Понравились рассказы?
 
Куджо Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

       Она могла по пальцам одной руки сосчитать их близких друзей. В преданности этих людей она была уверена и почти никогда не заводила случайных знакомств. Она носилась с идеей своего самоутверждения в Мэне. Ее первым шагом в этом направлении был поход к директору местной школы с заявлением, что она хочет сделать благотворительный взнос. Поступок смехотворный, и она поняла это, прикинув на калькуляторе свои возможности.
       Потом Донна решила стать Великой Американской Домохозяйкой, и какое-то время Вик перестал узнавать ее: она каждый день кормила его вкусным обедом, приготовленным по кулинарной книге, а его накрахмаленные рубашки заполнили весь гардероб.
       Но постепенно это ей наскучило, и она начала придираться к Вику по мелочам. Ей казалось, что его жизнь полна разнообразнейшими занятиями, ее же жизнь - или, как она считала, существование - была беспросветно им загублена. Она не видела никого, кроме сына, да еще урывками - мужа. В последний год, когда Тед начал посещать детский сад, ей стало чуть полегче. Мальчик отсутствовал дома три утра в неделю, а этим летом - даже пять. Но когда он уходил, дом мгновенно пустел. Пустынные комнаты угнетали Донну.
       Тогда она начинала мыть полы. Варила супы. Думала о Стиве Кемпе, с которым у нее был маленький флирт. Смотрела телевизор. Играла в теннис. Словом, пыталась найти себе занятие. Но сегодня...
       Она посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, покрасневшие бегающие глаза. Встрепанные волосы. Она представила себе, как будет выглядеть в старости и подумала, что на самом деле не произошло бы ничего ужасного, если бы они со Стивом, как всегда, занялись любовью.
       Донна всхлипнула, обхватила голову руками и разрыдалась.

