Понравились рассказы?
 
Томминокеры. Страница 4 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Андерсон почувствовала, что ее мысли все возвращаются и возвращаются  к выступающей  из  земли  тарелке. Позже  она  даже поверила,  что был  миг, - возможно, когда она кинула сигарету на гравийную дорожку, - когда она решила раскопать и понять, что же  это  такое.., хотя  и не  вполне осознавала свое решение потом.

 

Ее  мысли неустанно возвращались к тому,  что же это был за предмет, но теперь она позволяла себе думать на эту тему - поскольку понимала, что если, несмотря  на  все  ее  старания,  мысли  все  же  возвращаются   к  предмету размышлений, лучше не сопротивляться.  Только одержимые мучаются навязчивыми идеями.

Эта фиговина в земле может  быть частью какой-либо сборной конструкции, - отважилось подсказать ее сознание.  Но никто  не  строит сборные домики  в лесной глуши:  зачем тащить сюда металлический хлам,  когда  трое  мужчин  с пилами  и  топорами буквально за шесть  часов сделают вместо этого небольшой сарайчик.  Кроме  того,  и  машина,  и  любая другая  металлическая вещь  за прошедшее  время покоробились  бы от ржавчины. Может  быть,  это мотор, но к чему?

И сейчас,  с наступлением  темноты, память  о том  ментальном  контакте снова   вернулась  с  неоспоримой  настойчивостью.  Он  просто  обязан  быть парапсихической вибрацией, и Бобби действительно почувствовала ее. Это...

Неожиданно  холодное  и  пугающее чувство уверенности поднялось в  ней: там, в  земле, кто-то похоронен.  Может, она  откопала верхнюю часть  капота машины  или рефрижератора, или даже дорожный железный  сундук, но чем бы это ни было  в  своей прошлой жизни при свете солнца,  сейчас  это  гроб. Жертва убийства?  А кто  же еще может быть так похоронен, в  таком месте и  в таком гробу? Те парни, которым  случается  бродить по  лесам  в охотничий сезон  и которые по несчастному стечению обстоятельств  теряются и гибнут, не таскают на себе металлический  контейнер,  чтобы перед смертью залезть  в него.., но если принять на веру эту идиотскую мысль, то кто же насыпал над захоронением всю эту  землю и грязь? Отдохните, предки, как мы  говаривали в радужные дни юности.

Дрожь. Это был зов человеческих останков.

Давай, валяй дальше, Бобби. Не будь такой чертовой дурой.

Однако она содрогнулась.  Мысль обладала  непонятной притягательностью, как и рассказы о викторианских привидениях, которым не стало  места в жизни, несущейся  сломя голову  по  дороге  исследования  тайн  микромира навстречу радостям  и ужасам XXI века, - от нее  по телу так же пробегали мурашки. Она слышала,  как  Энн  смеется  и  говорит  Бобби,   ты  становишься  такой  же ненормальной, как и дядюшка  Фрэнк, и ты заслужила это, заперевшись ото всех со своей  вонючей  собакой.  Точно.  Лихорадка  от жизни  в хижине. Комплекс отшельника.  Позвони  доктору, вызови сиделку, Бобби плохо..,  и  становится хуже.

И все же ей вдруг очень захотелось поговорить с Джимом Гарденером  - ей нужно было поговорить с ним. Она зашла в комнату, чтобы позвонить в его дом, расположенный  далее по дороге в  Юнити.  Она  уже  набрала на  диске четыре цифры, когда  вспомнила,  что Джим отправился на  выездные  чтения - они  да поэтические семинары  были источником его существования. Для гастролирующего артиста лето было  благодатным сезоном.  Все эти перезревшие  матроны должны чем-то скрашивать  свое лето, - она как будто слышала ироничный голос Джима, - а  мне  зимой нужно что-то кушать. Ты должна бога благодарить, Бобби,  что при любом раскладе ты-то сохраняешь своих читателей.

Да,  действительно, это она делала, хотя и  подозревала, что Джим любил свою работу больше, чем желал показать. Вне всякого сомнения.

Андерсон  положила  трубку обратно на рычаг и взглянула на книжный шкаф слева от печки. Он не выглядел представительно  - она  не  была и никогда не будет плотником,  - но свои функции выполнял. Две  нижние полки были  заняты экземплярами из  серии "Время-Жизнь"  о прошлом  Дикого  Запада.  Две  полки повыше  были вперемешку заполнены художественной литературой и публицистикой на эту  же  тему;  ранние вестерны  Брайена Гарфилда  боролись  за место под солнцем  с   массивным  трудом  Хуберта  Хэмптона   "Исследования   Западных Территорий", "Сага о  Сэккетах" Луиса Л'Амура лежала  корка к корке с  двумя прекрасными  романами  Ричарда  Мариуса  -  "Приход дождя"  и "Граница земли обетованной". Между "Кровавыми письмами и негодяем" Джея Р. Нэша и "Двигаясь на  Запад" Ричарда Ф. К. Маджета находились вестерны в бумажных обложках Рэя Хогана, Арчи Джойслен, Макса Бранда, Эрнста Хейкокса и, конечно, Зейн Грей - экземпляр "Всадников розовой полыни" был зачитан до дыр.

