Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Дом на Кленовой улице Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

– Готова умереть, готова умереть, теперь ты доволен? – спросила Лори. – Ну почему ты такой упрямый, Брайан?
– Не знаю, – сказал он, и на его лице появилась усмешка, которую она так ненавидела, – просто мне везет, вот и все.
Она была готова задушить его.., но обещание – это обещание, особенно когда клянешься именем своей единственной матери. Лори хранила молчание целый час, прежде чем пошла к Тренту и показала это место ему. Она заставила поклясться и его, и ее уверенность в том, что Трент сдержит свое обещание, была вполне оправданной. Тренту было почти четырнадцать лет, и как старшему из детей ему некому было рассказывать.., за исключением взрослых. Поскольку их мать лежала в постели с мигренью, оставался один Лью, а это было все равно что никому.
Двум старшим детям Брэдбери не потребовалось нести в качестве камуфляжа пустые чемоданы: их отчим сидел внизу и слушал записанную на видеомагнитофон лекцию какого то английского ученого о норманнах и саксах (норманны и саксы были специальностью Лью в колледже) и наслаждался своей любимой вечерней закуской – стаканом молока и сандвичем с кетчупом.
Трент замер в конце коридора, глядя на то, что остальные дети видели до него, и стоял так довольно долго.
– Что это, Трент? – наконец спросила его Лори. Ей даже в голову не приходило, что Трент может не знать ответа. Трент знал все. Поэтому она едва поверила своим глазам, когда он медленно покачал головой.
– Я не знаю, – сказал он, заглядывая в трещину. – По моему, какой то металл. Жаль, что я не захватил электрический фонарик. – Он сунул палец в трещину и постучал по металлу. Лори охватило смутное чувство тревоги, и она с облегчением вздохнула, когда Трент вытащил из щели палец. – Да, это несомненно металл.
– А он должен находиться здесь? – спросила Лори. – Я имею в виду, был ли он раньше? До нашего отъезда?
– Нет, – покачал головой Трент. – Я помню, как рабочие штукатурили стену незадолго до того, как мама вышла за него замуж. Здесь не было ничего, кроме дранки.
– А что это такое?
– Узкие деревянные полоски, – объяснил он. – Их помещают между штукатуркой и наружной стеной дома. – Трент снова протянул руку и коснулся металлической поверхности, которая тускло белела в трещине. Она была дюйма четыре в длину и около полудюйма в самом широком месте. – Кроме того, они укладывали утеплитель. – Он нахмурился и, задумавшись, сунул руки в задние карманы своих застиранных добела джинсов. – Я точно помню. Такой розовый пышный материал, похожий на сахарную вату.
– Тогда куда он делся? Я не вижу никакого розового материала.
– И я тоже, – согласился Трент. – Но я точно знаю, что рабочие укладывали его. – Он пробежал взглядом вдоль четырехдюймовой трещины. – Этот металл внутри – явно что то новое. Интересно, сколько его тут и как глубоко он уходит. Может быть, он только здесь, на третьем этаже, или…
– Или что? – Лори посмотрела на него большими, округлившимися глазами. Она начала ощущать непонятный страх.
– Или он охватывает весь дом, – задумчиво закончил Трент.
Вернувшись из школы на следующий день, Трент созвал общее собрание всех малолетних членов семьи Брэдбери. Началось оно несколько бурно, потому что Лисса обвинила Брайана в нарушении того, что она назвала «торжественной клятвой», а Брайан, глубоко смущенный, обвинил Лори в том, что она подвергла ужасной опасности душу матери, рассказав обо всем Тренту. Хотя он не был точно уверен, о какой душе идет речь (семья Брэдбери принадлежала к унитарной церкви), он ничуть не сомневался, что Лори обрекла душу матери на пребывание в аду.
– Ну что ж, – сказала Лори, – часть вины ты должен принять на себя, Брайан. Ведь это ты вовлек мать во все это дело. Тебе следовало заставить меня поклясться именем Лью. Вот он бы и отправился прямо в ад.
Лисса, самая младшая и настолько добрая, что не хотела, чтобы хоть кто то отправлялся в ад, так расстроилась от этих рассуждений, что заплакала.
– Тише, все вы. – Трент обнял Лиссу и тем ее успокоил. – Что сделано, то сделано, и мне кажется, что все обернется к лучшему.