       Шарити Камбер сидела на широкой супружеской кровати и рассматривала нечто, что держала в руках. Она только что вернулась из того же магазина, что и Донна Трентон. Сейчас ее почему-то знобило, как после долгой лыжной прогулки. Но завтра первое июля; лыжи спрятаны на чердаке, а на улице стоит невыносимая жара.
       Не может этого быть. Ерунда какая-то.
       Нет, не ерунда.
       Кроме того, это могло бы произойти с кем угодно, верно?
       Да, конечно. С кем угодно. Но с ней?
       Она слышала, как Джо возился в гараже, гремя чем-то металлическим. Потом шум прекратился, и он громко выругался.
       Вновь грохот металла, еще более длинная пауза. Наконец голос мужа:
       - Брет!
       Она всегда немного нервничала, когда он повышал голос на мальчика. Брет очень любил отца, но Шарити никогда не была уверена в отцовских чувствах Джо. Неприятно так думать, но это было правдой. Однажды, около двух лет назад, ей приснился ужасный сон, который она так и не сумела забыть. Ей снилось, что муж ударил Брета отверткой прямо в грудь, пробив легкое. "Мерзавец не должен мешать мне", - сказал при этом муж, и она с криком проснулась, разбудив лежащего рядом Джо. Собственно, для сна были причины. За годы их супружества Джо несколько раз поднял на нее руку, когда она позволила себе перечить ему. Сейчас она научилась делать то, что он хотел от нее, и никогда не возражала. Ей казалось, что так же поступает и Брет. Но она боялась, что когда-нибудь мальчик сорвется.
       Она подошла к окну и увидела сына, направляющегося в амбар. За мальчиком следовал Кадж, выглядевший усталым и изнуренным жарой.
       Муж:
       - Подержи это, Брет.
       Тихий голос сына:
       - Конечно, папа.
       Она попыталась представить, что они там делают. Если муж пьян, если Брет чем-то рассердит его...
       Мысленно она представила себе предсмертный вопль Брета и лужу крови вокруг его головы и зажмурилась.
       Потом, раскрыв глаза, она вновь посмотрела на предмет, который держала в руках. Она не знала, каким образом сможет использовать его. Больше всего на свете ей хотелось бы съездить в Кейптаун повидаться с сестрой Холли. В последний раз она была там шесть лет назад, летом 1974 года, - она хорошо помнила это лето, потому что это было самое плохое лето в ее жизни, за исключением приятного уик-энда. С этого года у Брета начались по ночам проблемы: плохие сны, бессонница и, все чаще и чаще, приступы лунатизма. Именно в этом году Джо начал пить всерьез. Постепенно лунатизм и дурные сны Брета прошли, Джо же с каждым годом пил все больше.
       Тогда Брету было четыре года. Сейчас ему десять, и он даже не помнит тетю Холли, вышедшую замуж шесть лет назад. У нее родился сын, названный в честь отца, и дочь. Шарити ни разу не видела ни мальчика, ни девочку.
       Она боялась спросить у Джо разрешения съездить к сестре. Его раздражали любые разговоры на подобные темы, и, если бы она заговорила о поездке, он мог бы ударить ее. В последний раз она заикнулась о небольшом путешествии в Коннектикут шестнадцать месяцев назад, и муж грубо оборвал ее. Он предпочитал ездить с друзьями на охоту в окрестностях Кастл-Рока. Однажды он взял с собой Брета. Все две недели, что их не было, она переживала за сына, которому пришлось проводить время с ватагой постоянно пьяных мужиков, разговаривающих о своих грязных сексуальных похождениях. Она не хотела, чтобы ее Брет слушал все это. Только не ее мальчик.
       В сарае ритмично стучал молоток. Затем стук прекратился. Шарити немного расслабилась. Вскоре стук возобновился.
       Она боялась, что рано или поздно Брет предпочтет общество отца и его друзей, и тогда она потеряет сына. Он станет членом их клуба, где нет места домохозяйкам. Да, такой день обязательно наступит, и она хорошо знала это. Но помешать никак не могла.
       Интересно, в этом году он вновь возьмет с собой мальчика в ноябре или оставит дома? В любом случае, будет лучше, если он сумеет свозить Брета в Коннектикут. Если бы ей удалось оставить его там... показать ему, как... как...
       (Только себе можно признаться в этом.)
       ...как живут другие люди.
       Если Джо отпустит их вдвоем... но об этом даже думать бессмысленно. Джо позволяет себе делать все что угодно, но это не распространяется на них с Бретом. Это одно из неписаных правил их супружества. Но она не могла запретить себе представлять, как хорошо было бы им у Холли без него, - без него, сидящего на крошечной кухоньке Холли, пьющего пиво и оценивающим взглядом рассматривающего Джима мужа Холли.
       Без него.
       Только она и Брет.
       Они могли бы поехать на автобусе.
       Она подумала: прошлой осенью муж захотел взять Брета с собой на охоту.
       Она подумала: может быть, в этом году он этого не захочет?
       Ее знобило все сильнее.
       Ей бы хватило денег на поездку - денег у них теперь было достаточно - но сами по себе деньги ничего не решали. Он может забрать эти деньги, и тогда ее замысел не удастся. Нет, она должна сыграть наверняка.
       Мысли Шарити заработали быстрее. Стук в сарае совсем прекратился. Она увидела выходящего оттуда Брета. Она заметила, что мальчик выглядит усталым.
       Нет, должен быть какой-то выход. Обязательно должен быть.
       И она должна найти его.
       Ее пальцы сжимали лотерейный билет. Задумчиво глядя в окно, она вертела его в руках.

