Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Дом на Кленовой улице Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

– Не забудь про головные боли, – мрачно заметил Трент. – Те самые, в которых, он считает, мама убеждает себя сама. Да, она наверняка жалеет.
– Она когда нибудь решит.., ты знаешь…
– Развестись с ним?
– Да, – с облегчением выдохнула Лори. Она не была уверена, что сможет произнести это слово, и, если бы поняла, до какой степени она дочь своей матери, сама ответила бы на этот вопрос.
– Нет, – ответил Трент. – Только не мама.
– Тогда мы ничего не можем поделать, – вздохнула Лори.
– Ты так считаешь? – произнес Трент так тих», что она едва расслышала его.
За следующие полторы недели ребята, используя время, когда их никто не видел, просверлили множество маленьких отверстий и в своих собственных комнатах за плакатами, и позади холодильника в нише (Брайан сумел протиснуться туда и пустить в ход дрель), и в кладовых нижнего этажа. Трент даже просверлил отверстие в стене столовой, вверху, в одном из углов, где всегда темно. Он стоял на лесенке, а Лори удерживала ее.
Металла больше нигде не было. Только дранка.
Дети на время забыли о том, что произошло.


***

Примерно месяц спустя, после того как Лью приступил к работе, Брайан подошел к Тренту и сказал ему, что на третьем этаже в штукатурке появилась новая трещина и под ней виден металл. Трент и Лисса немедленно отправились посмотреть. Лори еще была в школе, на репетиции оркестра.
Так же как и в случае с первой трещиной, их мать слегла с головной болью. Настроение Лью улучшилось после того, как он вернулся к своей преподавательской работе в колледже (Трент и Лори ожидали этого), однако прошлым вечером между ним и матерью разразился отчаянный спор из за ужина, который Лью хотел организовать для преподавателей исторического факультета. Больше всего на свете бывшая миссис Брэдбери ненавидела званые ужины для преподавателей колледжа, на которых ей приходилось играть роль гостеприимной хозяйки. И тем не менее Лью сумел настоять на своем, и она в конце концов была вынуждена сдаться. Теперь она лежала в затененной спальне с задвинутыми шторами с влажным полотенцем на лбу и бутылкой фиоринала на ночной тумбочке, пока Лью, хлопая коллег по спине, раздавал приглашения в преподавательской гостиной факультета.
Новая трещина была на западной стороне коридора, между дверью, ведущей в кабинет, и лестничной площадкой.
– Ты уверен, что видел в ней металл? – спросил Трент. – Мы ведь проверяли эту сторону, Брайан.
– Посмотри сам, – предложил Брайан.
На этот раз им не потребовался фонарик – трещина была шире, и, вне всякого сомнения, в глубине виднелся металл.
Внимательно осмотрев трещину, Трент сказал, что ему нужно сходить в скобяной магазин, причем немедленно.
– Зачем? – удивилась Лисса.
– Надо купить штукатурку. Не хочу, чтобы он заметил эту трещину, – ответил Трент. – Особенно металл в глубине, – добавил он.
Лисса нахмурилась.
– Но почему, Трент?
Он не знал ответа на этот вопрос. По крайней мере пока.


***

Они снова принялись сверлить отверстия и на этот раз обнаружили металл во всех стенах третьего этажа, включая и кабинет Лью. Трент прокрался туда с дрелью однажды днем, когда отчим был в колледже, а мать делала покупки для предстоящего званого ужина.
Бывшая миссис Брэдбери выглядела бледной и осунувшейся – даже Лисса обратила на это внимание, – но когда кто нибудь из детей спрашивал ее о самочувствии, она всегда, улыбаясь тревожной, преувеличенно бодрой улыбкой, отвечала им, что чувствует себя великолепно, лучше, чем когда бы то ни было. Лори, которая умела задавать прямые вопросы, сказала ей, что она слишком похудела. «О нет, – ответила мать, – Лью считает наоборот – в Англии я слишком растолстела. Приходилось часто принимать приглашения на чай с множеством сладостей. Я просто пытаюсь снова приобрести былую форму, вот и все».
Лори видела, что это не так, но даже она не решалась прямо сказать матери об этом. Если бы все четверо вместе пришли к ней – так сказать, напали на нее разом, – ответ мог бы быть иным, но даже Трент не додумался до этого.
Один из дипломов Лью висел на стене в рамке над его столом. Пока остальные дети, трусливо озираясь, переминались на ногах у двери кабинета, Трент снял его со стены, положил на стол и просверлил крохотное отверстие в центре квадрата на месте, где он висел. На глубине двух дюймов сверло наткнулось на металл.
Трент аккуратно повесил диплом на место, позаботившись, чтобы он висел ровно, и вышел из кабинета.
Лисса расплакалась от облегчения, и Брайан – следом за ней. Он сам себе был противен из за такой слабости, но ничего не мог поделать с собой. Лори пришлось напрячься, чтобы не последовать их примеру.
Они просверлили через равные интервалы отверстия в стенах на лестнице, ведущей на второй этаж, и там тоже обнаружили металл. Металл был скрыт за штукатуркой на той половине коридора второго этажа, которая выходила к передней части дома. В комнате Брайана металл был повсюду, а в комнате Лори – только в одной стене.
– Он еще не кончил расти здесь, – мрачно заявила Лори.
Трент удивленно посмотрел на нее.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
Прежде чем она успела ответить, Брайана осенило:
– Попробуй пол, Трент! – сказал он. – Посмотрим, есть ли металл в полу.
Пожав плечами, Трент начал сверлить пол в комнате Лори. Сверло не встретило сопротивления, но, когда он откинул коврик у собственной кровати и попытался сверлить там, скоро наткнулся на твердую сталь.., или что то не менее твердое.
Затем, по настоянию Лиссы, он встал на стул и, прищурив глаза от пыли, сыпавшейся ему в лицо, просверлил отверстие в потолке.
– Точно, – сказал он через несколько мгновений. Тоже металл. Давайте кончать. На сегодня хватит.
Одна Лори заметила, как встревожился Трент.


