Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Бабуля Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
      Мама Джорджа пошла к двери, но остановилась у порога и, поколебавшись, вернулась. Она взъерошила волосы сыну:
      - Я не хотела бы, чтоб ты волновался. Все будет в порядке. И Бабуля тоже.
      - Конечно, все будет о'кей. Передай Бадди, чтобы держал хвост пистолетом.
      - Что-что, извиняюсь?
      Джордж улыбнулся:
      - Пусть будет паинькой.
      - А, забавно. - Она улыбнулась рассеянно: - Джордж, ты уверен...
      - Все будет ОТЛИЧНО.
      "Уверен - в чем? Что не боишься остаться один с Бабулей? Она это хотела спросить?" Если это, ответ будет, конечно, отрицательным.

В любом случае, сейчас ему уже не 6 лет, как тогда, когда они только переехали в Майн, чтобы ухаживать за Бабулей. Он заплакал, когда Бабуля оторвала свои тяжелые полные руки от белого кресла, пропахшего яйцами-пашот и сладкой пудрой, которую мама втирала в морщинистую кожу старухи. Бабуля подняла руки, ожидая, что он подойдет к ней, чтобы заключить его в объятия, прижать к своему огромному тяжелому телу - а он разревелся. Бадди подошел - и ничего, остался жив... но Бадди на 2 года старше. А теперь он сломал ногу и лежит в госпитале в Левинстоне.
      - У тебя есть номер телефона доктора, если ВДРУГ что-то произойдет. Но он, надеюсь, не понадобится, так?
      - Разумеется, - ответил Джордж и почувствовал сухой комок в горле. Он улыбнулся. Выглядит ли эта улыбка естественной? Да, конечно. Разумеется. Он ведь вовсе не боится Бабули. И ему уже далеко не 6 лет. Маме нужно пойти в больницу навестить Бадди. А он должен остаться здесь и быть умницей. Остаться с Бабулей - пожалуйста, без проблем.
      Мама опять направилась к двери и, поколебавшись, снова вернулась, улыбаясь своей рассеянной, никому особо не адресованной улыбкой:
      - Если она проснется и попросит чаю...
      - Я в курсе, - ответил Джордж. Он видел, какое волнение и даже испуг пытается скрыть мать за этой улыбкой. Она очень беспокоилась о Бадди и его дурацкой Лиге, тренер которой позвонил и сказал, что Бадди сломал ногу во время игры. Джордж только пришел из школы и ел на кухне пирожные с колой, когда мама, задохнувшись от волнения, воскликнула: "Что? Бадди?.. И насколько серьезно?". Потом осторожно положила трубку на рычаг...
      - Я все это знаю, мамочка. Я в курсе. Иди спокойно.
      - Ты молодец, Джордж. Не бойся. Ты ведь не боишься Бабулю?
      - Ха!- победно ухмыльнулся мальчик. Великолепная улыбка человека, которому уже далеко не 6 лет, который в курсе дела и держит хвост пистолетом. Замечательная голливудская улыбка, скрывающая за собой пересохшее горло, словно забитое шерстяными комками.
      - Передай Бадди, мне очень жаль, что с ним такое случилось.
      - Хорошо, - ответила мать и в который раз направилась к выходу. В окно светило солнце, и в лучах плясали пылинки.
      - Слава Богу, мы взяли спортивную страховку, правда, Джордж? Я не знаю, что мы теперь делали бы без нее.
      - Передай Бадди, я желаю ему скорого выздоровления.
      Мама опять улыбнулась. Обаятельная пятидесятилетняя женщина с поздними сыновьями: старшему 13, младшему 11 лет. Дверь приоткрылась, и холодный октябрьский ветер ворвался в комнату.
      - И помни, доктор Арлиндер...
      - Да, конечно. Теперь иди, а то Бадди наложат гипс до твоего прихода.
      - Она будет спать все время, я надеюсь... Держись, сынок. Я очень люблю тебя. Ты у меня молодец!- На этом мама закрыла дверь.