       Стив Кемп в гневе вернулся в свой магазин, находящийся на западной окраине Кастл-Рока. Он приобрел этот магазин у фермера, переехавшего в соседний Бриджтон. Фермер был не просто ослом, он был Величайшим Ослом.
       Стив стоял посреди зала, тяжело дыша и сжав пальцы в кулаки. Его губы дрожали от обиды, как у ребенка, у которого забрали любимую игрушку.
       Затем ему в голову пришла одна мысль. Он прошел в заднюю половину дома, где были жилые комнаты. В доме оказалось еще более жарко, чем на улице. Сумасшедшая июльская жара. На кухне была свалена гора грязной посуды, над которой кружились большие зеленые мухи. На столе спал большой облезлый кот по прозвищу Берни Карбо.
       Спальня была его любимым местом для работы. Там он писал свои стихи. Половину спальни занимала большая кровать, где он нередко предавался любовным грезам. Рядом с кроватью стоял стол, на котором возвышалась старомодная пишущая машинка "Ундервуд". С обеих ее сторон валялись рулоны бумаги и какие-то манускрипты. Еще больше манускриптов было свалено в углу. Он писал много, и преимущественно стихи, реже - рассказы и пьесы, где герои объяснялись не более чем девятью словами. Он жил в этом доме уже пять лет, и за это время не выбросил ни одного листочка исписанной им бумаги.
       В прошлом году Стиву исполнилось тридцать девять лет, и он с удивлением обнаружил, что подбирается к отметке сорок. Открытие огорчило его: он считал, что сорок лет - это возраст для других, не для него.
       "Сука, - вновь и вновь повторял он про себя. - Проклятая сука".
       С тех пор как он окончил колледж, в его жизни было много женщин, но по-настоящему он влюблялся два или три раза. Донна в его жизни была особой вехой. С ней он забывал про свой возраст. С ней было хорошо в постели. Поэтому он особенно тяжело переживал то, что она сегодня отшила его.
       Переодевшись, Стив почувствовал себя несколько лучше. Когда он натягивал брюки, из кармана посыпались какие-то визитные карточки. Он всегда носил их в карманах, постоянно теряя. Поэтому при случае он брал их две-три, и редко находил потом даже одну.
       Когда-то, когда они с Донной валялись в постели в доме Трентонов, он заметил на телевизоре визитную карточку ее мужа и, когда Донна вышла в ванную, взял ее и спрятал в карман. Без конкретной цели. На всякий случай.
       Именно эта визитная карточка и валялась сейчас на полу посреди прочих. Белая бумага, голубые буквы в готическом стиле. Мистер Триумфальный Бизнесмен. Просто, но впечатляюще. Ничего лишнего.

       РОДЖЕР БРЕКСТОН ЭД ВОРКС ВИКТОР ТРЕНТОН
       УЛИЦА КОНГРЕССА 1633
       телекс: ЭДВОРКС, ПОРТЛЕНД, МЭН 04001 тел. (207) 799-8600

       Стив сел за стол и положил перед собой этот кусочек бумаги. Он внимательно посмотрел на пишущую машинку. Нет. Шрифт каждой машинки имел свои индивидуальные особенности. В его машинке несколько выскакивала над строкой буква "а". По отпечатанному тексту найти его будет легче легкого.
       Конечно, вряд ли кто-нибудь захочет обратиться в полицию, но осторожность не помешает. Чистый лист бумаги без каких-либо отметок, какие используются в любой конторе. И никакой пишущей машинки.
       Он взял фломастер и большими, почти печатными буквами написал:

       "Привет, Вик!
       У тебя очаровательная женушка, мне очень нравилось трахаться с ней".

       Он задумчиво пожевал колпачок фломастера. Ему становилось все лучше и лучше. Конечно, она неплохая баба, и Трентон может не поверить написанному... Нужно найти что-то такое, что его убедит. Что же?
       Внезапно Стив улыбнулся и его лицо сразу приобрело обычное беззаботное выражение.
       "Как тебе нравятся рыжие волосы у нее на лобке? Для меня они звучат как ответ на все вопросы. А у тебя есть вопросы?"
       Этого было достаточно; "Никогда не стоит пересаливать", - говаривала его покойная матушка. Он нашел конверт и запечатал послание. Подумав, взял визитную карточку и большими печатными буквами написал на конверте адрес конторы Вика Трентона, прибавив возле имени адресата пометку "ЛИЧНОЕ".
       Удовлетворенно откинувшись на спинку стула, он смотрел на конверт. К нему пришла уверенность, что сегодня ночью он сможет работать.
       Возле входа в магазин притормозил "пикап". Кто-то приехал за покупками. Отлично.
       Стив вышел навстречу посетителям. Ему нравился процесс купли-продажи, нравилось получать у клиентов деньги. Еще он любил играть в теннис и болезненно переживал каждый пропущенный мяч.
       Стоя на пороге магазина, он подумал, что слишком долго задержался здесь, в Кастл-Роке. Нужно переезжать в Огайо. Или в Пенсильванию. Или в Нью-Мехико. Но прежде нужно разведать, где живется лучше.
       Из "пикапа" вышли шофер и его жена и направились в магазин. Стив, стоя на пороге и засунув руки в карманы брюк, с улыбкой кивнул им. Женщина тут же улыбнулась в ответ.
       - Эй, ребята, чем могу помочь? - спросил он и подумал, что нужно поскорее отправить письмо.

