Подпишись на RSS! Добавь в свой ридер!

Понравились рассказы?
 
Дом на Кленовой улице Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

Оказалось, что Кэтрин Эванс (которой никогда так отчаянно не хотелось снова стать Кэтрин Брэдбери) обманывала всех. У нее была ужасная мигрень не один или два дня, а последние две недели. За это время она почти ничего не ела, похудела на пятнадцать фунтов. И когда она поднесла поднос с закусками Стивену Кратчмеру, декану исторического факультета, и его жене, все поплыло у нее перед глазами, мир померк перед ней. И она беспомощно рухнула на пол, обрызгав дорогое платье от Нормы Камали, купленное миссис Кратчмер именно для этого ужина.
Брайан с Лиссой услышали шум и сползли по лестнице в своих пижамах, чтобы посмотреть, что там происходит, хотя им обоим – по правде говоря, всем четверым детям Брэдбери – отчим строжайше запретил спускаться с верхнего этажа после начала вечеринки.
– Университетские преподаватели не любят, когда на таких ужинах присутствуют дети, – резко бросил им Лью сегодня днем. – Это создает не то впечатление.
Когда они увидели свою мать лежащей на полу в окружении стоящих на коленях обеспокоенных гостей (среди них не было только миссис Кратчмер, которая побежала на кухню, чтобы замыть холодной водой жирные пятна на платье, прежде чем они впитаются в ткань), они забыли о суровом приказе своего отчима и кинулись к матери. Лисса плакала, Брайан вовсе рыдал. По дороге Лисса ухитрилась ударить по левой почке руководителя группы азиатских исследований. Брайан, который был на два года старше и на тридцать фунтов тяжелее, сумел добиться большего: он так толкнул профессора англичанку, упитанную даму в розовом платье и модных вечерних туфлях с загнутыми носками, что она села прямо в камин. Потрясенная, вся в серо черной золе, она долго не могла выбраться оттуда.
– Ма! Мама! – кричал Брайан и тормошил бывшую Кэтрин Брэдбери. – Мамочка! Проснись!
Миссис Эванс шевельнулась и застонала.
– Убирайтесь наверх, – холодно сказал Лью. – Оба.
Когда они не проявили желания повиноваться, Лью сжал плечо Лиссы с такой силой, что она взвизгнула от боли. Его глаза сверкали на смертельно побледневшем лице, только на щеках выступили красные пятна, яркие, как румяна, купленные в дешевом магазине.
– Я займусь этим, – прошипел он сквозь так сильно стиснутые зубы, что они не разжались даже для того, чтобы говорить. – Вместе со своим братом немедленно убирайся наверх…
– Прочь руки от нее, сукин ты сын, – отчетливо произнес Трент.
Лью и все, кто пришел достаточно рано и стал свидетелем этого развлечения, повернули головы к проходу между гостиной и коридором. Там плечом к плечу стояли Трент и Лори. Трент был бледен, как и его отчим, но лицо его выглядело спокойным и решительным.
Здесь присутствовали люди – их было, правда, не много, – которые были знакомые первым мужем Кэтрин Эванс, и позднее единодушно признали, что сходство между отцом и сыном было поразительным. Им даже показалось, что Билл Брэдбери восстал из мертвых, чтобы выступить против своего чрезмерно раздражительного заместителя.
– Я требую, чтобы вы вернулись наверх, – проговорил Лью.
– Все четверо. Происходящее здесь вас не касается. Ничуть не касается.
В комнату вошла миссис Кратчмер. Грудь ее платья от Нормы Камали была влажной, но достаточно чистой.
– Уберите свою руку от Лиссы, – потребовал Трент.
– И оставьте в покое нашу маму, – добавила Лори.
Миссис Эванс теперь удалось сесть. Она держалась руками за голову, ошеломленно оглядываясь по сторонам. В голове, казалось, что то лопнуло, как воздушный шарик, боль тут же прошла, но она осталась слабой и потерявшей ориентацию. Зато тот кошмар, который она терпела последние две недели, миновал. Она понимала, что сделала что то ужасное, поставила Лью в неловкое положение, может быть, даже опозорила его, но в данный момент она испытывала лишь облегчение оттого, что боль отпустила ее. Стыд придет позже. А сейчас она хотела лишь одного – подняться наверх – очень медленно – и лечь в постель.