***

Тем же вечером, когда в доме выключили свет, Трент пришел в комнату Лори, и та даже не стала притворяться, что спит. Говоря по правде, оба они не спали толком последние две недели.
– Что ты имела в виду? – прошептал Трент, садясь на кровать рядом с ней.
– О чем ты? – Лори приподнялась на локте.
– Ты сказала, что он еще не кончил расти здесь, в твоей комнате. Что ты имела в виду?
– Брось, Трент, ты ведь не такой глупый.
– Согласен, не глупый, – кивнул он и, отбросив всякое притворство, добавил: – Может быть, мне просто хочется, чтобы ты произнесла это вслух, Килька.
– Будешь обзывать меня Килькой, никогда не услышишь.
– Ну хорошо. Лори, Лори, Лори. Теперь ты довольна?
– Да. Этот металл растет по всему нашему дому. – Она замолчала. – Нет, не совсем так. Он растет и под домом.
– Нои это не совсем так.
Лори задумалась.
– Окей, – вздохнула она. – Он растет внутри дома. Он крадет у нас дом. Теперь ты доволен, мистер Умник?
– Крадет дом… – Трент молча уставился на плакат с Крисси Хайнд, словно обдумывая сказанное Лори. Наконец он кивнул, и на его лице заиграла улыбка, которая так ей нравилась. – Да, это похоже на правду.
– Как ни назови все это, смахивает на то, что он ведет себя, будто живой.
Трент кивнул. Он уже думал об этом. Он не знал, может ли металл быть живым, но другого объяснения найти не мог, по крайней мере пока.
– Но и это не самое худшее.
– Вот как?
– Он делает это незаметно, тайком. – Ее глаза, торжественно устремленные в его глаза, были огромными и испуганными. – Вот это нравится мне меньше всего. Я не знаю, с чего началось или что все значит, это меня меньше интересует. Но все происходит незаметно, вот что плохо.
Лори сунула пальцы в свои густые светлые волосы и отбросила пряди с висков. Этот нервный бессознательный жест болезненно напомнил Тренту об их отце – его волосы были такого же цвета.
– Мне кажется, что то вот вот должно случиться, Трент, только я не знаю что. Это напоминает мне кошмарный сон, из которого ты никак не можешь выбраться полностью. С тобой когда нибудь такое бывает?
– Случается, только редко. Но я знаю, что то должно случиться. И даже, может быть, догадываюсь, что именно.
Лори мгновенно села на кровати и схватила его за руки.
– Ты знаешь? Что? Что должно случиться?
– Я пока не уверен. – Трент встал. – Мне кажется, что я знаю, но я еще не готов сказать. Мне нужно еще осмотреть дом.
– Если мы еще насверлим отверстий, дом может развалиться!
– Я ведь не сказал, что нужно сверлить, просто хочу осмотреть дом со всех сторон.
– Что ты надеешься увидеть?
– То, что еще не появилось, что еще не выросло. Но когда оно вырастет, я не думаю, что оно сможет укрыться от нас.
– Ну скажи мне, Трент!
– Пока нет, – сказал он и чмокнул ее в щеку. – Не забудь – кильки умирают от любопытства.
– Я ненавижу тебя! – воскликнула Лори и снова плюхнулась на кровать, закрыв голову простыней. Но теперь, после разговора с Трентом, она чувствовала себя лучше и спала, как не спала несколько последних ночей.


