Реклама

Поделись с друзьями!

Проголосуй за любимого Кинга!

Понравились рассказы?
 
Томминокеры. Страница 34 Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Super Administrator   
Какофония длилась около  пяти секунд, ну, может  быть,  секунд  десять,  и  то,  что  он  услышал  потом,  было вполне узнаваемо: доктор Хук напевал "Детка выводит мотив".

 

 

Напев негромкий, но достаточно ясный - как  если бы он слушал маленький транзистор вроде тех, которые  обычно брали  на пляж,  до того как  панк-рок группы типа "Вокмен" и  "Гетто-Бластеры" заполонили весь мир. Мотив приходил не извне, а так, словно он  раздавался  в голове Гарда.., примерно  там, где врачи заделали дыру в черепе металлической пластинкой.

 Королева птиц ночных

И поет во тьме ночной,

В песне смысл особый скрыт,

В ней молчание звучит,

Ну, а детка все выводит

Свой мотивчик голубой.

 Звуки  доносились с  почти  нереальной  отчетливостью.  Это случалось и раньше.  Однажды, в его  голове заиграла музыка после того, как его  дернуло током -  а  не был ли  он  тогда  пьян? Дорогой мой, разве  собаки  писают в пожарный шланг?

Он   сделал   вывод,  что   подобные   музыкальные  феномены  не   были галлюцинациями в  прямом смысле  слова  -  люди  ведь  принимают  радиоволны посредством  зубных  пломб, металлических оправ  своих очков... В  1957 году одно   семейство   из   Шарлотты,   Южная  Каролина,   принимало  трансляции классической музыки, передаваемой радиостанцией во Флориде. Это продолжалось неделю-полторы.  Сначала  звуки  исходили  от стеклянного  кувшина  в ванной комнате. Затем  все стеклянные  емкости в доме зазвучали на  разные лады. До того,  как все это закончилось, их дом наполнился  симфониями,  звучащими из стеклянной посуды. Так они без перерыва слушали  Баха или Бетховена;  музыка прерывалась  только  сообщениями точного  времени.  В  конце  концов десятки скрипок  взяли  долгую  высокую  ноту,  и  вся  стеклянная   посуда  в  доме потрескалась; на этом феномен прекратился.

Так что, Гарденер знал,  что  он не единственный, следовательно, он  не сумасшедший  - однако,  все это несколько давит  на нервы, правда, музыка не звучит так оглушительно, как в тот раз.

Песенка доктора Хука  прекратилась  так  же  быстро,  как  и  началась. Гарденер  терпеливо  ждал,  не возобновиться ли она. Нет.  Вместо  этого еще громче и настойчивее, чем раньше, раздавалось снова и снова: "Бобби в беде!"

Он  отвел  глаза от заманчивого ландшафта и  зашагал по девятой дороге. Хотя он выбился  из сил  и его лихорадило,  он  шагал очень  быстро  - потом перешел на бег.

   5

   Когда Гард добрался до  Бобби, было  уже  полвосьмого. Гард, задыхаясь, свернул с дороги; его раскрасневшееся  лицо носило  все  признаки лихорадки. Дверь  была  слегка  приоткрыта:  и  Бобби,  и  почтальон Полсон  специально оставляли  ее полуоткрытой, чтобы не открывать и закрывать дверь за Питером. В нескольких  шагах  припаркован  голубой  пикап  Бобби.  Откидной  верх был поднят,  чтобы  дождь  не  залил сиденья.  А вот  и  сам дом;  свет горит  в восточном окошке, у которого Бобби обычно сидит в качалке с книжкой.

Все выглядело  вполне безмятежно; ничего тревожного.  Лет пять назад  - даже  три  года  назад  -  Питер  ознаменовывал приезд бы  любого незнакомца громким лаем, но теперь Питер состарился. Черт возьми, они все не молодеют.

Стоя напротив  спокойного, уютного домика и умиротворенный пасторальной прелестью заката, Гарденер предположил,  что сам  же  выдумал все опасности, грозящие Бобби. А может быть, настроение зависти от обстановки.  Конечно же, нет  ничего   тревожного.  Чувствуется,  что   перед   ним  жилье  человека, находящегося  в  согласии  с  собой.  Который,  может   быть,  не   пытается перевернуть  мир,  а  делает свое  дело.  Дом  рассудительной,  относительно счастливой женщины. Похоже, в этом доме не бушуют страсти.