– Вы будете наказаны за это, – произнес Лью, глядя на своих четырех приемных детей при почти полной тишине потрясенной гостиной. Он посмотрел на них, поочередно переводя взгляд с одного на другого, словно прикидывая размеры и степень их преступления. Когда его взгляд опустился на Лиссу, она заплакала.
– Я приношу извинения за их плохое поведение, – сказал Лью, обращаясь к находящимся в комнате. – Моя жена не воспитывает их должным образом. Им нужна хорошая английская няня.
– Не будьте ослом, Лью, – заметила миссис Кратчмер.
Ее голос был очень громким, хотя не слишком мелодичным; он чем то походил на ослиный рев. Брайан вздрогнул, обнял сестру и тоже расплакался. – Твоя жена упала в обморок. Детей это встревожило, вот и все.
– Совершенно верно, – поддержала ее профессор англичанка, пытаясь извлечь из камина свое пышное тело. Ее розовое платье было в золе, а лицо украшали полосы сажи. Только ее туфлям с абсурдно загнутыми носами, камин, казалось, не нанес никакого ущерба, да и сама она ничуть не была обеспокоена случившимся. – Дети должны заботиться о своих матерях. А мужья – о женах.
Говоря это, она с презрением взглянула на Лью Эванса, но Лью не заметил этого взгляда: он следил за тем, как Трент и Лори помогали матери подняться по лестнице. Лисса и Брайан шли за ними подобно почетной страже.
Вечеринка продолжалась. Неприятный инцидент постарались более или менее забыть, как это обычно случается на вечеринках, где собираются преподаватели колледжей. Миссис Эванс (которая спала ночью не больше трех часов) заснула почти в тот же миг, как голова ее коснулась подушки, и дети слышали доносящиеся снизу веселые шутки Лью.
Трент даже заподозрил, что он испытывает теперь облегчение, когда ему больше не приходятся беспокоиться о своей суетящейся, перепуганной жене мышке.
Лью так ни разу и не покинул за весь вечер своих гостей и не поднялся взглянуть на больную жену.
Ни разу. До тех пор, пока все не разошлись.
После того как последний гость покинул дом, он поднялся тяжелым шагом наверх и приказал жене встать. И она послушно сделала это, повинуясь приказу, как привыкла повиноваться каждому его слову с того момента, как священник соединил их узами брака.
Лью сунул голову в комнату Трента и смерил детей яростным взглядом.
– Я знал, что застану всех вас здесь, – удовлетворенно произнес он. – Задумываете новые безобразия? Как вы сами понимаете, всех вас ждет наказание. И непременно. Завтра. А сегодня отправляйтесь по своим комнатам и думайте об этом. И никаких фокусов больше, запомните.
Ни Лисса, ни Брайан и не думали ни о каких «фокусах» – они слишком устали физически и душевно, и потому легли в постели и тут же уснули. Однако Лори, несмотря на строгий приказ папы Лью, вернулась в комнату Трента, и они оба, потрясенные и встревоженные, слушали, как их отчим отчитывал мать за то, что она осмелилась упасть в обморок на организованной им вечеринке.., и как плакала женщина, не произнося ни единого слова в свое оправдание.
– Трент, что же мы будем делать? – спросила Лори приглушенным голосом, прижимаясь к его плечу.
Лицо Трента было бледным и поразительно спокойным – Делать? – переспросил он. – Ну что ты! Мы ничего не будем делать, Килька.
– Но как же так, Трент?! Мы должны ей помочь!
– Нет, не должны, – ответил Трент. На его губах по явилась презрительная и какая то пугающая улыбка.  Дом сделает это за нас. – Он посмотрел на часы и что то прикинул. Завтра днем, в три часа тридцать четыре минуты дом все сделает сам.


