Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Томминокеры. Страница 30 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

Парень запустил руку в  карман  и извлек коробочку  фейерверк-патронов. Вот она - жар-птица юности, подумал Гарденер, улыбнувшись.

- Хочешь, запустим  парочку? В честь четвертого числа? Это должно  тебя развеселить.

- В честь  четвертого? Четвертого  июля, хочешь сказать?  А что  это за день?

Парень сухо улыбнулся.

- Как же, это ведь День Труда.

Кажется,   двадцать   шестого   июня..,   он   попытался   восстановить последовательность событий.  Боже милостивый! Что же он делал все эти восемь дней. Ну.., кое-что вспоминается. Так-то лучше. Отдельные проблески сознания пробивались через  кромешную  тьму,  окутавшую  его  память,  правда, ничего существенного прояснить им не удавалось. Навязчивая идея, будто он покалечил кого-то, снова поселилась в его голове,  но уже как несомненная  реальность. Хотел бы он знать; кто  его (Трептрепл) жертва, и что он сделал ему  или ей? Не стоит. Лучше всего будет  позвонить сейчас Бобби и, не дожидаясь, пока он вспомнит, что произошло, покончить с собой.

- Послушайте, мистер, а откуда у вас этот шрам на лбу?

- Поскользнувшись, врезался в дерево.

- Держу пари, вы глубоко распахали лоб.

-  Даже  глубже, чем  кажется; впрочем, не  стоит об этом. Слушай, есть здесь поблизости телефон-автомат?

Парень  кивнул  в сторону  довольно  нелепого домика с зеленой  крышей, расположенного примерно  в одной  миле. Домик смахивал на жилье шотландского пастора; постройка,  возносившаяся на гранитном  мысе, была  пропитана духом ранней готики. Похоже на дачу. Немного поколебавшись. Гард предположил:

- Это, кажется, "Альгамбра", точно?

- Именно так.

- Спасибо, - ответил Гард, направляясь к даче.

- Мистер? Он оглянулся.

-  Разве  вы  не возьмете и эту? - парень кивнул на промокшую  записную книжку, вынесенную на песок волнами. - Вы могли бы ее высушить.

Гарденер покачал головой. Мой мальчик, ответил он,  да  я и  сам-то  не просыхаю.

- А вы все-таки не хотите зажечь пару штук ракет? Гарденер снова мотнул головой, улыбаясь:

- Будь  с  ними  осторожен,  хорошо?  Люди  часто  калечат себя  самыми безобидными вещами.

- Буду.  -  Парень смущенно улыбнулся.  -  Моя  мама прекрасно  с  ними справлялась, до того как, ну вы понимаете...

- Понимаю. Как тебя зовут?

- Джек. А вас?

- Гард.

- С праздником, Гард.

- Тебя тоже, Джек. И держись подальше от Томминокеров.

- Стукнул в дверь, - уныло закончил тот, глядя на Гарденера понимающими глазами.

В этот момент,  Гарденера снова  посетило  предчувствие  ("Кто  мог  бы предположить, что похмелье обостряет восприимчивость к психическим эманациям Вселенского Разума?" - осведомился горько-саркастический голос в глубине его сознания).  Что-то,  неизвестно,  правда,  что  именно, снова  наполнило его ощущением, что в этот момент он просто необходим Бобби. Он двинулся прочь от школьника, шагая  довольно  быстро, хотя влажный песок засасывал  его  ноги, направляясь к домику с зеленой крышей. Вскоре сердце заколотилось так сильно и голова  заныла  так нестерпимо, что кровь, казалось, пульсирует в  глазных яблоках.

А  заветная "Альгамбра"  оставалась  так  же далеко, как и прежде. Чуть помедленнее, а то заработаешь сердечный приступ или удар. Или то и другое.

Он  пошел помедленнее.., постепенно  уясняя  себе абсурдность ситуации. Он, который собирался утопиться минут пятнадцать назад, теперь беспокоится о своем сердце. Почти как в старом анекдоте об обреченном чудаке, отвергнувшем сигарету, которую предлагал ему капитан горящего судна.

