Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Томминокеры. Страница 32 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   

Она  снова  что-то  кричала,  и  он  подумал:  "Тормозить? Неужели  она действительно так  сказала? Это он-то, который  едва стоит на лыжах, должен, по ее мнению, тормозить?"

Он  пытался повернуть  направо, однако его  лыжи  упорно придерживались выбранного курса.

Гарденер видел, как дерево, в которое ему предстояло врезаться (старая, шершавая сосна), неуклонно приближалось к нему. Ее ствол был обвязан красной тряпкой - предупреждение об опасности, которое оказалось бесполезным.

Он снова попытался свернуть, но совсем забыл, как это делается.

Казалось,  он  стоит на месте, а дерево несется навстречу; на всю жизнь он запомнил приближающийся к нему, как в замедленной съемке,  ствол, опавшие шишки, усеявшие снег, потрескавшуюся кору с глазками от отвалившихся сучков, корявую  ветку, на  которую ему  предстоит  наткнуться,  маленькое дупло, и, наконец, красную полоску - сигнал об опасности.

Только  когда Анн-Мари  снова закричала,  он  заметил,  что  заливается слезами.

ШШШШШШШШ...

  2

   - Эй, мистер? Мистер, с вами все в порядке?

Гарденер вскочил, как  ошпаренный,  озираясь по  сторонам; он ждал, что боль нахлынет снова и сведет виски. Нет, боли не было. Его  слегка качало от голода, но голова была ясная. Каким-то чудесным  образом  боль исчезла, пока он  спал,  -  наверно, она  исчезла уже тогда, когда ему снилась злосчастная вылазка на лыжах.

- Я в порядке, - проговорил  он, осматриваясь. Голова закружилась,  но, скорее, от  истощения. Девица,  в обкромсанных джинсовых шортах,  заливалась смехом. - Вы выбрали не  очень удобное место для сна. Ничего удивительного в том, что вы бормотали и вскрикивали во сне.

Гарденер обнаружил  себя  в  фургончике - и тут-то  все стало  на  свои места.

- Бормотал и вскрикивал, вы говорите?

- Ага. И причем, очень беспокойно.

- Да, сон был не из приятных, - подтвердил Гард.

-  Вот,  попробуй-ка,  -  сказала  девица, протянув  ему  самокрутку  с марихуаной. На  клочке газеты была фотография старины Дика Никсона  (в синем костюме, с пальцами, сложенными в его излюбленный знак "V" - победа).

- Гарантирует защиту от любых кошмаров, - торжественно добавила девица.

Именно  так мне  говорили и  про  алкоголь, солнышко. Но  это далеко не всегда соответствует истине. Можешь мне поверить.

Из вежливости  он  один раз  легонько  затянулся,  в  голове снова  все поплыло. Взглянув на примостившуюся у двери вагона девицу, он попросил:

- Вы знаете, я бы предпочел что-нибудь съесть.

- Возьмите коробку сухого печенья, - отозвался водитель, повернувшись к Гарду. - Все остальное мы уже съели.  Бивер слопал  даже засохший чернослив. Очень жаль.

- Бивер съест все, что угодно, - отозвалась девица в обрезанных шортах.

В разговор вмешался ребенок, примостившийся на откидном сидении. Теперь Гард смог его рассмотреть: упитанный мальчонка с розовой пухлой мордашкой.

- Не правда, - заявил он. - Не правда. А вот  и нет; я ведь  никогда не съедал свою маму.

Все, включая Гарденера, расхохотались. Немножко отдышавшись, он сказал:

- Сойдет и печенье. Тоже неплохо.

И  действительно  крекеры  были  что  надо.  Осторожно  и  тщательно он прожевывал первый, сомневаясь, примет ли желудок пищу. Нет, не тошнит. И тут он принялся наворачивать  крекеры  целыми горстями, отправляя их  в  урчащий желудок.

Когда он ел в последний раз? Бог его  знает. Все воспоминания  о восьми днях запоя стерлись из памяти. По опыту он знал, что, ударившись в запой, он почти  ничего  не  ест, и  частенько  все съеденное идет  не  в  прок.  Как, например, та пицца, которую он ел,  пытался есть, в тот  судьбоносный  вечер 1980 года. В тот самый вечер, когда он прострелил Hope щеку.