***

Утром наказания не было; Лью Эванс был слишком занят своим семинаром по последствиям норманнских завоеваний, назначенным на восемь часов. Ни Трент, ни Лори этому не удивились, зато оба были очень благодарны судьбе. Он сказал им, что встретится с ними сегодня вечером в своем кабинете, куда они будут приходить по одному, и там он «определит каждому из них справедливое наказание». Произнес угрозу и тотчас вышел из дома с высоко поднятой головой, крепко сжимая в правой руке портфель Мать их все еще спала, когда его «порше» с ревом пронесет по улице.
Двое младших детей стояли у кухни, обняв друг друга и казались Лори иллюстрацией к сказкам братьев Гримм Лисса плакала. Брайан сдерживался, как полагается муж чине, по крайней мере пока, но был бледен, а под глазами у него виднелись синие круги.
– Он отлупит нас, – сказал Брайан, обращаясь к Трен ту. – А делает он это очень больно.
– Нет, – покачал головой Трент.
Они посмотрели на него с надеждой, но в то же врем, не скрывая сомнения. В конце концов, Лью обещал их вы пороть, и даже Трент не сумеет избежать этого болезненного и позорного наказания.
– Но, Трент… – начала Лисса.
– Слушайте меня. – Трент отодвинул стул от стола и сел на него задом наперед, положив руки на спинку. – Слушайте меня внимательно. Это очень важно, и ни один из вас не должен ничего перепутать.
Младшие сестры и брат молча смотрели на него своими одинаковыми большими зелено голубыми глазами.
– Когда окончатся занятия в школе, вы оба должны идти обратно домой.., но дойдете только до угла. Угла Кленовой и Ореховой. Это понятно?
– Д да, – неуверенно сказала Лисса. – Но почему, Трент?
– Это вам знать не обязательно. – Глаза Трента, тоже зелено голубые, сверкали, но не от хорошего настроения, заметила Лори, более того, в них читалось что то опасное. – Вы должны быть на указанном вам месте в три часа, самое позднее – в четверть четвертого. Стойте у почтового ящика. Вам понятно?
– Да, – ответил Брайан за обоих. – Понятно.
– Мы с Лори уже будем там или подойдем сразу после вас.
– Но как же так, Трент? – удивилась Лори. – У нас занятия в школе не кончаются до трех часов, а потом я должна буду пойти на репетицию оркестра, да и автобус отходит от школы…
– Сегодня мы не пойдем в школу, – прервал ее Трент.
Лисса с ужасом посмотрела на него.
– Трент! – воскликнула она. – Но ведь этого делать нельзя! Это.., это.., значит прогулять занятия в школе!
– На то самое время, – мрачно произнес Трент. – Сейчас вы собирайтесь в школу. Только не забудьте: вы должны быть на углу Кленовой и Ореховой в три часа, в три пятнадцать самое позднее. И что бы ни случилось, не приближайтесь к дому. – Он посмотрел на Брайана и Лиссу так свирепо, что они снова испуганно прижались друг к другу. Даже Лори стало не по себе. – Ждите нас на углу, но ни при каких обстоятельствах не подходите к дому, – сказал он. – Ни при каких.


***

Когда младшие дети ушли в школу, Лори схватила Трента за рубашку и потребовала, чтобы он рассказал ей, что происходит.
– Я знаю, это имеет какое то отношение к тому, что растет у нас в доме, и если ты хочешь, чтобы я прогуливала школу и помогала тебе, ты обязан рассказать мне все, Трент Брэдбери!
– Успокойся, все расскажу. – Трент осторожно высвободил рубашку из рук Лори. – И не волнуйся. Я не хочу, чтобы ты разбудила маму. Если она проснется, то заставит нас идти в школу, а это никуда не годится.
– Ну хорошо, в чем дело? Рассказывай!
– Пошли вниз, – сказал Трент. – Я что то покажу тебе.
Он повел ее вниз, в винный погреб.