- Я стараюсь завязать с этой  вредной  привычкой,  -  ответил он. Снова вступило в голову, и теперь вспышки боли складывались в скачущие строчки:

 Нынче ночью, верь не верь

Томминокер, Томминокер,

Томминокер стукнул в дверь

И я был безумен, а Бобби о'кей

Но это пока не явилися к ней

Томминокеры.

 Он стал, как вкопанный. С чего это всякая дрянь лезет в голову? (Дались ему эти Томминокеры!) В ответ оглушительный и жуткий голос, звучащий, словно со дна пустого колодца, отчетливо произнес: Бобби в беде!

Он рванулся вперед, снова перейдя на быстрый шаг.., даже более быстрый, чем раньше. В голове стучало: Я хотел бы выйти, но не смею. Я боюсь его там, за закрытой дверью.

Он взбежал по скользким ступеням, ведущим на вершину гранитного холма к коттеджу;  проведя   рукой  по   носу,  он  обнаружил,   что   возобновилось кровотечение.

   3

   Гарденер провел  в холле "Альгамбры"  ровно одиннадцать секунд - вполне достаточное время,  чтобы  консьерж обнаружил отсутствие обуви у  Гарденера. Консьерж кивнул  вышибале, и, когда  Гарденер начал препираться, они  вдвоем спустили его с лестницы.

Они пинали бы меня, даже будь я обут, переживал Гард. Да что там, я сам втоптал себя в грязь.

Он смотрел  свое отражение в  стеклянной двери прихожей.  Да.., есть на что  посмотреть. Он  попытался  стереть  рукавом кровь  с  лица,  но  только размазал еще больше. Глаза опухли и  налились кровью.  Его недельная  щетина топорщилась,  как  иглы  дикобраза через  полтора  месяца  после  линьки.  В солнечной  курортной  "Альгамбре",  где  мужчины выглядят  как  подобает,  а женщины носят теннисные юбочки, он выглядел как взбесившийся самец кенгуру.

Было  очень рано, почти все постояльцы  еще  спали, так что у  швейцара нашлось время  объяснить Гарду, где находится  ближайший телефон. Оказалось, что на автозаправке.

- А теперь  топай  отсюда побыстрее, пока я  не  позвонил  в полицию, - напутствовал его швейцар.

Все, что он еще  не знал о себе, он мог  бы  прочитать  в презрительном взгляде швейцара.

Гарденер уныло побрел к  автозаправке.  Дыры в носках все разрастались. Сердце  барахлило, как неисправный  мотор... Головная боль вступила в  левый висок и надежно там обосновалась.  Довольно  печально,  если он намеревается пожить  еще какое-то время. Внезапно он  почувствовал  себя так,  будто  ему снова семнадцать лет.

Итак,   ему  было  семнадцать,  и  собственная  сексуальная  активность волновала его большее, чем всеобщая радиоактивность. Девушку звали Анн-Мари, и он хотел произвести на нее впечатление. Он бы и  не ударил в грязь  лицом, если бы не сдали нервы.  Когда же это  было..,  может быть,  вчера?  Тогда в Вермонте  они выбрались покататься  на горных лыжах.  Для Анн-Мари  это было легче легкого,  а вот он  был новичком.  Он и не  предполагал, что она может врезаться  в него,  если он свалится.  Он так вывалялся, что  стал  похож на снеговика; нет ничего плохого в  том, что вы  выглядите слегка неопытным, но вот тупым... Именно  тупым он и выглядел, когда  лыжи  его  сошлись крест на крест,  зацепились, и он покатился кубарем, прямо к старой сосне. Он  помнит только скрип снега; какой-то вкрадчивый, свистящий звук: сшшшшш...

Эти  воспоминания  навели его  на рифму;  он остановился, не  дойдя  до автозаправки.  Рифмы то появлялись, то исчезали, все время крутясь в голове. Они складывались  во  что-то вроде: Нынче ночью,  верь  не верь  Томминокер, Томминокер, Томминокер стукнул в дверь.

Гард глотнул,  чувствуя  во  рту  неприятный  привкус крови;  на  плече запекшаяся кровь, смешавшаяся с грязью, образовывала твердую бурую корку. Он помнил,  что часто спрашивал свою мать о том, кто такие Томминокеры. 
 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.