Худеющий. Страница 19
Написал Super Administrator   
"И со всей  этой  дурью  в  башке  он,  наверное,  лечил  детишек  от воспаления легких", подумал Халлек. В данный момент доктор Хаустон не  мог не вызывать его симпатии, потому что сообщил прекрасную новость.  Хотелось только одного:  сидеть  здесь,  сложив  руки  на  уменьшенном  собственном животе, и исследовать ощущения нахлынувшего облегчения, испытывать их, как новый велосипед или новый автомобиль

.  Ему  представилось,  что  когда  он будет покидать  приемную  Хаустона,  почувствует  себя  заново  рожденным. Режиссер, снимающий в этот момент фильм  о  нем,  мог  бы  вполне  сделать музыкальным фоном "Так сказал Заратустра" Рихарда Вагнера. От  этой  мысли Халлек улыбнулся, а потом засмеялся.

- Поделись хохмой, - сказал Хаустон. - В этом грустном мире нам нужны любые хохмы, Билли-бой. - Он шумно втянул ноздрями и снова  смазал  пазухи коса тампоном.

- Ничего особенного, - ответил Халлек. - Просто...  понимаешь,  я  уж очень был перепуган. Представил себе,  как  буду  вести  себя,  пораженный раком.

- Может, еще и придется такое представить, - сказал Хаустон. - Но  не в нынешнем году. Мне, в принципе, даже и не нужны  результаты  анализа  по Хэйману  -  Рейхлингу,  чтобы  сообщить  тебе  об  этом.  Рак  имеет  свое определенное внешнее обличье. По-крайней мере, когда он  сжирает  тридцать фунтов веса.

- Но я-то жрал, как  и  прежде.  Я  сказал  Хейди,  что  больше  стал заниматься физкультурой. А она  мне  говорит,  что  на  утренних  зарядках столько веса не сбросишь. Только жир свой уплотнишь.

- Ну, это не так. Последние  исследования  показали,  что  физические упражнения  гораздо  важнее  диеты.   Но   она   права   в   другом:   для мужика-тяжеловеса, вроде тебя, вернее, такого, каким ты был, это необычно. Толстые мужики,  которые  начинают  яро  заниматься  физкультурой,  обычно заканчивают надежным второклассным  тромбозом.  От  него  не  помрешь,  но особенно и не погуляешь, в гольф не поиграешь и тому подобное.

Билли подумал, что кокаин делает Хаустона разговорчивым.

- Короче, ты этого не понимаешь, я этого не понимаю, - сказал  он.  - Но тут я уж слишком многого не понимаю. Мой приятель-нейрохирург в  городе пригласил меня посмотреть года три назад рентген  черепа.  К  нему  пришел студент из университета Джорджа  Вашингтона,  с  жалобами  на  ослепляющие головные  боли.  Моему  коллеге  они  показались  типичными   проявлениями мигрени, и парень выглядел предрасположенным к приступам мигрени.  Но  там мудрить-то было нечего. Подобные симптомы  -  признак  мозговых  опухолей, даже если у пациента отсутствуют обонятельные галлюцинации, -  знаешь,  то дерьмом пахнет, то тухлятиной, то поп-корном и прочим. Мой приятель сделал ему серию рентгеновских обследований и  направил  в  клинику  для  анализа спинного мозга. И ты представляешь, что они обнаружили?

Халлек покачал головой.

- Этот парень по учебе - в лучшей тройке студентов  университета,  но оказалось, что у него почти отсутствует мозг. В  центре  черепной  коробки обнаружились несколько переплетенных жгутов из ткани коры головного  мозга - этакое макраме, представляешь? Мой коллега показал  мне  снимки.  Просто поразительно! Эти  жгуты  управляли  всем  -  от  дыхания  до  оргазма.  А остальная часть черепушки была  занята  спинномозговой  жидкостью.  Понять такого мы не могли: получалось, что эта жижа осуществляла его мыслительные процессы. Но так или иначе, он по-прежнему учится, по-прежнему страдает от мигрени и выглядит как человек, страдающий от мигрени. Если не  помрет  от сердечной болезни, где-то после сорока лет у него это может и пройти.

Хаустон выдвинул ящик стола  в  очередной  раз,  повторил  кокаиновую процедуру, предложил Халлеку, но тот только покачал головой.

- Или вот еще, - продолжил Хаустон. - Лет пять назад  пришла  ко  мне пожилая дама, жаловавшаяся на боли в деснах. Она, правда, уже умерла. Если назову тебе ее имя, сразу вспомнишь. Короче, я ее  осмотрел  и  глазам  не поверил. Последние зубы у нее выпали лет десять  назад,  ей  уж  было  под девяносто. Так вот, у этой бабки прорезались новые зубы -  пять  штук!  Не удивительно, что  десны  болели:  третья  партия  зубов  пошла.  И  это  в восемьдесят восемь лет.

- Ну, и что ты сделал? - спросил Халлек. Он слушал  доктора  вполуха, как убаюкивающее жужжание или тихую музыку в  магазине  поношенных  вещей. Голова была занята другим. Наверняка,  кокаин  Хаустона  не  давал  такого чувства удовлетворения, какое он теперь испытывал и смаковал.  Промелькнул было образ цыгана с разлагающимся носом, но в нем сейчас  не  было  больше той темной силы, которая вызывала хронический страх.

- Что я сделал? - переспросил  Хаустон.  -  Господи,  да  что  я  мог сделать? Прописал ей усиленный вариант  мази  "Нум-Зит"  -  чем  смазывают десны младенцев, когда у них прорезываются молочные зубы. До смерти у  нее еще успели вырасти дополнительно три зуба.