-  Ты  мог повредить  один или  оба зрительных нерва! -  орал  на  него адвокат Норы. - Частичная или полная слепота! Паралич! Смерть! Вот что могла наделать пуля, выбившая зуб и прошедшая навылет!! Только одна пуля! И нечего здесь  сидеть и притворяться, будто ты  и не собирался  убить  ее.  Чего еще можно ожидать, стреляя человеку в голову?

Снова навалилась  депрессия - черная необъятная туча, окружившая его со всех сторон. Лучше покончить с собой, Гард. Нечего откладывать.

Бобби в беде.

Ну что ж,  может быть. Но помощь  от такого типа,  как  ты,  равноценна подливанию масла в огонь.

Заткнись.

Ты  теряешь  время, Гард. Просто  трусишь.  Ты  уже  выгорел дотла, как сказал бы тот парень на пляже.

-  Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?  - спросила девица. Довольно интересная - огненно-рыжая, коротко острижена, ну, и ноги растут  чуть ли не от плеч.

- Ничего - ответил Гард. - А что, я неважно выгляжу?

-  Минуту   назад  -   просто  ужасно,   -  подтвердила  она   довольно нерешительно. Это вызвало у него улыбку - не то, что она сказала, а  то, как это было сказано: до нелепого  торжественно и обеспокоенно. Она улыбнулась в ответ, по-видимому, у нее отлегло на сердце.

Взглянув  в  окно, он  сделал вывод,  что они направляются на  север  и находятся где-то  на  тридцать шестой  миле; не мог же он проспать  столько. Постепенно  начали  всплывать  события  двухчасовой давности...  Он пытается дозвониться  Бобби  и  смотрит  на вереницы облаков, предвещающих дождь,  до этого он блуждал в темноте; кажется, его поколотили...

Повесив  телефонную  трубку,  он  снял  носки,  бросил  их  в  мусорный контейнер и двинулся по шоссе  в  северном направлении.  Он шагал босиком по обочине, с сумкой в одной руке, выставив другую руку  с оттопыренным большим пальцем.

Минут  через  двадцать  появился"  фургон  -  довольно  новый "Додж"  с пестрыми надписями. Пара электрогитар, с грифами,  изогнутыми, как лебединые шеи,  украшала  одну  из стенок  кузова,  пояснительная  надпись на  котором позволяла предположить,  что в фургоне  едет  группа  Эдди  Паркера.  Фургон притормозил, и Гард забрался в кузов; задыхаясь, он втащил и  сумку. Тут-то, добела раскаленная боль вступила  в левый висок. Даже несмотря  на боль, его позабавила табличка, прибитая к двери: Когда сам Эдди играет рок, стук в его дверь не пойдет вам впрок.

И вот, сидя на полу,  стараясь не делать  резких движений и не впасть в забытье, Гарденер увидел, что  они подъезжают  к переезду Олд  Орчард. Почти одновременно первые дождевые капли забарабанили по стеклу.

- Слушай, парень, - сказал Эдди, поворачиваясь, - Мне что-то не хочется бросать  тебя в такой момент. Сейчас польет, как из  ведра,  а на тебе  даже обуви нет.

- Перебьюсь.

- Вы и выглядите неважно, - сочувственно подметила девица в шортах.

Эдди  снял  шляпу ("НЕ ВИНИ МЕНЯ;  Я  ГОЛОСОВАЛ  ЗА  ДУШКУ-ГОВАРДА",  - написано на тулье) и протянул ее Гарду:

"Возьми себе, парень". Порывшись в карманах, Эдди выудил бумажник.

- Не нужно!  Спасибо,  конечно, но  я  не возьму!  - Гард  почувствовал горячие струйки  крови,  хлынувшей из носа. Не  от смущения,  а,  скорее, от невыносимого стыда. Что-то,  глубоко запрятанное  в его душе, было задето за живое.  Это  было,  как  ему  пришло  в  голову,  последней  каплей.  Звучит мелодраматично, но верно.  Это-то и ужасно. Ну что ж, подумал Гард. Всю свою жизнь твердил людям о разбитом сердце, полном провале и так далее.., надо же хоть раз почувствовать  на  своей шкуре что-нибудь  подобное.  - Так вот оно как. Джеймс  Эрик  Гарденер,  собиравшийся стать  мессией  своего поколения, получает милостыню от странствующих музыкантов.

- Да правда же.., не надо.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.