***

Трент обнаружил то, что искал, за два дня до званого ужина. Поскольку он был старшим сыном, то должен был бы заметить, что у матери болезненный вид – кожа обтянула скулы, а ее бледное лицо приобрело неприятный желтый оттенок. Ему следовало бы заметить и то, как часто мать потирает виски, хотя она отрицала, что у нее приступ мигрени или он был недавно.
Однако все это проходило мимо Трента. Он был слишком занят поисками.
За четыре или пять дней, прошедших после его вечернего разговора с Лори, и до того дня, когда он наконец нашел то, что искал, Трент обшарил каждый угол, каждый шкаф и каждую кладовку старого большого дома по крайней мере раза три. Он не меньше пяти шести раз пролезал через узкий проход на чердак над кабинетом Лью и побывал в большом старом погребе.
Именно в погребе он нашел то, что искал.
Это не значит, что он не обнаруживал странностей в других местах; они попадались ему повсюду. Так, он увидел шарообразную ручку из нержавеющей стали, которая выступала из потолка кладовки на втором этаже. Изогнутая металлическая арматура непонятного назначения появилась в боковой стене встроенного шкафа на третьем этаже, где хранились чемоданы. Она была тускло серой, гладко отполированной.., пока Трент не коснулся ее. Стоило ему протянуть к ней руку, как арматура потемнела, стала темно розовой, и где то глубоко в стене он услышал негромкое, но мощное гудение. Трент тут же отдернул руку, словно стержень был горячим (после того как он покраснел, словно горелка на электрической плите, Трент готов был поклясться, что арматура и в самом деле была горячей). Как только он убрал руку, изогнутый металлический стержень снова приобрел серый цвет. Гудение тут же прекратилось.
Накануне, за день до этого, он поднялся на чердак и увидел там паутину тонких переплетающихся кабелей, выходящих из темного угла под карнизом. Трент, потный и грязный, ползал по чердаку на четвереньках, когда вдруг заметил это поразительное явление. Он замер, глядя сквозь спутанные волосы, как кабели растут словно ниоткуда (по крайней мере так ему казалось), касаясь друг друга, переплетаясь между собой, будто единое целое. Похоже было, что они продолжали двигаться до тех пор, пока не достигли двери, а там просверлили отверстия и закрепились в окружении маленьких кучек опилок. Создавалось впечатление, что они образовали гибкую сеть, которая выглядела очень прочной, способной удержать дом при резких ударах и сильном раскачивании.
Откуда ждать сильных ударов?
Что станет причиной резких толчков?
И снова Тренту показалось, что он знает причину. В это трудно было поверить, но ему казалось, что он знает.
В северном углу погреба, вдали от мастерской и отопительной печи, была маленькая кладовая. Их настоящий отец называл ее своим винным погребом. Хотя он хранил там всего пару дюжин бутылок дешевого вина – он называл его самогоном, и мать всегда смеялась, услышав это слово, – все они были аккуратно уложены на крестообразных стеллажах, которые он сделал сам.
Лью заходил сюда еще реже, чем в мастерскую, – он не пил вина. И хотя мать прежде нередко выпивала стаканчик другой вместе с отцом, теперь и она перестала. Трент вспомнил, каким грустным стало ее лицо в тот раз, когда Брайан спросил ее, почему она больше не пьет вина, когда сидит перед камином.
– Лью не одобряет вино, – сказала она тогда Брайану. – По его мнению, это дурная привычка.
На двери винного погреба висел замок, но он висел здесь лишь для того, чтобы дверь не открывалась и внутрь не попадал жар от печи. Ключ висел рядом, но Тренту он был не нужен. После своего первого посещения погреба он не закрыл замок, и он оставался открытым. Отсюда Трент сделал вывод, что никто не подходил к этому углу погреба.
Его не слишком удивил кислый запах разлитого вина, который он почувствовал, когда подошел к двери; это было еще одним доказательством того, что они с Лори уже знали, – во всем доме происходили перемены, тихо и незаметно. Трент открыл дверь и, хотя то, что он увидел внутри, напугало его, ничего особенного он не обнаружил.
Металлические конструкции, вырвавшиеся из двух противоположных стен винного погреба, раздавили стеллажи. Бутылки «Боллингера», «Мондави» и «Баттиглий» упали на пол, вино разлилось. Как и с кабелями на чердаке, происходящее здесь еще не закончилось. Проникавший откуда то яркий свет слепил глаза и даже вызвал у Трента легкую тошноту.
Здесь, однако, не было ни кабелей, ни изогнутых распорок. В винном погребе его настоящего отца выросли сооружения, похожие на корпуса приборов, консоли и контрольные панели. Прямо у него на глазах на металле возникали смутные очертания головок возбужденных змей, которые потом, становясь четче, превращались в приборы, циферблаты и считывающие устройства. Замигали лампочки.
Глубокий вздох сопровождал этот акт созидания.
Трент осторожно переступил порог кладовки. Оказавшись в этом небольшом помещении, он чихнул – консоли и контрольные панели, вырастающие из старого бетона, подняли целое облако пыли.
Его внимание привлек особенно яркий красный свет. Оказалось, что это светятся цифры на каком то металлическом сооружении, выдвигающемся из консоли. Оно походило на кресло, хотя всякий, кто пожелал бы в него присесть, явно не счел бы его особенно удобным, по крайней мере для человеческой фигуры, содрогнувшись, подумал Трент.
Цифры под стеклом прорисовывались на одном из подлокотников изогнутого кресла – если это было кресло, – и они менялись:
72.34.18, через секунду уже:
72.34.17, а затем:
72.34.16.
Трент взглянул на свои наручные часы с секундной стрелкой и убедился, что глаза его не обманывают. Кресло могло быть креслом, а может быть, и чем то другим, однако цифры под стеклом, несомненно, были дискретными часами, причем отсчет времени велся в обратную сторону. Говоря точнее, они отсчитывали время, остававшееся до какого то момента. А что случится, когда на циферблате цифры перепрыгнут в конце концов с 00.00.01 и покажут 00.00.00?
То есть примерно через трое суток.
Трент почти не сомневался в том, что тогда будет. Всякий американский мальчик знает, что случается, когда стрелки часов, на которых отсчет ведется в обратную сторону, наконец достигают нуля, – это будет или взрыв, или старт космического корабля.
В то же время он подумал, что здесь слишком много оборудования, слишком много приборов для обычного взрывного устройства. Что то явно проникло в дом, пока они находились в Англии. Возможно, какая нибудь спора, которая летала в космическом пространстве в течение миллиарда лет, попала в поле тяготения Земли. Пролетела через атмосферу подобно зонтичному семени одуванчика, захваченному легким бризом, и опустилась наконец через дымовую трубу в дом семьи Брэдбери в Титусвилле, штат Индиана.
Конечно, могло произойти и что то совсем иное, но мысль о космических спорах особенно понравилась Тренту, и хотя он был старшим из детей Брэдбери, он все еще был достаточно молод и мог спать крепким сном, съев в девять часов порцию пиццы пепперони, и был совершенно уверен в собственной проницательности н интуиции. В конце концов, это не так важно, правда? Имеет значение то, что действительно происходит.
Что должно произойти.
Когда Трент на этот раз вышел из винного погреба, он не только запер висячий замок, но и забрал с собой ключ.