       В тот вечер, когда село солнце, Вик Трентон в расстегнутой старой рубашке копался в моторе "пинто" Донны. Донна стояла рядом, помолодевшая и посвежевшая в своих шортах и алой блузке. Ноги ее были босые. Тед в одной маечке крутил воображаемый руль воображаемого автомобиля.
       - Пей свой чай со льдом прежде, чем лед растает, - сказала Донна Вику.
       - Угу, - промычал он. Стакан с чаем стоял на капоте. Вик залпом выпил его и не глядя протянул жене пустой стакан.
       - Держи, - сказал он. - Отличная штука.
       Она улыбнулась:
       - Я хорошо знаю, что и когда ты любишь.
       Они улыбнулись друг другу, и Вик подумал, что это была по-настоящему хорошая минута. Позже, когда он вспоминал все это, ему казалось, что хороших минут было гораздо больше, чем колкостей и неурядиц. Сейчас же он чувствовал себя почти счастливым.
       - Так что же с моей машиной, милый?
       - Пока не знаю. Не могу найти поломку.
       - Что-то серьезное?
       - Не думаю, - ответил Вик, - но мотор почему-то то и дело глохнет.
       - Папа, посади меня за руль.
       Тед прекратил играть и подошел к родителям.
       - Сейчас, малыш. Подожди немного.
       - Ладно.
       Тед побежал за дом, где стоял установленный Виком год назад турник. Донна пошла за мальчиком.
       Внезапно Вику в голову пришла мысль, которая никак не были связана с чудесным вечером. Ему показалось, что он впервые оказался в этом дворе. Вещи в доме стояли не там, где он привык их видеть. Ему вдруг стало интересно, почему Донна слишком часто меняет постельное белье. Захотелось, как в сказке, задать вопрос: "Кто спал в моей кровати?".
       - Тед! - воскликнула Донна, подхватывая на руки сына. - Прекрати эти игры!
       - Ма-мамочка!
       - Повторяю тебе, мистер...
       - Мистер, - повторил Тед и рассмеялся. - А твоя машина больше не поедет, мама!
       - Папа починит ее.
       - Да, но...
       - Не спорь с мамой, Теодор, - сказал Вик, которого голоса жены и сына отвлекли от мрачных мыслей. - Я скоро закончу.
       Тед вприпрыжку побежал в гараж, размахивая прутиком.
       - Ну что, получается? - поинтересовалась Донна.
       - Нет, - честно признался Вик. - Мне кажется, теперь стало еще хуже.
       - Черт возьми, - в сердцах выругалась она, - первая поломка с момента покупки! Их "пинто" успел "пробежать" более 20.000 миль, хотя был куплен всего полгода назад.
       - Слушай, - сказал вдруг Вик, - я отбуксирую твой "пинто" к тому механику... помнишь? У которого большой сенбернар. А в субботу ты сможешь забрать его обратно.
       Донна улыбнулась:
       - Я даже помню его кличку. А ты?
       Вик кивнул. Весь сегодняшний вечер Тед без конца повторял ее: "Кадж... Каааадж..."
       Они дружно рассмеялись.
       - Иногда я чувствую себя страшной дурой, - сказала Донна. - Ведь когда ты уедешь, я смогу пользоваться твоим "ягуаром".
       - Сколько угодно. Но будь осторожна. Мой "ягуар" - страшный шутник. Он любит, чтобы его уговаривали. Вик отошел от машины и обнял жену. К ним тут же подбежал Тед и присоединился к объятиям.
       Именно в это время Стив Кемп в трех милях от них писал свое послание.
       Позже, когда жара немного спала, Вик предложил сыну покатать его на качелях.
       - Выше, папа! Выше!
       - Выше нельзя, сынок, ты можешь упасть и разбить себе голову.
       - Все равно выше, папа!
       Качели, казалось, взлетали прямо в небо. Тед восторженно ойкал; его волосы развевались по ветру.
       - Как здорово, папа! Еще! Еще!