– Ты так считаешь? – спросил Брайан. Если Трент хвалил что то, Брайан был готов умереть, защищая его точку зрения, это уж само собой разумеется, но Лори поклялась именем матери.
– Нам надо расследовать что то особенное, и, если мы потратим кучу времени на споры, кто из нас прав, а кто виноват, нарушив свое обещание, мы никогда не примемся за дело.
Трент выразительно посмотрел на настенные часы – двадцать минут четвертого. Времени в обрез, чтобы тратить его на дальнейшие убеждения. Их мать встала утром, чтобы приготовить Лью завтрак – два вареных яйца с пшеничным хлебом и мармеладом составляли одну из его многочисленных ежедневных потребностей. После этого она снова легла в постель. Она страдала от ужасной головной боли, мигрени, которая иногда в течение двух или трех дней терзала ее беззащитный (и часто озадаченный) мозг, прежде чем отпустить ее примерно на месяц.
Она вряд ли увидит их на третьем этаже, другое дело папа Лью. Поскольку его кабинет находился в том же коридоре, где была и странная трещина, и они могли рассчитывать, что им удастся избежать его внимания – и его любопытства – только в том случае, если будут вести свое расследование, когда его нет дома. Взгляд Трента на стенные часы означал именно это.
Семья вернулась в Соединенные Штаты за десять дней до того, как Лью предстояло приступить к чтению лекций, но он не мог не бывать в университете, если находился на расстоянии менее десяти миль от него, – рыба не может жить без воды. Он ушел из дома вскоре после полудня с портфелем, набитым материалами, которые собирал по всей Англии и которые имели исторический интерес. Он сказал, что собирается сдать документы в библиотеку для всеобщего пользования. По мнению Трента, это означало, что Лью набьет ими один из выдвижных ящиков своего стола, затем запрет кабинет и отправится в преподавательскую гостиную исторического факультета. Там он будет пить кофе и судачить с приятелями, именно с приятелями, потому что, как известно было Тренту, считалось, что среди преподавателей только у дурака могут быть приятели в собственном колледже, в противном случае говорят о коллегах. Так или иначе, Лью не было дома, и это было хорошо. Но он мог вернуться в любую минуту, и это могло кончиться плохо. И все таки у них оставалось время, возможно, до пяти часов, и Трент решил, что глупо тратить его на выяснение того, кто кого в чем заставил поклясться.
– Слушайте меня, ребята, – сказал он и с удовольствием отметил, что все трое действительно его слушают, забыв о взаимных обвинениях и предвкушая волнения, связанные с расследованием. Кроме того, их взволновало, что Трент не сумел объяснить, что же на самом деле нашла Лисса. Все трое, подобно Брайану, верили в Трента, хотя и в разной степени. Если старший брат был озадачен чем то, если считал что то странным и даже не исключал, что это может оказаться просто поразительным, значит, думали они, так оно и есть.
Лори высказала общую точку зрения:
– Ты только объясни нам, что нужно делать, Трент, и мы сделаем это.
– Хорошо, – кивнул Трент. – Прежде всего нам нужны некоторые вещи. – Он глубоко вздохнул и принялся объяснять, какие именно.


***

После того как они собрались перед щелью на третьем этаже в конце коридора, Трент поднял Лиссу, чтобы она могла светить прямо в щель фонариком – тем самым маленьким фонариком, которым пользовалась мать, когда осматривала их уши, глаза и носы в случае болезни. Все видели в глубине щели металл. Он был недостаточно гладким, чтобы отражать свет фонаря, но все таки имел шелковистый блеск. По мнению Трента, это была сталь, а может, и какой нибудь сплав. – Что такое сплав? – поинтересовался Брайан.
Трент молча покачал головой. Он и сам не знал точного ответа и повернулся к Лори, попросив передать ему дрель.
Брайан и Лисса обеспокоенно переглянулись, когда Лори вручила дрель старшему брату. Они взяли дрель в подвале, превращенном в мастерскую, – единственном месте в доме, принадлежавшем некогда их настоящему отцу. Папа Лью спускался сюда всего несколько раз, после того как женился на Кэтрин Брэдбери. Младшие дети знали это ничуть не хуже Трента и Лори. Вряд ли папа Лью заметит, что кто то пользуется дрелью, их больше пугало сверление отверстий в стенах рядом с его кабинетом. Ни один из них не произнес этого вслух, но Трент прочитал страх на обеспокоенных лицах.