      Джордж подошел к окну и увидел, как она спешит к машине (старый Додж-69, потребляющий слишком много топлива), по дороге роясь в сумочке в поиске ключей. Теперь, когда она вышла из дома и не знала, что сын смотрит в окошко, улыбка исчезла. Мать выглядела усталой и потерянной, она боялась за Бадди. А Джордж волновался за нее. К брату он не испытывал особо светлых чувств. Бадди никогда не был слишком любезен и заботлив. Любимым его развлечением было повалить Джорджа на пол, усесться сверху и колотить его по лбу ложкой - Бадди называл это Пыткой Краснокожих и смеялся, как дебил. Иной раз он продолжал эту процедуру до тех пор, пока Джордж не начинал плакать... Или тот незабываемый случай, когда ночью в спальне Бадди слушал так внимательно горячий шепот брата о его симпатиях к Гови Макардл, а на следующее утро бегал по школьному двору и орал во всю глотку "ТИЛИ-ТИЛИ-ТЕСТО, ЖЕНИХ И НЕВЕСТА!" Конечно, сломанная нога не изменит манер такому братцу, но Джордж предвкушал хотя бы временное спокойствие. "Ну-ну, посмотрим, как ты будешь устраивать Пытку Краснокожих с загипсованной ногой. И каждый день, детка!" Додж остановился. Мама посмотрела налево и направо, хотя никакого транспорта на пыльной дороге не предвиделось. Ей предстояло проехать 2 мили до асфальтовой дороги, и потом еще до Левинстона 19 минут. Машина, поурчав, скрылась из виду. Чистый прохладный октябрьский воздух замутился поднятой пылью, затем она стала медленно оседать.
      Он остался один.
      С Бабулей.
      Джордж сглотнул слюну: "Эй, спокойно! Без истерик! Все будет в норме, так?"
      - Так! - сказал вслух Джордж и прошелся взад-вперед по маленькой залитой солнцем кухне. Он посмотрел в стоящее на холодильнике зеркальце: симпатичный паренек с веснушками на носу и щеках и живым веселым блеском темно-серых глаз.
      С Бадди случилась эта неприятность, когда он играл со своей Лигой в чемпионате 5 Октября. Команда Джорджа - Тигры - пролетела в первый же день... "Бедные деточки! Бедные ЩЕНКИ!", - восклицал Бадди, когда Джордж, весь в слезах, покидал поле. А теперь он сломал ногу. Если бы мама не переживала так из-за этого, Джордж был бы абсолютно счастлив.
      На стене висел телефон, рядом с ним табличка для записей с закрепленным карандашом. В верхнем углу таблички добрая деревенская бабушка с розовыми щеками и смешной парик, и она говорит: "Не забудь, сынок!". На табличке маминым почерком написан телефон доктора Арлиндера: 681-4330. Мама написала его не сегодня. Номер появился здесь еще 3 недели назад, когда у Бабули опять были "заскоки". Джордж поднял трубку и прислушался:
      - Так и сказала ей: "Мейбл, - говорю, - если ты будешь продолжать с ним..."
      Джордж положил трубку. Генриетта Додд. Генриетта всегда была на проводе, и в любое время можно было услышать душещипательные истории и уйму сплетен. Однажды мама выпила вина с Бабулей после того, как у Бабули начались ее "заскоки", доктор Арлиндер запретил алкоголь; перестала пить и мама - а жаль: она становилась очень веселой и рассказывала забавные истории из своего детства, и мама сказала тогда: "Стоит Генриетте открыть рот, как все ее внутренности лезут наружу". Бадди и Джордж
      расхохотались, а мама поднесла палец к губам и шепнула: "Не говорите никому, что это мои слова!", и тоже засмеялась. И они втроем сидели за столом на кухне и смеялись, пока не разбудили Бабулю, и она начала кричать высоким пронзительным голосом: "Руфь! РУ-У-УФЫ".
      Мама помрачнела, вышла из-за стола и подошла к Бабуле.
      Сегодня Генриетта Тодд могла говорить все, что ей угодно. Джордж просто хотел проверить, работает ли телефон. Две недели назад был сильный ветер, и с тех пор линия плохо срабатывала.