На самом верху были ее собственные  книги,  одиннадцать из них.  Десять вестернов,  начиная  с "Хэнгтауна", напечатанного в  1975 году, и заканчивая "Длинным путем домой", опубликованным в  86-м. Новая вещь, "Каньон Массакр", будет издана, как и все ее предыдущие  вещи, в сентябре. Сейчас Бобби пришло в  голову,  что,  когда  она  получила  первый  экземпляр  "Хэнгтауна",  она находилась  здесь,  несмотря  на  то,  что  работа  над  этим  произведением начиналась  в  квартире  в  Кливз  Майлз,  в  доме   постройки  30-х  годов, разрушающемся  от  старости.  Все же она закончила работу  в Хэвене и именно здесь взяла в руки  первый  напечатанный  и  реально  существующий экземпляр своей книги.

Здесь, в Хэвене. Все ее книги были написаны здесь.., кроме первой.

Роберта сняла ее с полки и с любопытством оглядела, понимая, что прошло по крайней мере лет пять с тех пор, как  она в последний раз держала брошюру в руках.  Тяжело  было не  столько  осознать, как  летит время; тяжело  было понимать, с каким опозданием обычно ты вспоминаешь об этом.

Эта книга составляла  разительный контраст  с  последующими, одетыми  в обложки,  с нарисованными  горами  и долинами, всадниками  и  стадами коров, пропыленными транзитными придорожными городишками. Здесь же  на обложке была изображена гравюра парусника 19-го века, приближающегося к берегу. Сочетание резких черных и белых цветов было пугающим. "Ориентируясь по компасу" - было написано над гравюрой. А внизу строчка - Стихотворения Роберты Андерсон.

Она  открыла  книгу,  перелистнула  страницу  с  названием,  на  минуту задумавшись над годом издания - 1974-й, затем задержалась на страничке,  где были  написаны слова  посвящения.  Они были  столь  же  впечатляющи,  как  и гравюра.  Эта  книга написана  для  Джеймса  Гарденера.  Для  того человека, которому сегодня она пыталась дозвониться. Для него, второго из трех мужчин, с которыми она  когда-либо ложилась  в постель, и единственного, кто доводил ее  до  оргазма. Не  то чтобы она придавала особое значение  этому. Или,  во всяком случае, не очень  большое значение.  Или она  так думала. Или думала, что  думает.  Или  еще  что-нибудь.  Так  или  иначе,  сей факт уже не  имел значения; эти дни уже умерли.

Она вздохнула  и поставила книгу  назад на полку,  даже не взглянув  на стихи. Очень хорошим  был лишь один. Он  был написан  в марте 1972-го, месяц спустя  после того,  как  ее  дед  умер  от рака. Все  прочие были чепухой - неискушенный читатель  мог этого и не заметить.., но призвание ее  было не в этом.  Когда  опубликовали "Хэнгтаун", кружок знакомых  писателей отверг ее. Все, кроме Джима, имя которого было в посвящении на первой странице.

Через некоторое время  после переезда в Хэвен она написала длинное ни к чему  не  обязывающее письмо  Шерри  Фендерсон и  в ответ  получила короткий резкий ответ  на открытке: Пожалуйста,  не  пиши мне больше.  Я с  тобой  не знакома. Подписанное  одной  буквой  Ш, такой же резкой, как и послание. Она сидела на  крыльце, проливая  слезы  над  открыткой,  когда  появился  Джим. "Почему тебя так расстроило то, что думает эта глупая женщина? -  спросил он ее. -  Ты  доверяешь  мнению  женщины, метущейся  между  лозунгом  "Власть - народу" и запахом "Шанели No5". "Но  она очень неплохой поэт",  - всхлипнула Бобби.  Джим нетерпеливо отмахнулся.  "Это не  делает ее ничуть  взрослее, - проговорил  он, - или  способной отречься  от лицемерия, в котором она  была взрощена  и которое она проповедует  сама. Прочисти мозги,  Бобби.  Если  ты хочешь и дальше заниматься любимым  делом,  проясни  свою  дурацкую голову и прекрати этот чертов вой. Мне от него херово. Меня от него тянет блевать. Ты же не словачка. Я по себе знаю, что такое слабость. Почему ты не хочешь быть тем, кто ты есть? Почему  ты хочешь быть  своей  сестрой? Это из-за  нее? Ее здесь  нет,  она  не ты, а ты можешь  не пускать  ее на порог,  если  только захочешь. Никогда больше не рыдай мне в жилетку по поводу своей сестры. Пора повзрослеть. Хватит скулить".

Сейчас  она вспомнила,  что  удивленно поглядела  на  него  тогда. Есть большая разница  между тем, хорошо ли  ты поступаешь, и  уверенностью в том, что ты знаешь.  Для Шерри пришло время повзрослеть. Дай и себе время на это. Прекрати себя осуждать.

Это скучно, и я не хочу  слышать твои причитания. Это удел сопляков. Не уподобляйся им.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.