– Смотрите, – сказал он, держа дрель так, чтобы все видели ее. – Я вставил иглообразное сверло. Видите, какое оно крошечное? А поскольку мы собираемся сверлить только за картинами, мне кажется, что беспокоиться не о чем.
По стенам коридора было развешано с дюжину гравюр с видами Титусвилля, где жила семья Брэдбери. Это были очень старые (и в основном малопривлекательные) виды, причем половина гравюр находилась за дверью, ведущей в кабинет, недалеко от встроенного в стену шкафа, где хранились чемоданы.
– Он никогда не смотрит на них, а уж заглядывать под них и вовсе не станет, – согласилась Лори.
Брайан кончиком пальца коснулся острия сверла и согласно кивнул. Лисса сделала то же самое. Если Лори считала, что в этом нет опасности, ее, по видимому, на самом деле не было; если Трент говорил то же самое, все было в порядке. А если оба придерживались единой точки зрения, сомневаться не приходилось.
Лори сняла гравюру, которая висела ближе других к трещине, и передала ее Брайану. Трент начал сверлить. Они стояли вокруг, наблюдая за ним, подобно полевым игрокам в бейсбол, подбадривающим своего подающего в особенно напряженные моменты игры.
Сверло легко вошло в стену, и образовавшееся отверстие было именно таким крошечным, как и обещал Трент. Темный квадрат на обоях тоже успокаивал. Это означало, что до того, как Лори сняла картину со стены, никому не приходило в голову заглянуть за гравюру, изображающую общественную библиотеку Титусвилля.
Вскоре Трент перестал сверлить и изменил направление вращения, освобождая сверло.
– Почему ты не сверлишь? – спросил Брайан.
– Наткнулся на что то твердое.
– Здесь тоже металл? – спросила Лисса.
– Похоже, да. Во всяком случае, это не древесина. Давайте посмотрим. – Он посветил фонариком в отверстие, наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую и решительно потряс головой. – Что то ничего не вижу. Давайте поднимем Лиссу.
Лори и Трент подняли сестренку, и Брайан передал ей фонарик. Лисса прищурилась и заглянула внутрь.
– Точно, как в той трещине, что я нашла, – заключила она.
– Окей, – скомандовал Трент. – Следующая картина.
Сверло коснулось металла и за второй гравюрой, и за третьей. За четвертой – на этот раз совсем рядом с дверью кабинета Лью – сверло погрузилось до отказа. Когда подняли Лиссу, девочка сказала, что она увидела «розовую вату».
– Точно, изоляция, про которую я тебе говорил, – повернулся Трент к Лори. – Теперь попробуем с другой стороны.
На восточной стороне коридора им пришлось просверлить отверстия за четырьмя картинами, прежде чем они натолкнулись на дранку и затем изоляцию за штукатуркой. И в тот момент, когда они вешали последнюю гравюру, послышался шум старого «порше», оповещавший, что Лью въехал во двор.
Развешивать картины взялся Брайан. Поднимая четвертую, парнишка, встав на цыпочки, уже дотянулся до крюка, но выронил ее. Лори успела вытянуть руки и ухватилась за раму в последний момент, не дав картине упасть. Мгновение спустя она дрожала так сильно, что вынуждена была передать гравюру Тренту, опасаясь, что сама уронит ее.
– Повесь, – сказала она, глядя на старшего брата испуганными глазами. – Я уронила бы ее, если бы думала о том, что делаю, честное слово.
Трент повесил картину, на которой были изображены экипажи с лошадьми, катящиеся по городскому парку, и заметил, что она висит не совсем ровно. Он протянул руку, чтобы поправить раму, и судорожно отдернул ее, прежде чем коснулся пальцами. Для младших сестер и брата Трент был почти богом, однако сам он прекрасно понимал, что все еще мальчик. Но и мальчик – если у него даже половина взрослых мозгов – знает: коль дело вроде этого не ладилось, лучше побыстрее смыться. Трент как то сообразил, что если он будет продолжать возиться с картиной и дальше, она точно упадет, осыпав пол разбитым стеклом.
– Бегите отсюда! – шепнул он. – Все вниз! В комнату с телевизором!