       Вик раскачивал сына еще и еще. Неподалеку от них жила тетя Эвви Чалмерс, и вопли восторга Теда были последними звуками, которые она услышала перед смертью. Ее сердце внезапно остановилось, когда она сидела на кухне за чашкой кофе и с сигаретой в руке. Она откинулась на спинку, и в глазах ее потемнело... потемнело... и померкло. Она умерла с открытым ртом и отвисшей нижней губой.
       Перед тем как Теду пришла пора идти спать, он и Вик сидели на ступеньках. Вик пил пиво, Тед - молоко.
       - Папа!
       - Что?
       - Я не хочу, чтобы ты уезжал на следующей неделе!
       - Я скоро вернусь.
       - Да, но...
       Тед опустил глаза, внезапно наполнившиеся слезами. Вик положил руку ему на плечи:
       - Так что, дружище?
       - Кто тогда скажет Заклинание, чтобы чудовище в туалете больше не появлялось? Мама не знает его! Только ты знаешь!
       И слезы ручьем побежали по щекам мальчика.
       - И это все? - спросил Вик.
       Заклинание против Чудовищ было придумано Виком в конце весны, когда Теду начали мерещиться кошмары. Мальчик говорил, что кто-то прячется в его туалете, что ночью дверь приоткрывается и он видит какое-то странное существо с горящими глазами, которое обещает съесть его. Донна считала, что виной всему книга Мориса Сендека "Где прячется страх". Вик втайне от Донны поделился происходящим с Роджером, высказывая при этом мысль, что Тед, очевидно, услышал что-то про серию убийств, произошедших в Кастл-Роке несколько лет назад. Роджер тоже считал такую причину возможной. "С детьми, - говорил он, - все возможно".
       Донна несколько раз попыталась поговорить об этом с Виком - иногда шутливо, но чаще серьезно и обеспокоенно. "Вещи в туалете Теда перемещаются с места на место", - говорила она. "Ну, наверное, он сам их и двигает", - возражал Вик. "Ты не понимаешь, - сердилась Донна. - Он боится заходить туда... даже днем". Еще она говорила, что иногда ей кажется, что после каждого дурного сна мальчика в туалете очень плохо пахнет, как будто туда приходит какое-то животное. Однажды Вик сам зашел ночью в туалет и принюхался. Он не заметил никаких необычных запахов.
       Потом Донна придумала внушать сыну на ночь "хорошие сны", но это не помогло. Как-то ночью, зайдя проведать мальчика, она вдруг увидела, что дверь в туалет действительно приоткрылась, и она провела ужасные сорок секунд, пока дошла до двери и осторожно заглянула в темноту. Она почувствовала какой-то запах, горячий и знакомый. Запах, напомнивший ей запах Стива Кемпа после того, как они занимались любовью. Но она не верила ни в каких чудовищ и, разумеется, никого не обнаружила.
       Вика беспокоили страхи сына. И он нашел более удачный, с его точки зрения, выход - Катехизис Монстров, или Заклинание против Чудовищ. Это было примитивное изложение молитвы, изгоняющей дьявола. И с тех пор каждый вечер Вик читал это заклинание у постели Теда.
       - Думаешь, это поможет? - поинтересовалась как-то Донна. В ее голосе звучали одновременно надежда и недоверие. Это было в середине мая, когда их разногласия достигли наивысшей точки.
       - Я верю в себя, и, мне кажется, это как раз то, что нужно Теду, - ответил он.
       - ...и никто, и никто не сможет прочесть Заклинание, потому что не знает слов, - давясь слезами, говорил теперь ему Тед.
       - Что ж, слушай, - сказал Вик, - я напишу эти слова. Напишу все то, что произношу каждый вечер. Напишу на листке бумаги и прикреплю к стене. И мама сможет читать их тебе каждый вечер, когда я уеду.
       - Да? Ты сделаешь это?
       - Конечно. Я же пообещал.
       - Ты не забудешь?
       - Никогда. А теперь пора спать.
       Тед сунул свою ручонку в ладонь Вика, и они вошли в дом.
       Этой ночью, после того как Тед уснул, Вик потихоньку вошел в комнату мальчика и кнопками приколол на стену длинный лист бумаги. Крупными печатными буквами на листе было написано следующее:

       "ЗАКЛИНАНИЕ ПРОТИВ ЧУДОВИЩ
       Для Теда.
       Чудовища, все вы держитесь подальше от этого дома!
       Вам здесь нечего делать.
       Никаких чудовищ под кроватью Теда!
       Вы не сможете под нее пролезть.
       Никаких чудовищ в туалете Теда!
       Там слишком тесно.
       Никаких чудовищ за окном комнаты Теда!
       Вам негде там примоститься.
       Никаких оборотней, никаких вампиров,
       Никаких кусающихся штучек!
       Вам тоже здесь нечего делать.
       Ничто не коснется Теда и не тронет Теда этой ночью.
       Вам здесь нечего делать."

       Вик долго смотрел на результат своего творчества, остался им доволен и мысленно приказал себе не забыть велеть Донне читать это мальчику на ночь как минимум дважды. Это очень важно для их впечатлительного сына.
       Выходя из комнаты, он увидел, что дверь в туалет открыта. Он плотно прикрыл ее и вышел.
       Но спустя некоторое время дверь вновь приоткрылась. Что-то появилось в дверном проеме, сверкнуло глазами, принялось нашептывать какие-то слова...
       Тед не проснулся. Он крепко спал.

       На следующий день, в четверть восьмого утра, Стив Кемп на своей машине выехал в Портленд.
       На приборном щитке лежал конверт, надписанный крупными печатными буквами, но не от руки, а на машинке. Сама машинка лежала в багажнике вместе с другим барахлом. Стиву понадобилось всего около часа, чтобы собраться и покинуть Кастл-Рок.
       Адрес на конверте был напечатан вполне профессионально. За шестнадцать лет писательской деятельности Стив ни в чем не уступал порой даже самой лучшей машинистке. Он опустил конверт в почтовый ящик, в который накануне бросил свое анонимное послание Вику Трентону. В конверте содержалось послание в банк. Он сообщал, что с огромным сожалением покидает Кастл-Рок, но вынужден направиться в Портленд, потому что его мать (все американцы очень заботливы к своим матерям) внезапно тяжело заболела и нуждается в его помощи. В письме содержались распоряжения относительно дома и магазина, мебели и банковского счета. Затем следовали приличествующие случаю благодарности, чертова пропасть этих самых благодарностей. Впрочем, благодарности в наше время мало чего стоят.
       Стив опустил письмо в почтовый ящик. "Ну вот и все", - удовлетворенно вздохнул он. Напевая популярный мотивчик, он вел машину по направлению к Портленду. Он надеялся доехать достаточно быстро, чтобы еще сегодня посетить тамошние знаменитые теннисные корты. Все предвещало хороший день. Если мистер Бизнесмен до сих пор не получил заключенную в конверт бомбу, то сегодня он наверняка получит ее. "Превосходно", - подумал Стив и рассмеялся.

