Худеющий. Страница 3
Написал Super Administrator   

Она кивает головой, не глядя на него.

- Да, папа.

- Она появилась между двумя автомобилями и не глядела по сторонам.  Я просто не имел возможности остановиться. Абсолютно не было времени.

- Пап, я не хочу больше слушать про это.

- Я знаю. И сам не хочу об  этом  говорить.  Но  ты  же  слышишь  обо всем... в школе.

Она со страхом смотрит на него.

- Пап! А ты что, в школу?..

- Ходил? Да, ходил. Но в половине четвертого, вчера, не  раньше.  Там никаких детей уже не было. Я никого не видел, никто не узнает.

Она испытывает облегчение.

- Я слышал, что другие дети тебе житья не дают. Мне очень жаль.

- Да нет, не так уж страшно, - говорит она, взяв его за  руку.  А  ее лицо со свежей россыпью агрессивно-красочных угрей на лбу  говорит  совсем иное. Эти угри словно кричат ему, что обращение  с  ней  -  жестокое.  Вот какова расплата за то, что отец был арестован.

- Я слышал также, что ты держишься молодцом. И не  делаешь  из  этого большой проблемы.  Потому,  что  если  чужие  заметят  слабину,  они  тебя достанут.

- Да, я знаю, - мрачно отвечает она.

- Мисс Ниринг сказала,  что  прямо  гордится  тобой,  -  говорит  он. Немножко привирает. Мисс Ниринг такого не говорила, но, во всяком  случае, хорошо отзывалась о Линде, а это для Халлека значит многое, не меньше, чем для его дочери. И цель достигнута. Впервые ее глаза оживляются, когда  она смотрит на Халлека.

- Что, она прямо так и сказала?

- Так и сказала, - подтверждает Халлек. Ложь дается  легко  и  звучит убедительно. Почему бы нет? Последнее время он и так много врал.

Она стискивает его ладонь и благодарно улыбается.

- Им очень скоро все это  надоест,  Линдочка.  Найдут  другую  кость, чтобы грызть. Какая-нибудь девочка нечаянно забеременеет,  с  какой-нибудь учительницей  случится  истерика,  или  какой-нибудь  пацан  попадется  на торговле гашишем: тут тебя, как говорится, и снимут с крючка. Поняла?

Внезапно она раскидывает обе руки и крепко обнимает его.  Он  решает, что она, в сущности, не так уж быстро растет и что  не  всякая  ложь  есть зло.

- Папочка мой любимый, - говорит она.

- И ты моя любимая девочка, Линдочка...

Он тоже обнимает ее, и в этот момент кто-то  на  всю  катушку  в  его мозгах врезает стереоусилитель, и он слышит снова двойной стук:  первый  -

 когда передний бампер его "девяносто восьмого" бьет по  старой  цыганке  с ярким  алым  платком  на  голове,  а  второй  -  когда   передние   колеса подпрыгивают на ее теле.

Вопли Хейди.

Халлек еще крепче обнимает свою дочь, ощущая на коже мурашки.

  - Сделать еще яичницу? - спросила Хейди, нарушив его раздумья.

- Нет. Нет, спасибо. - Он виновато посмотрел на пустые  тарелки:  как бы ни шли дела, хоть из рук вон плохо, они никогда не лишали его  ни  сна, ни аппетита.

- Ты уверен, что?..

- О'кей! - Он улыбнулся. - Ты - о'кей, я - о'кей, Линда - о'кей.  Как говорят в мыльных операх, кошмар позади, нельзя ли нам вернуться  к  нашей жизни?

- Прекрасная идея. - И на сей раз  она  смогла  ответить  ему  вполне искренней улыбкой.

Внезапно ей стало снова меньше тридцати.

- Дожарить тебе бекон? Там еще два кусочка осталось.

- Нет, - сказал он, вспомнив, как туго  сидели  трусы  на  его  талии (талия называется! Ха-ха? Последний раз у тебя была талия  где-то  в  1978 году - шайба  ты  хоккейная!),  то  и  дело  приходится  живот  поджимать. Вспомнил про весы и сказал:

- А знаешь, давай-ка еще один кусочек. Три фунта сбросил, как-никак.

Жена уже возилась у плиты.  Несмотря  на  его  первоначальное  "нет". "Иногда ода видит меня насквозь до такой степени, что это даже  угнетает", - подумал он. Хейди обернулась.

- А ты все думаешь об этом?

- Да нет же! - отрезал он.  -  Ну  может,  в  конце  концов,  человек тихо-мирно сбросить три фунта веса? Ты же сама  говоришь,  что  хотела  бы видеть меня немножко...

"худеющим"

...не таким толстым. - Ну вот, опять Хейди  навела  его  на  мысли  о цыгане.  "Будь  он  неладен!"