Внизу хлопнула дверь – Лью вошел в дом.
– Но картина висит косо! – запротестовала Лисса. – Трент, она…
– Не важно! – перебила ее Лори. – Делай, как сказал Трент!
Трент и Лори посмотрели друг на друга широко открытыми глазами. Если Лью вошел в кухню сделать себе сандвич, чтобы дотерпеть до ужина, все обойдется. Если же нет, он встретит Лиссу и Брайана на лестнице. Стоит ему взглянуть на них, и он сразу заподозрит что то неладное. Младшие дети Брэдбери были достаточно большими, чтобы промолчать, но отнюдь не скрыть свои чувства на лицах.
Брайад и Лисса припустили бегом по коридору.
Трент с Лори последовали за ними, но не так быстро и настороженно прислушиваясь. Наступил почти невыносимо волнующий момент, когда слышались только шаги младших на лестнице, а затем Лью рявкнул на них из кухни:
– Вы не можете ходить тише?! Ваша мать отдыхает!
Если такой вопль не разбудит ее, подумала Лори, то не разбудит и ничто другое.


***

Поздно вечером, когда Трент засыпал, Лори, открыв дверь его комнаты, вошла и села к нему на кровать.
– Он не нравится тебе, но это еще не все, – сказала она.
– Что? – спросил Трент, осторожно приоткрывшая один глаз.
– Лью, – тихо заметила Лори. – Ты ведь знаешь, кого я имею в виду, Трент.
– Да.
– согласился он, сдаваясь. – Ты права. Я не люблю его.
– И ты боишься его, правда?
– Да. Немного, – ответил Трент после долгой паузы.
– Только немного?
– Может быть, чуть больше, чем немного. – Трент подмигнул Лори, рассчитывая на ответную улыбку, но Лори серьезно смотрела на него, и Трент снова отступил. Ее не удастся увести в сторону, по крайней мере сегодня вечером.
– Почему?
Ты думаешь, он может причинить нам боль?
Лью часто кричал на них, но никогда не наказывал физически. Нет, внезапно вспомнила Лори, это не совсем так. Однажды, когда Брайан вошел к нему в кабинет не постучавшись, Лью отшлепал его. Жестоко. Брайан попытался не плакать, но в конце не выдержал. И мама тоже плакала, хотя не пыталась помешать наказанию. Но она, должно быть, что то ему сказала, потому что Лори слышала, как Лью кричал на нее.
А свелось все к тому, что Лью отшлепал Брайана, чего никак нельзя было отнести к издевательству над малолетним. Да и Брайан, говоря по правде, бывал невыносим, если ему этого очень хотелось.
Сделал ли Брайан это в тот вечер намеренно? – подумала теперь Лори. Или Лью отшлепал ее брата, заставив его плакать, только за случайную ошибку маленького мальчика? Она не знала этого и, внезапно, интуитивно почувствовав это, подумала о том, что, может быть, Питер Пэн был не так уж не прав, не желая становиться взрослым. Она не была уверена, что ей хочется узнать, как все обстояло на самом деле. Но в чем она была убеждена, так это в том, кто был по настоящему невыносимым в этом доме.
Она заметила, что Трент не ответил на ее вопрос, и толкнула его в бок.
– Язык откусил?
– Просто думаю, – сказал он. – Это непростой вопрос, ты знаешь это?
– Да, – тихо призналась она. – Я знаю.
На этот раз она дала ему время подумать.
– Нет, – сказал он наконец и сплел пальцы за головой. – Я не думаю, что он пойдет на это, Килька. – Она не выносила, когда он называл ее так, но сейчас решила пропустить это мимо ушей. Она не могла припомнить случая, чтобы Трент когда либо говорил с ней так серьезно и внимательно. – Я не думаю, что он пойдет на это.., но считаю, что он может, что это у него в характере. – Трент приподнялся на локте и посмотрел на сестру еще серьезнее. – Но я думаю, что он причиняет боль маме, и с каждым днем все сильнее.
– Она жалеет, правда? – спросила Лори и вдруг почувствовала, что ей хочется плакать. И почему только взрослые ведут себя иногда так глупо, когда возникают вопросы, столь очевидные для детей? Просто хочется дать им Хорошего пинка под зад. – Она с самого начала не хотела ехать в Англию.., и он иногда так на нее кричит…

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.