       В половине восьмого, когда Стив думал о теннисе, а Вик Трентон намеревался позвонить Джо Камберу по поводу "пинто" своей жены, Шарити Камбер кормила сына завтраком. Четверть часа назад Джо уехал к Левинстону по поводу запчастей к машинам. Это прекрасно совпадало с планами Шарити, которые медленно зрели в ее голове.
       Она подала Брету яичницу с беконом и села за стол напротив мальчика. Брет не отрывал глаз от книжки, которую читал со вчерашнего дня. После завтрака его мать обычно начинала хлопотать по хозяйству, и, если он начинал разговаривать с ней до того, как она выпьет вторую чашку кофе, она могла накричать на него.
       - Можно поговорить с тобой, Брет?
       Он изумленно уставился на нее, заметив, что сегодня мать какая-то странная, не такая, как всегда. Она явно нервничала. Брет закрыл книгу и сказал:
       - Конечно, мама.
       - Не хочется ли тебе... - она сглотнула подкативший к горлу комок и продолжала: - Не хочется ли тебе съездить в Стратфорд, в Коннектикут? Повидаться с тетей Холли и дядей Джимом? И с твоими двоюродными братом и сестрой?
       Брет улыбнулся. Он выезжал из Мэна всего два раза в жизни - в Портсмут, Нью-Хэмпшир, с отцом. Джо перегонял туда "форд" 1958 года.
       - Конечно, - сказал он. - А когда?
       - Думаю, в понедельник, - ответила мать. После Четвертого Июля. Мы уедем на неделю. Согласен?
       - Конечно! Правда, я думаю, у папы будет много работы, и он...
       - Я еще ничего не говорила твоему отцу. И не собираюсь.
       Улыбка сползла с лица Брета. Он нацепил на вилку кусок бекона и принялся жевать его.
       - Я хочу поехать туда вдвоем с тобой, - пояснила Шарити. - На рейсовом автобусе.
       Брет исподлобья взглянул на нее. И тут за окном он увидел Каджа, медленно взбирающегося по ступенькам. Своими красными грустными глазами он смотрел на ЖЕНЩИНУ и МАЛЬЧИКА. Сегодня он совсем плохо себя чувствовал.
       - Ну, мам, я не знаю...
       - Не говори так.
       - Извини.
       - Ты бы хотел поехать? Если бы отец разрешил?
       - Конечно. А ты думаешь, он может разрешить?
       - Возможно, - она задумчиво смотрела в окно.
       - А далеко до Стратфорда, мама?
       - Около трехсот пятидесяти миль, мне кажется.
       - Далеко... Это...
       - Брет!
       Он внимательно глянул на нее. Что-то странное было и в ее лице, и в голосе. Какая-то нервозность.
       - Что, мама?
       - Как ты думаешь, есть что-нибудь такое, что твой отец хотел бы купить? Что-нибудь, что он давно разыскивает?
       Взгляд Брета немного прояснился:
       - Ну, он всегда ищет новые прокладки... И потом, его пила совсем затупилась...
       - Нет, ты не понял меня. Что-нибудь большое. Значительное.
       Брет задумался и вдруг улыбнулся:
       - Знаешь, ему давно хочется купить золотую цепочку. - Он помолчал. - Но ты не сможешь купить ее. Это очень дорого стоит.
       Дорого. Любимое словечко Джо. Она ненавидела это слово.
       - Сколько?
       - Ну, в каталоге я видел одну такую цепочку, и она стоила тысячу семьсот долларов.
       Говорит совсем как его отец. О, Боже!
       - Что ж, ешь свою яичницу, - сказала Шарити. - Я не собираюсь дважды разогревать ее.
       Он ел, тщательно пережевывая каждый кусочек и не сводя с нее глаз.
       - И ты знаешь, где продаются эти цепочки? - спросила она сына.
       - Да. В магазине мистера Беласко. Это он прислал отцу каталог. Если бы у нас было столько денег!
       Ее рука скользнула в карман халата. Там лежал лотерейный билет. Она играла в лотерею с 1975 года, и наконец на этот раз ей повезло. Она выиграла пять тысяч долларов. Она еще не получила выигрыш, но могла это сделать в любой момент и в любом банке.
       - У нас есть столько денег, - сказала она, и Брет изумленно уставился на нее.
       Кадж лежал на полу в гараже в полузабытьи. Здесь было жарко, но все же менее жарко, чем на улице... И свет здесь был не такой яркий. Раньше это не имело для него значения; более того, он даже любил яркий свет. Сейчас свет мешал Каджу. Болела голова. Болели все мышцы. Свет до боли резал глаза. Каджу было жарко.
       Жарко и плохо.
       МУЖЧИНА куда-то уехал. Вскоре после его отъезда МАЛЬЧИК и ЖЕНЩИНА тоже куда-то уехали, и он остался один. МАЛЬЧИК поставил возле него большую миску с едой, и Кадж заставил себя немного поесть. Но после еды ему стало не лучше, а хуже, и он оставил большую часть недоеденной.
       Внезапно во двор въехал грузовичок. Кадж с трудом поднялся и направился к двери сарая, заранее зная, что приехал кто-то чужой. Он знал звук мотора грузовика МУЖЧИНЫ и семейного автомобиля. Кадж стоял в дверном проеме, жмурясь от яркого света. Грузовик въехал во двор и остановился. Из кабины вышли двое мужчин и направились к сараю. Кадж отступил в полумрак.

