  что  она  легко
уснет, но тут она обманулась.
     Мозг сверлили всякие вопросики.
     Элис мне все рассказала... Бет, бедняжка.
     Но ведь Элис проводила лето в Киттери, а это в  восьмидесяти  милях  от
Скохегана. Наверно, приезжала в Лейквуд на спектакль.
     "Корветт", последняя  модель.  Дорогая  игрушка.  Явно  не  по  карману
рабочему сцены в Леквуд тиэтр. Богатые родители?
     В ресторане  он  заказал  то,  что  заказала  бы  она  сама.  Возможно,
единственное в меню блюдо, которое могло пробудить у нее чувство голода.
     А сигареты с ментолом... а поцелуй при расставании, именно такой, какой
она ждала. А...
     Завтра у тебя долгий перелет.
     Он знал, что она уезжает домой, она сама ему об этом сказала. Но откуда
ему было знать, что она летит самолетом? И что перелет .будет долгим?
     Все это смущало ее. Смущало потому, что она уже готова была влюбиться в
Эда Хамнера.
     Я знаю, чего ты хочешь.
     Подобно зычному голосу лоцмана, оглашающего, сколько футов  под  килем,
эти его слова звучали у нее в ушах, пока она не уснула.
     Он не приехал проводить ее в маленький' аэропорт Огасты, и это огорчило
ее сильнее, чем можно было ожидать. Она думала о том, как легко привыкнуть к
человеку - почти как к наркотику. Сев на иглу, иной пытается убеждать  себя,
что может соскочить в любую минуту, хотя...
     - Элизабет Роган, - прозвучало из динамика, - пожалуйста,  подойдите  к
белому телефонному аппарату.
     Она поспешила снять трубку и услышала голос Эда:
     - Бет?
     - Эд! Как я рада тебя слышать! А я, знаешь, подумала, что ты...
     - Что я приеду тебя проводить? - рассмеялся он. - Ну, в этом ты как раз
не нуждаешься. Ты у нас взрослая и сильная. Тут моя помощь не нужна.  Так  я
тебя увижу здесь в сентябре?
     - Я... да, скорее всего.
     - Отлично. - Секундная пауза, а затем: - Я ведь люблю  тебя.  С  первой
минуты.
     Она онемела. Язык присох к гортани. В голове роились десятки мыслей.
     Он тихо засмеялся.
     - Не надо ничего говорить. Сейчас не надо. У нас еще будет время. Очень
много времени. Приятного путешествия, Бет. Счастливо.
     И он отключился, оставив  ее  с  белой  трубкой  в  руке  и  с  тысячей
вопросов, от которых голова шла кругом.
     Сентябрь.
     Элизабет вернулась к занятиям, как женщина к  прерванному  вязанию.  Ее
соседкой снова была Элис - так уж пошло  с  первого  дня,  когда  компьютер,
помогавший расселять студентов-первокурсников,  соединил  их  имена  в  одну
пару. Несмотря на различные характеры и наклонности, они  хорошо  уживались.
Элис всерьез занималась химией  и  имела  довольно  высокий  балл.  Элизабет
больше  смотрела  по  сторонам,  чем  в  книги,  хотя  и  у  нее  были  свои
профессиональные интересы - педагогика и математика.
     Они по-прежнему  ладили,  но  после  лета  в  их  отношениях  появилась
прохладца. Элизабет объясняла ее себе щекотливостью ситуации с экзаменом  по
социологии и сознательно не возвращалась к этой теме.
     Трагические летние  события  подернулись  дымкой.  Смешно  сказать,  но
иногда ей начинало казаться, что  Тони  -  всего  лишь  один  из  ее  бывших
одноклассников. Вспоминать о нем было больно, и она избегала говорить о  нем
с Элис, но боль, безусловно, притупилась.
     Больнее было от другого - Эд Хамнер не звонил.
     Прошла  неделя,  две,  наступил  октябрь.  Она   раздобыла   телефонный
справочник и нашла его имя. Что толку?
     После его имени стояло "Милл-стрит",  улица  такой  протяженности,  что
всякие поиски бесполезны.  Она  продолжала  ждать  и  отказывала  всем,  кто
пытался назначить
     ей свидание, а таких было немало. Элис удивлялась, но помалкивала;  она
совсем закопалась в биохимических  экспериментах,  рассчитанных  на  полтора
месяца, и почти все вечера проводила в библиотеке. Элизабет видела, что  раз
или два в неделю ее соседке приходят длинные белые  конверты,  обычно  после
первой пары, но не придавала им  значения.  В  этом  была  заслуга  частного
сыскного агентства - оно никогда не печатало на конверте  обратного  адреса.
Когда загудел селектор, Элис занималась.
     - Лиз, ты не подойдешь? - попросила она. - Скорее всего, это тебя.
     Элизабет подошла.
     - Да?
     - Лиз, к тебе тут молодой человек.
     О Господы.
     - Как его зовут? - в ее голосе звучала  досада,  а  в  голове  мелькали
привычные отговорки. Мигрень! Давненько она не пускала ее в ход.
     Дежурная откровенно забавлялась:
     - Его зовут Эрвард Джексон Хамнер. И не какой-нибудь, а младший. -  Она
перешла на шепот. - И носки у него разного цвета.
     Элизабет теребила ворот халата.
     - Бог ты мой! Скажи ему, что я сию минуту выйду. То есть через  минуту.
Нет, через две, хорошо?
     - О'кей, - удивилась дежурная. - Ты там смотри не лопни.
     Элизабет сорвала с вешалки брюки. Передумала, схватила короткую  легкую
юбочку. Взвыла, нащупав на голове бигуди, и начала их выдергивать.
     Элис наблюдала за ней, не говоря ни слова, а потом еще долго  задумчиво
глядела ей вслед.
     Он был все такой же, нисколько не изменился. Зеленая  армейская  куртка
по виду на два размера больше. Одна дужка очков замотана  изолентой.  Джинсы
стоят колом. И, конечно, носки... один зеленый, другой коричневый.
     И все предельно ясно: именно он, такой вот, ей и нужен.
     - Где ты раньше был? - спросила она, идя ему навстречу.
     Он заложил руки в карманы куртки и смущенно улыбался.
     - Я решил дать тебе возможность  развлечься.  Присмотреться,  к  другим
парням. Сделать выбор.
     - Я уже сделала.
     - Отлично. Может, в кино сходим?
     - Все что угодно.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.