И все же что-то не так.

Он замер на месте, вглядываясь в сумерки.

(Но я ведь не чужак, а друг Бобби... Разве нет?)

Внезапно мороз пробежал по коже: бежать.

Взобраться  на  холм,  и  по  дороге  -  куда  глаза  глядят. Потом  он усомнился, что же он, собственно, рассчитывал увидеть; вполне возможно, беда именно в доме, что-то случилось с самой Бобби...

(Томминокеры, Гард, кажется, это связано с ними)

Его передернуло.

(Нынче  ночью,  верь  не верь, Томминокер,  Томминокер стукнул Бобби  в дверь. Я хотел бы выйти)

Прекрати.

(но я не смею. Гард боится их там, за закрытой дверью)

Он облизал губы, пытаясь убедить себя, что в горле пересохло  именно от лихорадки.

Берегись, Гард! Кровь на луне!

Страх  все  усиливался,  и если бы не намерение спасти Бобби  -  своего единственного  друга, - он бы  бросился  отсюда бегом. Ферма выглядела такой мирной и уютной,  свет, льющийся из  окошка, манил внутрь, все выглядело так хорошо.., если  бы не стены и стекла,  асфальт шоссе  и  даже сам  воздух не источали  ужас   и  опасность...  Казалось,  они  уговаривали   его  бежать, предупреждали, что что-то страшное происходит внутри  дома, очень  страшное, возможно, даже злобное и смертельно опасное.

(Томминокеры).

Но ведь и Бобби там. Неужто  он  прошагал весь этот путь, через  грязь, дождь, усталость,  чтобы убежать с порога? Плевать на весь этот бред! И Гард на цыпочках двинулся к дому.

Когда входная дверь открылась, сердце Гарда чуть не выскочило из груди; он подумал:  это, должно быть, один из них, Томминокер; сейчас набросится на меня, втащит в дом и загрызет! Он чуть было не закричал.

Силуэт, появившийся в  дверях, был слишком уж тонок, чтобы принадлежать Бобби Андерсон, которая никогда не была костлявой, она была вполне округлой, там, где это требовалось. Но дрожащий голос  несомненно принадлежал Бобби... Гарденер  слегка  успокоился,  потому что  Бобби,  казалось,  была еще более напугана, чем он.

- Кто это? Кто здесь?

- Это я, Гард, Бобби. Долгая пауза. Недоверчиво:

- Гард? Это правда ты?

-  Я, я, - он  бросился к  ней, спотыкаясь о гравий. Он  задал  вопрос, давно вертевшийся  на  языке, вопрос,  из-за  которого он  не свел  счеты  с жизнью:

- Бобби, с тобой все в порядке?

У нее  перехватило  горло,  и Гард не мог  ее толком разглядеть (густая тень окутывала крыльцо). Ему бросилось в глаза отсутствие Питера.

- Более-менее, -  отозвалась Бобби, несмотря на то, что она  невероятно похудела и голос дрожал от страха.

Она сошла по ступенькам, и  тут-то Гард смог рассмотреть ее.  С первого взгляда было заметно, что она похудела  буквально вдвое. Это потрясло Гарда; дурные предчувствия снова зашевелились в нем.

Стоящая  перед ним  Бобби  была  несомненно рада  ему.  Но...  Джинсы и рубашка висели на ней, как на вешалке; лицо осунулось, появились темные тени вокруг глаз; лоб  стал  больше,  кожа побледнела  и  потеряла  упругость. Ее непокорные  волосы  уныло  висели  вдоль  щек и  липли  к  шее,  как  мокрые водоросли. Рубашка застегнута не на те пуговицы. Молния на джинсах разошлась наполовину. Похоже, она давно не мылась.., словно,  если  бы  с ней случился провал памяти, и она забывала делать самые привычные вещи.

Внезапно  в  памяти  Гарда всплыл  портрет  Карин  Карпентер, сделанный незадолго  до ее смерти,  вызванной нервным  истощением. Похоже  на женщину, которая должна была уже умереть,  но все еще жива, женщину с широкой улыбкой и безумными глазами. Именно так Бобби и выглядела.

 
< Пред.   След. >
Copyright @ Stephen King, 1975-2004. Copyright @ Издательство АСТ, издательство КЭДМЭН, переводчики В.Вебер, elPoison и другие. Все права принадлежат правообладателям.