***

Трент не был вполне уверен, что Лори согласится с тем, что он намеревался сделать, – это казалось ужасным.., таким бесповоротным.., даже для него самого, – но она согласилась. Если бы речь шла только о том, чтобы вытерпеть норку, которую им посулил папа Лью, Трент не думал, что она согласится с его предложением, но на Лори огромное впечатление произвел вид матери, распростертой без сознания на полу гостиной, – не меньшее, чем на него самого равнодушное отношение к этому их отчима.
– Да, – кивнула Лори мрачно. – Мне кажется, мы должны пойти на это. – Она смотрела на мелькающие цифры на подлокотнике кресла. Сейчас они показывали 07.49.21.
Винный погреб больше не выглядел винным погребом. Здесь все еще пахло кислым вином, это верно, и на полу лежали кучи разбитого зеленого стекла и раздавленные остатки стеллажей для бутылок, изготовленных их отцом, но в остальном погреб напоминал безумный вариант рубки управления на космическом корабле «Энтерпрайз». Дискретные считывающие устройства мигали, менялись, мигали снова. Лампочки гасли и вспыхивали.
– Да, – сказал Трент. – Я тоже так думаю. Этот сукин сын посмел кричать на нее!
– Трент, не надо.
– Он мерзавец! Ублюдок! Сукин сын!
Но это были всего лишь ругательства – толку от них как от свиста на кладбище, и оба понимали это. Зрелище странных инструментов и приборов вызывало у Трента тошноту, наполняя его сомнениями и тревогой. Все это напомнило ему книгу, которую читал вслух отец, когда Трент был еще маленьким: история Мерсера Мейера, где существо по имени Троллуск Пожирающий Марки, запечатал в конверт маленькую девочку и послал ее по почте до востребования. Разве то, что они собирались сделать с Лью Эвансом, чем то отличалось от этого?
– Если мы чего то не предпримем, он убьет ее, – тихо проговорила Лори.
– Что? – Трент так стремительно повернул голову, что у него хрустнула шея. Но Лори смотрела не на брата, а на красные цифры отсчета времени. Они отражались от стекол ее очков, которые Лори надевала, когда шла в школу. Она была словно загипнотизирована и не замечала, что Трент смотрит на нее, может быть, даже не сознавала, что он рядом с ней в погребе.
– Он сделает это не намеренно, – добавила она. – Он будет даже печальным после этого. По моему, он все же любит ее, по своему любит, и она любит Лью. Ты понимаешь – вроде как любит. Но он будет причинять ей все больше и больше страданий. А она будет все время болеть и болеть, пока не наступит день… – Она замолчала, взглянула на него, и что то в ее лице испугало Трента больше, чем все происходящее в их странном, меняющемся, непонятном доме.
– А теперь скажи мне, Трент. – Она сжала его руку. Ее собственная рука была очень холодной. – Скажи мне, как мы собираемся сделать это.


