Худеющий. Страница 52
Написал Super Administrator   
Некоторое время Билли был не в силах вымолвить  ни  слова.  Губы  его шевелились - и ни звука, словно привидение поцеловал. Потом повторил:

 

- Это невозможно.

- Возраст, которому можно позавидовать, - сказал Кирк  Пеншли.  -  Но ничего невозможного. Все эти люди на учете, знаешь ли.  У  меня  документы имеются, если хочешь:  номера  социальных  страховок,  отпечатки  пальцев. Лемке заявлял, что его возраст сто шесть, сто восемь и сто двадцать лет. Я предпочитаю  верить  цифре   сто   шесть,   поскольку   она   представлена специалистами Бартона. Сюзанна Лемке была точно его дочерью, тут  сомнений нет. А он в различных игровых лицензиях фигурирует как "президент компании Тадуз", что означает - он глава племени или табора, или как они  там  себя называют.

Его дочь? Дочь Лемке? В  голове  Билли  возникла  сумятица.  Каким-то образом это меняло дело. Допустим,  кто-то  сбил  Линду.  Вот  так  и  она выбежала бы на мостовую.

- ...прекратить?

- А? - Он попытался вернуться к тому, что сказал Кирк Пеншли.

- Я спрашиваю: желаешь ли ты все это прекратить? Тебе, Билли,  это  в копеечку влетает.

- Попроси, пожалуйста еще немного продолжить, -  сказал  Билли.  -  Я позвоню тебе через несколько дней, точнее, через три дна, узнаю, где вы их засекли.

- В этом нужды нет, - сказал Пеншли. - Как  только  люди  Бартона  их найдут, ты первый, кому они об этом сообщат.

- Меня здесь не будет, - медленно проговорил Билли.

- О? - Голос Пеншли был продуманно равнодушным. - Где будешь?

- Буду в пути, - ответил Халлек и вскоре  положил  трубку.  Некоторое время сидел совершенно неподвижно, пытаясь разобраться с хаосом в  голове. Его пальцы, очень тонкие пальцы, барабанили по столу.    16. ПИСЬМО БИЛЛИ

 На следующее утро сразу после десяти Хейди  ушла  за  покупками.  Она даже не посмотрела в сторону Билли, чтобы хотя бы сказать, когда  вернется или куда уходит. Эта старая добрая привычка прекратила свое существование. Билли сидел у себя в кабинете и наблюдал в окно, как "олдс"  задним  ходом выезжал на улицу. В какой-то момент голова Хейди повернулась и, похоже, их взгляды встретились. Его взгляд - растерянный и испуганный,  ее  -  упрямо обвиняющий: "Ты  вынудил  меня  отправить  отсюда  дочь;  профессиональную помощь, в которой ты нуждаешься, ты отвергаешь;  наши  друзья  уже  начали пересуды. Похоже, что тебе нужен сопровождающий в дурдом, и выбрали  меня. Ну и катись к чертовой бабушке. Оставь меня в покое, хоть сгори все  синим огнем, но заставить меня отправляться вместе с тобой на лечение в дурдом - не имеешь права".

Иллюзия, разумеется. Не может она видеть его позади, в тени.

Иллюзия, но как больно!

Когда "олдс" скрылся на улице,  Билли  сунул  листок  бумаги  в  свою "Оливетти" и отпечатал: "Дорогая Хейди!" - в самом верху. Эта часть письма оказалась  самой  легкой.  А  дальше  каждое  предложение   давалось   ему мучительно.  Постоянно  тревожила  мысль,  что  она  вот-вот  вернется   и застигнет его за печатанием  послания  к  ней.  Но  она  не  возвращалась. Наконец он извлек лист из машинки и перечитал:

 "К тому времени, как ты прочтешь это, я уеду. Сам  точно  не  знаю  - куда, и не знаю, на сколько времени... Но надеюсь, что, когда вернусь, все будет закончено, весь этот кошмар, которым мы живем.

Хейди, Майкл Хаустон ошибается, ошибается во всем. Леда Россингтон  в самом деле сказала мне, что  старый  цыган  -  его  зовут  Тадуз  Лемке  - прикоснулся к Кэри,  и  она  в  самом  деле  сказала  мне,  что  его  кожа превращается в броню. А Данкен Хопли на самом деле был покрыт опухолями  и нарывами. Это гораздо кошмарное, чем ты себе можешь представить.

Хаустон отказывается провести логическую связь, которую я  представил ему в защиту своей точки зрения, не хочет увязать это с моим  необъяснимым недугом (155 сегодня утром). Он не может принять подобного, поскольку  оно полностью  вышибает  его  из  привычной  колеи.  Он  скорее  упрячет  меня пожизненно в психбольницу, чем примет всерьез возможность  того,  что  все происходящее  есть  результат  цыганского  проклятия.  Такая   вещь,   как существование цыганского проклятия,  повсюду,  и  особенно  в  Фэйрвью,  - анафема всему, во что верил Майкл Хаустон. Его боги приходят не с неба,  а из сосуда.

Но я верю, что  где-то  в  глубине  души  ты  допускаешь,  что  такое возможно. Я думаю, частично твой гнев против меня в последнюю  неделю  был вызван тем, что я настаивал на том, во что ты  в  глубине  души  веришь  и знаешь, что это правда.