       Грузовик приехал из Портленда. Три часа назад Шарити Камбер и ее все еще не пришедший в себя сын вошли в центральный банк Портленда и Шарити выписала чек на приобретение золотой цепочки, стоящей ровно 1241 доллар 71 цент. Перед этим она заглянул в контору, занимающуюся выплатой выигрышей в лотереях. Абсолютно растерянный Брет, забыв вынуть руки из карманов, стоял рядом с ней.
       Клерк объяснил Шарити, что выигрыш она сможет получить полностью только через две недели, и из него вычтутся налоговые платежи, которые, исходя из прошлогодней декларации о доходах Джо Камбера, составят около восьмисот долларов.
       Невозможность сразу получить деньги абсолютно не расстроила Шарити. Она все еще не верила, что ее выигрыш - правда. Клерк, ласково улыбаясь, поздравил ее. Он забрал билет и взамен его выдал Шарити свидетельство о полученном выигрыше.
       Итак, ее посетила Госпожа Удача. Посетила в первый и, вероятно, в последний раз в ее жизни. Шарити была практичной и умной женщиной и осознавала, что в душе ненавидит своего мужа и боится его, но знала, что им предстоит прожить вместе всю жизнь и вместе состариться. Она понимала, что, скорее всего, переживет мужа и останется после его смерти вдвоем с Бретом - так потрясающе похожим на него сыном.
       Если бы она выиграла свои пять тысяч в десятый раз подряд, она спокойнее отнеслась бы к этому событию. Но это был первый в ее жизни выигрыш. Теперь она сможет повезти Брета в Коннектикут и даже заплатить сестре за проживание в ее доме.
       Больше ей не суждено встретиться с Госпожой Удачей. Поэтому, когда клерк забрал у нее выигрышный билет, она даже испытала нечто вроде сожаления. Она отлично понимала, что теперь, если даже она будет покупать лотерейные билеты каждую неделю до конца жизни, она не выиграет больше двух долларов.
       Неважно. Дареному коню в зубы не смотрят. Нельзя быть неблагодарной.
       Они зашли в банк, и Шарити выписала чек, не забыв получить также некоторую сумму денег наличными. Они с Джо сумели за эти годы скопить немногим больше четырех тысяч долларов. Зная, что выигрыш через две недели поступит на ее счет, она, не задумываясь, сняла со счета почти половину этих денег.
       Владелец магазина в Портленде, Льюис Беласко, сказал, что цепь отличного качества, самой высокой пробы и будет доставлена к ней домой сегодня, еще до обеда.

       Джо Маргрудер и Ронни Дубай мчались на грузовике к усадьбе Камберов.
       - Везучий же этот Камбер, - сказал Ронни.
       Маргрудер кивнул:
       - Коробочку с цепью нужно положить на верстаке в сарае. Так велела его жена. А вот и его гараж.
       Они вышли из кабины и направились в сарай.
       Внезапно Ронни остановился.
       - Подожди минуточку, - сказал он. - Я ни черта не вижу. Нужно привыкнуть к темноте.
       Они замерли. После ярко освещенного двора полумрак сарая казался им непроглядной тьмой. Наконец сквозь эту тьму начали проступать очертания предметов: машины, скамейки, верстаки...
       - Вот здесь мы и поло... - начал Ронни и внезапно замолчал.
       Из дальнего угла сарая раздался звук, похожий на раскаты грома. По спине Ронни пробежали мурашки, а волосы на макушке зашевелились от страха.
       - Черт возьми, ты слышал? - прошептал Маргрудер. Теперь Ронни хорошо видел приятеля. Глаза Джо Маргрудера, казалось, сейчас выскочат из глазниц.
       - Да, слышал.
       Звук одновременно напоминал раскаты грома и рев мощного мотора. Ронни сообразил, что такой звук может также издавать очень большая собака. И опаснее всего, если это действительно большая собака. Но на воротах он не увидел таблички: "ОСТОРОЖНО, ЗЛАЯ СОБАКА", - и теперь молил Бога, чтобы, если это действительно собака, она была привязана.
       - Джо! А ты бывал здесь раньше?
       - Только однажды. Здесь есть сенбернар. Большой, как этот сарай. Но раньше он никогда не рычал, - дрожащим шепотом ответил Джо. Ронни услышал, как в горле приятеля что-то булькнуло. - О Боже! Ты только посмотри, Ронни!
       Ронни посмотрел.
       В душе его родился страх, хотя он еще с детства знал, что собака отлично знает, когда ее боятся. Но он ничего не смог с собой поделать. Собака была настоящим чудовищем. Она стояла в глубине сарая, позади полуразобранной машины. Это был действительно сенбернар, тут не могло быть ошибки. Глаза собаки недружелюбно смотрели на пришедших.
       Это было неприятно.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.