Понравились рассказы?
 
Томминокеры. Страница 33 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Эдди  Паркер  пропустил возражения  мимо  ушей. В  шляпе  уже покоились горсть монет  и несколько долларовых банкнот. В  свою очередь, Бивер опустил туда пару четвертаков.

 

-  Слушайте,  - надрывался Гарденер. - Я, конечно,  очень ценю все это, но...

- Ну, ну, Бивер, - увещевал того Эдди, - не жадничай, Скрудж.

-  Честное слово, у  меня  есть друзья в Портленде, я запросто  могу им позвонить... Думаю, я  забыл чековую  книжку у одного приятеля  в Фалмуте, - сбивчиво втолковывал им Гарденер.

-   Би-ивер-Скрудж,  -  принялась  дразниться   девица   в  шортах.   - Би-ивер-Скрудж, Би-ивер-Скрудж!  - Остальные подхватили, и  не унимались  до тех  пор пока Бивер, прыская  и  блестя глазами, доставал  еще  четвертак  и Нью-йоркский лотерейный билет.

- Пожалуй,  раскошелюсь,  - важно заметил он, -  а не то  тебе придется нищенствовать.  Музыканты и  девица в  шортах покатились  со смеху. Смиренно глядя на Гарда,  словно говоря:  Видишь, с кем мне приходится иметь дело? Ты бы это выдержал?  Бивер протянул ему  шляпу, Гарду пришлось взять ее; иначе, мелочь просыпалась бы на пол.

- Честное  слово,  - Гард пытался всучить шляпу  обратно, -  я в полном порядке.

- Не совсем, - сказал Эдди Паркер. - Хватит препираться, говори дело.

-  Полагаю, надо  сказать  спасибо.  В данном  случае, это  единственно верное решение, - Кстати  говоря, ты урвал не так уж много из наших доходов, - пояснил Эдди. - Тебе тут  хватит  на первый случай: купи себе поесть, ну и пару резиновых шлепанцев.

Девица открыла дверь фургона:

- Ну, бывай, - он не успел даже ответить, как она дружески чмокнула его своим ярким, влажным ртом. - Удачи тебе, недотепа.

- Выкручусь,  не беспокойся, - в  последний  момент он благодарно обнял ее. - Спасибо. Спасибо за все.

Гард стоял под  усиливающимся дождем на обочине шоссе, провожая глазами фургон. Девица махала рукой. Серая лента шоссе  уносила фургон все  дальше и дальше... Гард  еще раз махнул рукой, на тот случай, если они еще смотрят на него. По щекам текли слезы, смешиваясь с дождем.

   3

   Гард так и не воспользовался возможностью купить резиновые шлепанцы, но зато он добрался до Хэвена еще до  темноты; хотя он собрал  всю свою волю  в кулак, он был не в силах добрести оставшиеся десять с небольшим миль до дома Бобби. По логике, автомобилисты должны охотнее подбирать пешеходов, мокнущих под дождем, но в  жизни  они предпочитают проезжать  мимо.  Да и кому  нужен промокший незнакомец на чистом и сухом сиденье?

И все же  напротив ветеринарной клиники Гарда подобрал один фермер, всю дорогу ругавший правительство. Он высадил его около китайского городка. Гард протопал   еще   пару   миль,  пытаясь   голосовать;  покуда  он  размышлял, действительно  ли его  ноги  превратились  в  лед,  или  это только  ему так кажется, дверца машины распахнулась перед ним.

Гарденер  бросился в машину так быстро,  как  только мог. Затхлый запах овечьей шерсти и пота ударил ему в нос... Зато там было тепло.

- Спасибо.

-  Не стоит, -  отозвался  водитель. - Меня зовут Фриман Мосс.  -  Гард благодарно  пожал  протянутую  руку,   прикинув,  что  даже  не  предполагал встретить такого человека  в ближайшем будущем и  при столь  неблагоприятных обстоятельствах.

- Джим Гарденер. Еще раз спасибо.

-  Пристегнитесь,  -  хмыкнул  Фриман Мосс и  дал газ.  Они  выехали на середину   шоссе,    набирая   скорость.   Гарденер   довольно   безразлично констатировал факт, что его трясет озноб. Затасканное выражение - зуб на зуб не попадает;  только теперь Гард доподлинно постиг его смысл. Зубы  клацали, выбивая чечетку.

Мосс притормозил на обочине:

- У вас свежемороженый  вид,  приятель. Кстати,  есть  полтермоса кофе, остался от обеда... Будете?