      Джордж опять взглянул на добрую деревенскую бабушку из картона. Он хотел бы, чтоб и у него была такая. Но Бабуля была огромная, жирная, слепая. И эти ее "заскоки"... Когда они наступали, бабуля могла вести долгие разговоры одна в пустой комнате, звать каких-то людей, которых здесь нет и выкрикивать непонятные, лишенные смысла слова. Во время последнего из "заскоков", не так давно, мама вдруг побледнела как мел и ворвалась к Бабуле в комнату, крича, что та должна немедленно заткнуться, заткнуться, ЗАТКНУТЬСЯ!!! Джордж очень хорошо помнил этот эпизод, и не только потому, что он впервые видел маму так кричащей. На следующий день было странное происшествие: кто-то обнаружил, что было разрушено Бирчское кладбище, что на дороге в Майн. Перевернуты могильные камни, памятники, сорваны старинные XIX века ворота, а некоторые могилы будто даже вскопаны. "Осквернение". Так назвал это мистер Бурдон, директор школы, собравший учеников на лекцию о Злостном Хулиганстве и что Это Вовсе Не Смешно. Придя домой вечером, Джордж спросил Бадди, что такое ОСКВЕРНЕНИЕ, и получил ответ, что это значит раскапывать могилы и писать на гробы. Джордж не очень поверил в такое объяснение... но случай запомнился...
      Когда у Бабули бывали "заскоки", она становилась шумной, но обычно она редко вылезала из своей кровати - огромная, неповоротливая, в резиновом поясе и подгузниках под своей вечной ночной рубашкой. Лицо изрыто морщинами, блеклые голубые глаза пусты и неподвижны. Сперва Бабуля не была совсем слепой, но со временем она ослепла, и первое время у се белого кресла стояли двое помощников, чтобы помочь ей добраться до ванной или постели. Весила она в то время, пять лет назад, добрые сотни фунтов... Она поднесла руки, и Бадди, тогда восьмилетний, спокойно подошел. Джордж отпрянул и разревелся... "Но теперь-то я ничего не боюсь, - думал он, шлепая кедами по кухонному полу. - Ни капельки. Она просто старая женщина со своими странностями".
      Он налил воды в чайник и поставил его на медленный огонь. Взял чашку и бросил в нее специальный пакетик чая из трав, который пила Бабуля. На случай, если она проснется и захочет чаю. Джордж отчаянно, до безумия надеялся, что этого не произойдет. Ведь ему придется подойти к ней, сесть рядом на больничную кровать, подавать чашку, видеть беззубый рот, прилепившийся к краю, слышать хлюпающие звуки и сопение... А иногда она сползает с кровати, и тогда нужно поднять ее; сухая кожа покрывает жирное тело, как будто поднимаешь бурдюк с водой, и слепые глаза смотрят на тебя... Джордж облизал губы и подошел к столу. Осталось еще одно пирожное, но ему не хотелось есть. Он без энтузиазма взглянул на валяющиеся тут же учебники... Нужно пойти и посмотреть, как там Баоуля.
      Нужно было сделать это сейчас.
      Не хочется.
      Джордж сглотнул слюну, пытаясь хоть как-то убрать сухость в горле, будто забитом шерстью. "Я не боюсь Бабулю. Я подойду, если она протянет руки, чтобы заключить меня в объятия. Что с того? Просто старая женщина. Она старенькая, поэтому случаются "заскоки". Вот и все. Подойду к ней и не буду бояться. Как Бадди.
      Он двинулся к дверям ее комнаты: лицо искривлено, как от горькой пилюли, губы сжаты так сильно, что даже побелели. Он заглянул осторожно в дверь и увидел Бабулю. Седые волосы разметались по подушке, как корона, беззубый рот приоткрыт, подбородок чуть шевелится - медленно, так медленно, что приходится с минуту наблюдать за ней, чтобы увидеть, что она жива. "О Боже, что если она умрет, пока мама в больнице?
      Не должна. Нет!
      А если все-таки умрет?
      Не будет этого, с чего ты взял?!
      А если...
      Перестань ныть, наконец!!!".


 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.