***

Они вместе направились в кабинет Лью. Трент готов был перевернуть там все, но они нашли ключ в верхнем ящике стола аккуратно уложенным в конверт, на котором мелким ровным почерком было написано: «Кабинет». Трент положил ключ в карман. Они вместе вышли из дома в тот момент, когда на втором этаже заработал душ – это означало, что их мать встала.
День они провели в парке. Хотя ни один из них не говорил об этом, день оказался самым длинным в их жизни. Дважды они замечали патрульных полицейских и прятались в общественном туалете, пока те не уходили. Они не могли рисковать – как прогульщиков их могли доставить в школу.
В половине третьего Трент дал Лори монету и проводил к телефону автомату в восточной части парка.
– Ты уверен, что это нужно? – спросила она. – Мне не хочется пугать ее, особенно после того, что она перенесла прошлым вечером.
– Может быть, ты хочешь, чтобы она находилась в доме, когда это произойдет? – спросил Трент.
Лори без дальнейших возражений опустила монету в автомат.
Долго никто не брал трубку, и она подумала, что мать куда то пошла. Это могло быть к лучшему, но могло оказаться и опасным – она вполне могла вернуться домой как раз перед…
– Трент, мне кажется, что ее нет до…
– Алло? – послышался в трубке сонный голос миссис Эванс.
– Привет, мама, – сказала Лори. – Я уж подумала, что тебя нет дома.
– Я снова легла в постель, – ответила мать, смущение засмеявшись. – Что то мне все время хочется спать. На верное, когда я сплю, то забываю о том, как ужасно вела себя прошлым вечером…
– О, мама, в этом не было ничего ужасного. Когда человек падает в обморок, это происходит совсем не потому, что ему так хочется.
– Лори, почему ты решила позвонить мне? Что нибудь случилось?
– Видишь ли, мама… Трент сильно ткнул ее в бок.
Лори, явно терявшая прежнюю решимость (казалось, она даже стала меньше ростом), тут же выпрямилась.
– Я повредила себе ногу в гимнастическом зале. Ничего страшного.., чуть чуть. Все в порядке.
– Что с тобой произошло? Боже мой, ты звонишь не из больницы?
– Ну что ты, мама, нет, – поспешно ответила Лори. – Я всего лишь растянула колено. Миссис Китт просит тебя прийти в школу и забрать меня домой пораньше. Я не уверена, что смогу дойти до дома сама. Нога очень болит.
– Я сейчас же приеду. Постарайся не двигаться, милая. Не исключено, что ты порвала связку. Медсестра с тобой?
– Она вышла куда то. Не беспокойся, мама, я буду вести себя очень осторожно.
– Ты будешь в кабинете медсестры?
– Да, – сказала Лори. Лицо ее было таким же красным, как управляемый по радио игрушечный автомобильчик Брайана.
– Сейчас приеду.
– Спасибо, мама. До свидания.
Она повесила трубку и, посмотрев на Трента, глубоко вздохнула и как то жалобно выдохнула.
– Мне было так смешно, – произнесла она, едва не плача.
Старший брат обнял ее.
– Ты все сделала отлично, – сказал он. – Намного лучше, чем сделал бы я, Киль… Лори. Я не уверен, что мама поверила бы мне.
– Интересно, будет ли она верить мне и в будущем? – с горечью заметила Лори.
– Будет, – утешил ее Трент. – Пошли.
Они направились в западную часть парка, откуда была видна Ореховая улица. День становился холодным и сумрачным. На небе появились грозовые облака, подул леденящий ветер. Ребята ждали пять бесконечных минут, пока наконец мама проехала мимо них в своем «субару», направляясь к Гриндаунской средней школе, где они учились.., когда не прогуливали, подумала Лори.
– Она промчалась так быстро, – заметил Трент. – Надеюсь, с ней ничего не случится.
– Об этом уже поздно беспокоиться. Идем. – Лори взяла за руку Трента, и они снова подошли к телефону автомату. – Тебе повезло, Лью позвонишь ты.
Трент достал еще одну монету, опустил ее в прорезь и набрал телефон исторического факультета, глядя на карточку, которую достал из бумажника. Прошлой ночью он почти не спал, но теперь, когда замысел начал осуществляться, почувствовал себя на удивление спокойным, ни тени волнения.., таким холодным, словно только что вышел из холодильника. Он посмотрел на часы. Без четверти три. Осталось меньше часа. Где то на западе приглушенно пророкотал гром.