Гарденер с благодарностью согласился. Кофе был горячий, крепкий и щедро подслащенный. Он также не отказался  от сигареты, предложенной водителем; и, хотя  дым  зверски  щипал  горло,   Гард  глубоко  затягивался,  не  скрывая удовольствия. Принятые меры позволили ему слегка воспрянуть духом.

В  четверть седьмого Мосс  высадил  Гарда  прямо  перед  Хэвеном. Дождь прошел, и, мало-помалу, небо на западе прояснилось.

- Что ж, Бог сподобил нас увидеть еще один закат, - сказал Фриман Мосс. - Я бы с удовольствием предложил вам что-нибудь обуть - обычно я вожу старую пару на заднем сиденье,  но  сегодня так лило, что я одел  только  резиновые сапоги.

- Спасибо,  со мной  все в порядке. Меньше чем в миле отсюда живет  мой друг,  - на самом  деле до  дома Бобби было еще три мили, но он сказал  так, потому что Мосс  и так сделал  для  него  все,  что мог. Гард обессилел, его лихорадило,  одежда  оставалась   мокрой,   даже  после  сорокапятиминутного пребывания в  теплой,  сухой  машине..,  однако, на  сегодня  с  него хватит милосердных  самаритян. А то,  в своем  теперешнем  состоянии,  он  запросто свихнется.

- О'кей. Желаю удачи.

- Спасибо.

Он выбрался из машины и, покачиваясь, побрел.

Вот уже скрылся за горизонтом мистер Мосс в его доисторическом экипаже, а Гард  все еще стоял на обочине, с промокшей  сумкой  в одной  руке, босыми ногами,  белыми,  как  храмовые лотосы  Индии, в  насквозь мокрой  рубашке и брюках,  уляпанных грязью; стоял и  смотрел  на  указатель,  сообщавший, где находится искомый  дом. Роберт Фрост говаривал:  "Дом  - это место, где  нас принимают, когда  приходим мы".  К  счастью, он  не  упускает из  виду,  что дома-то у него нет. Самое худшее,  "что  можно  сделать, это вообразить, что дом твоего друга  - твой дом,  особенно если этот друг - женщина, с которой, случалось, ты делил ложе.

Дома нет, нет и все тут: но, главное, он в Хэвене.

Он двинулся к дому Бобби.

   4

   Пятнадцать минут  спустя, когда небо на западе окончательно прояснилось и  заходящее  солнце  окрасило размокшую землю розоватыми лучами,  случилось нечто  потрясающее: пронесся  целый  вихрь  музыки, громкой  и отчетливой  в голове Гарда.

Он стоял, созерцая мокрые леса и  пашни, которым лучи заходящего солнца придавали нечто торжественное, наводя на мысль  о закатах в библейском эпосе де Милля. Здесь,  где начиналось девятое шоссе, открывался  величественный и строгий в своей  красоте  вид  на  запад,  напоминавший,  в  лучах вечернего солнца,  пасторальные  пейзажи  Старой  Англии...  Все  окружающее,   омытое обильным дождем, блестело, переливалось яркими цветами, казалось наполненным особой  значимостью  и  вселенским  смыслом  всего  сущего, так  незабываемо переданным  на  полотнах  да Винчи.  Гард  с радостью подумал  о том, что не совершил самоубийства - не потому, что это  было бы опрометчивым шагом; и не из-за каких-то творческих планов, а просто потому, что в противном случае он упустил  бы  момент  красоты и  совершенства.  Стоя  босиком,  обессиленный, больной, дрожащий от озноба, он по-детски непосредственно восторгался.

С последними лучами заката на землю словно спустились  тишина и  покой. Никаких  признаков  техники  или промышленности.  Кое-где  виднеется  жилье: большие  красные  амбары около  белых  фермерских домиков,  вспаханные поля, может быть,  одна-две машины; и все.  Свет. Это свет так действует на  него. Необыкновенно умиротворяющий, старый, как  мир, и насыщенный солнечный  свет лился почти горизонтально через застывшие без движения облака, словно говоря о том, что этот длинный, утомительный  и  полный переживаний день подходит к концу.  Этот древний свет, казалось, отрицал  само Время, и Гарденер ожидал, что  услышит  звуки  рога,  объявляющие:  "Все  созваны".  Затем  лай собак, лошадиное  ржание,  и в  этот момент музыка, современная дребезжащая музыка, волной  пронеслась в его  голове, сметая  все мысли.  Его руки  сжали виски, стараясь отогнать  это наваждение.

 
< Пред.   След. >

Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.