***

На званом ужине для преподавателей, приглашенных Лью, случилось нечто ужасное. Это произошло в четверть девятого, всего лишь через сорок пять минут после того, как пришли первые гости. Трент с Лори потом слышали, как Лью кричал на их мать за то, что она не проявила уважение к нему – с самого начала ужина глупо вела себя. Подожди она до десяти вечера, и в гостиной было бы с полсотни гостей, да и не только там, но и в столовой, кухне и второй гостиной.
– Что случилось с тобой, черт побери?! – услышали Трент с Лори, и Трент почувствовал, как рука сестры заползла в его ладонь, словно маленькая холодная мышка, и крепко сжал ее. – Неужели ты не понимаешь, что люди станут говорить об этом? Неужели ты не знаешь, что сотрудники факультета все обсасывают в своих разговорах? Боже мой, Кэтрин, хуже ты просто ничего не могла сделать!
Единственным ответом их матери были тихие, беспомощные рыдания, и на мгновение Трента охватила ужасная, безудержная вспышка ярости. Зачем она вообще вышла за него замуж?! Неужели она заслуживает такого обращения, даже если совершила глупость?
Испытывая глубокий стыд по поводу собственных мыслей, он укрыл их в самом дальнем уголке своего сознания и повернулся к Лори. С ужасом увидел, что по ее щекам текут слезы, и безмолвная печаль в ее глазах словно ножом пронзила его сердце.
– Ничего себе вечеринка, правда? – прошептала она, вытирая щеки ладонями.
– Точно, Килька, – сказал он и обнял девочку, чтобы та могла плакать ему в плечо незаметно для других. – Она займет достойное место среди десяти самых важных событий этого года, можешь не сомневаться.


***


 
< Пред.   След. >
Печать на баннере ra-luxury.ru. | http://horecamsk.ru/ мармит настольный eksi bm165bt3 с подогревом купить.
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.