– Исторический факультет, – услышал он женский голос.
– Здравствуйте. Это говорит Трент Брэдбери. Мне нужно поговорить с моим отчимом, Льюисом Эвансом, пожалуйста.
– Профессор Эванс на занятиях, – ответила секретарша, – но он освободится в…
– Да, я знаю, у него лекция по современной английской истории до половины четвертого. Но вы все таки позовите его. Это вызвано крайней необходимостью. Речь идет о его жене. – Рассчитанная пауза, и затем он добавил: – Моей матери.
Наступила продолжительная тишина, и Трент почувствовал смутную тревогу. Казалось, секретарша, несмотря на крайнюю необходимость, откажется вызывать Лью, а это опрокидывало все их планы.
– Он здесь неподалеку, – сказала она наконец. – Я могу вызвать его сама. Я попрошу его позвонить домой, как только…
– Нет. Я должен подождать и поговорить с ним, – прервал ее Трент.
– Но…
– Пожалуйста, перестаньте спорить со мной и позовите его, – произнес Трент, привнося нервную, сердитую ноту в свой голос. Это оказалось нетрудно.
– Хорошо, – ответила секретарша. Трент не мог определить, была ли она недовольна или обеспокоена. – Если вы скажете мне, чем вызвано…
– Нет, – отрезал он.
Секретарша оскорбленно фыркнула и положила трубку на стол.
– Ну? – спросила Лори. Она прыгала с ноги на ногу, словно ей нестерпимо хотелось в туалет.
– За ним пошли.
– Что, если он не приедет?
– Тогда все пропало, – пожал плечами Трент. – Но он приедет. Вот увидишь, приедет. – Ему хотелось, чтобы он на самом деле чувствовал себя так же уверенно, как говорил, но он все таки верил, что их план осуществится. Должен осуществиться;
– Мы правильно сделали, что отложили вызов Лью до самого последнего момента.
Трент кивнул. Они действительно сделали это не случайно, и Лори знала почему. Дверь кабинета, сделанная из сплошного дуба, была очень прочной, но они ничего не знали относительно замка. Тренту хотелось, чтобы Лью оставался в кабинете как можно меньше времени, чтобы у него не было возможности проверить надежность замка.
– Что, если он увидит на углу Брайана и Лиссу, когда поедет домой?
– Если он будет волноваться так, как я надеюсь, он не заметит их, даже если они будут стоять на ходулях со светящимися шапочками на головах.
– Почему он не отвечает? – Лори посмотрела на часы.
– Ответит, – уверенно сказал Трент, и их отчим взял трубку.
– Алло?
– Это Трент, Лью. Мама лежит в вашем кабинете. У нее, должно быть, возобновилась головная боль, потому что она упала в обморок. Я не смог привести ее в чувство. Вам лучше всего как можно быстрее вернуться домой.
Трента ничуть не удивили первые произнесенные отчимом слова, более того, это входило в его планы, но все таки реакция Лью до того рассердила мальчика, что его пальцы, сжимавшие телефонную трубку, побелели.
– В моем кабинете? Какого черта она делала в моем кабинете?
Несмотря на всю свою ярость, Трент ответил спокойно:
– Я думаю, она решила убрать там, – сказал он и подпустил еще один намек, неотразимый для человека, который куда больше беспокоился о своей работе, чем о жене: – Там по всему полу разбросаны бумаги.
– Сейчас приеду, – бросил Лью и затем добавил: – Если в кабинете открыты окна, закрой их, пади Бога. Надвигается гроза. – Он положил трубку.
– Ну? – спросила Лори, когда Трент повесил трубку.
– Он выезжает. – Трент мрачно улыбнулся. – Этот сукин сын так заволновался, что даже не спросил, почему я дома, а не в школе. Пошли.
Они побежали обратно к перекрестку Кленовой и Ореховой улиц. Небо теперь стало совсем темным, а рокот грома почти непрерывным. Когда они остановились у синего почтового ящика на углу, в предгрозовых сумерках включились фонари вдоль Кленовой улицы – они загорались один за другим цепочкой вверх по холму.
Лиссы и Брайана еще не было.
– Я хочу пойти с тобой, Трент. – По лицу. Лори было видно, что она говорит неправду. Оно было очень бледным, а глаза огромными и полными непролитых слез.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.