Худеющий. Страница 42
Написал Super Administrator   
- А я знаю, - сказал Хопли. - Я  знаю,  Халлек.  Я  этого  типа  вижу насквозь настолько  хорошо,  что  можно  подумать,  он  мне  передает  все мысленно.

 Всю свою жизнь он скитался, его прогоняли  "хорошие  парни"  как только  получали  с  него  всю  марихуану,  весь  гашиш,  проигрывали  ему последние деньги на "колесе фортуны". Всю свою жизнь он слышал от "хороших людей", что он грязный цыган. "Хорошие люди" имеют корни, а он - нет. Этот мужик наблюдал, как в тридцатых-сороковых годах ради  шутки  сжигались  их шатры и кибитки. В них, возможно, сгорали детишки и немощные  старики.  Он видел, как на их дочерей нападали,  насиловали  их,  потому  что  "хорошие люди" считают, что цыганки трахаются, как кролики, и лишний  раз  для  них без разницы. Видел он и как их сыновей забивали до полусмерти. За что?  Да за то, что папаши этих "хороших ребят" проиграли свои деньги на  цыганских аттракционах. И всегда одно и то же: приходишь  в  город,  "хорошие  люди" получают то, чего хотят, и потом  выгоняют  тебя  вон  из  города.  Иногда позволят задержаться на неделю на ближайшей ферме, иногда  месяц  потерпят табор в поле возле шоссейной дороги. А потом, Халлек, непременно прозвучит удар  хлыста.  Какой-то  преуспевающий  юрист  с  тройным  подбородком,  с бульдожьей мордой, сбивает твою жену на улице. Ей семьдесят или  семьдесят пять лет, она наполовину слепая, может, торопилась  в  табор,  потому  что приспичило по нужде. Старые кости легко ломаются, прямо как стекло. И  вот ты  ошиваешься  вокруг,  надеясь,  что  хоть  на  сей-то  раз   правосудие сработает. Один-единственный раз за всю жизнь.

- Ладно, хватит, - перебил его Билли. - Не надо больше. - Он рассеяно коснулся пальцами щеки, полагая, что вспотел. Но влага на  щеке  оказалась не потом, а слезами.

- Да нет уж, - жестко сказал Хопли. - Ты этого всего заслуживаешь,  и я намерен закончить. Не подумай, что я против того, что ты  задумал.  Нет, Халлек. Дэниел Уэбстер с самим Сатаной связался, так что тут все возможно. Просто я считаю, у тебя еще слишком много  иллюзий.  Этот  мужик  безумен, Халлек. Он разъярен. Возможно, у него уже  настолько  крыша  поехала,  что тебе впору искать его в дурдоме Бриджуотера.  Он  начал  мстить,  а  когда мстишь, не замечаешь оттенков и  нюансов.  Когда  твоя  жена  с  детишками погибают в авиакатастрофе,  тебе  не  хочется  слушать,  как  там  цепь  А замкнулась на тумблере Б и как контроллер В не сработал  в  системе  Д,  а пилот Х выбрал неудачное время, чтобы пройти  в  сортир  Ж.  Тебе  хочется только засудить эту авиакомпанию или пристрелить  виновника  аварии.  Тебе нужен козел отпущения, Халлек. Хочется с кем-то расправиться. Вот с нами и расправляются, тем хуже для нас. Возможно, Халлек, я  немного  лучше  тебя разбираюсь в подобных вещах.

Медленно, медленно его рука протянулась к тензорной лампе,  повернула ее так, что свет упал на его лицо. Халлек услышал  резкий  шумный  вдох  и осознал, что именно он ахнул. Услышал слова Хопли:

- Как думаешь, на скольких гулянках я буду желанным  гостем  с  такой

 рожей, вернее с ее утратой?

Кожа Хопли представляла собой  страшное  зрелище.  Кошмарные  красные прыщи размером с чайное блюдце выросли  на  его  подбородке,  шее,  руках. Чирьи поменьше покрывали щеки и лоб, нос усыпан крупными угрями с  черными головками. Желтоватый гной сочился  между  этими  буграми  всех  размеров, кое-где вытекала струйками кровь. Жесткие черные волосы, какие  бывают  на бороде, росли беспорядочными пучками, и  Халлек  потрясенно  подумал,  что бриться Хопли было просто невозможно. Из этого жуткого ландшафта  смотрели глаза Хопли. Смотрели на Халлека долго и не мигая, наблюдая  на  его  лице ужас и отвращение. Наконец он кивнул,  словно  получив  удовлетворение,  и повернул лампу обратно.

- Боже мой, Хопли, прости... Мне так жаль...

- Не жалей, - сказал Хопли со зловещим спокойствием.  -  У  тебя  все проходит не так быстро, но конец будет тот же. Мой  служебный  пистолет  в третьем ящике этого стола,  и  я  воспользуюсь  им,  когда  станет  совсем невмоготу, независимо от того, как обстоят дела с моим счетом в банке. Бог не любит трусов, как говорит мой отец. Я хотел, чтобы  ты  меня  увидел  и понял. Знаю, как  чувствует  себя  тот  старый  цыган.  И  я  не  стал  бы произносить гладких юридических речей, Халлек.  И  не  стал  бы  думать  о каких-то резонах. Я бы его убил за то, что он со мной сотворил.

Кошмарная  тень  зашевелилась,  заворочалась  в  кресле.  Рука  Хопли потянулась к щеке, и до  Билли  донесся  отвратительный  звук  лопающегося нарыва. "Россингтон покрывается панцирем, Хопли сгнивает, а я истаиваю", - подумал он. "Милостивый Господи, пусть все это будет сном... пусть лучше я сойду с ума, но только не дай такому свершиться".

- Я буду убивать его медленно, - сказал Хопли. - О  деталях  говорить тебе не стану.

Билли попытался заговорить, но не смог произнести ни звука,  в  горле пересохло.