Необходимые вещи. Страница 24
Написал Super Administrator   
Работа, объяснил он, невероятно напряженная и по мере того, как растет процент положенных ему комиссионных, приходится оставаться еще и на сверхурочные, или наоборот, он тут немного запутался, короче, ему необходимо любым доступным способом обтесать заострившиеся края нервов.

 

      Рэю Ван Аллену ничего не было известно о перегрузках агента по торговле недвижимостью, зато он прекрасно понимал, как может расстроить нервную систему семейная жизнь с Вильмой. Он предполагал, что перегрузок у Питера было бы гораздо меньше, если бы он вообще домой с работы не возвращался, но вслух решил об этом не говорить. Он выписал рецепт на занакс, определил дозировку, предупредил о возможных побочных эффектах и отпустил Пита с миром, пожелав здоровья, счастья в личной жизни и успехов в работе. Зная, что этот человек отважился идти по жизненному пути бок о бок с этой кобылой, пожелания ему будут как нельзя кстати, в особенности первые два.

      Пит начал принимать занакс, но не злоупотреблял им и уж тем более не сообщал об этом Вильме, так как понимал, что если жена узнает, он может до конца жизни проститься с надеждой на покой. Поэтому он со всеми возможными предосторожностями хранил лекарство в портфеле вместе с деловыми бумагами, к которым, как он знал, Вильма относится с равнодушным пренебрежением. Он принимал несколько таблеток в месяц и в основном накануне и во время месячных Вильмы, когда ее агрессивное состояние усиливалось.

      Прошлым летом Вильма сцепилась с Генриеттой Лонгман, хозяйкой Прекрасного Отдыха на Касл Хилл. Предметом схватки была несвоевременная оплата. После первой громкоголосной перебранки последовала вторая, в Хемфилз Маркет на следующий день, и, наконец, соревнование в том, кто кого перекричит неделю спустя на Мейн Стрит. Последнее переросло в невероятный уличный скандал.

      Оказавшись после этого дома, Вильма, словно львица по клетке ходила по квартире, шумно дышала и клялась, что достанет эту суку и отправит ее в психушку.

      -- Ей самой понадобится Прекрасный Отдых после того, как я покажу ей на что способна, -- рычала Вильма сквозь стиснутые зубы. -- Можешь быть уверен. Завтра же отправлюсь туда. Пойду и наведу порядок.

      С возрастающей тревогой Пит понимал, что это не пустая угроза. Вильма на самом деле собиралась сделать то, что обещала. И Бог знает, что она способна натворить. У него перед глазами возникали страшные видения, например, Вильма окунает Генриетту головой в чан с антикоррозийным раствором, и та на всю жизнь остается лысой, как Шон О'Коннор.

      Он надеялся на то, что жена передумает, выспавшись, но на утро Вильма разошлась еще сильнее. Он даже не представлял себе, что это возможно, и вот, поди ж ты. Темные круги под глазами возвещали о проведенной ею бессонной ночи.

      -- Вильма, -- нерешительно произнес он. -- Мне кажется, это не слишком разумно, идти сегодня в Прекрасный Отдых. Я уверен, если ты подумаешь...

      -- Я уже ночью подумала, -- перебила она, обращая на него свой пугающеневидящий взгляд. -- Я решила, что после сегодняшнего свидания со мной ей придется искать собаку-поводыря, чтобы добираться до собственного сортира. А если ты, Питер, будешь мне действовать на нервы, то такую собаку вам придется покупать обоим от одной и той же немецкой овчарки.

      В отчаянии, не уверенный, что средство поможет, но не в состоянии придумать никакого другого для предотвращения грозящей катастрофы. Пит достал из бокового кармана в портфеле пузырек с занаксом и бросил одну таблетку в кофейную чашку Вильмы. А затем ушел на работу.

      Некоторым образом этот поступок был Первым Причастием Питера Ержика.

      Он провел ужасный день в неведении и вернулся домой, представляя себе одну картину страшнее другой (мертвая Генриетта и Вильма за тюремной решеткой была самая невинная из всех). Он был потрясен застав Вильму в кухне, распевающей песни.

      Пит глубоко вздохнул, слегка приспустил свой щит и спросил Вильму, как решился вопрос с Лонгманшей.

      -- Она сегодня открыла свое заведение только в двенадцать, а к тому времени у меня уже запал иссяк, -- спокойно объяснила Вильма. -- Я, конечно, все равно туда пошла, нельзя же не пойти раз обещала, и представь: она предложила мне рюмочку шерри и сказала, что вернет деньги.

      -- Ооо! Здорово? -- обрадовался Пит и на этом... закончилось дело Генриетты. Он еще несколько дней присматривался к Вильме, опасаясь, что ее боевой дух воспрянет, но этого не случилось, во всяком случае по отношению к Генриетте.

      Он хотел предложить Вильме посетить доктора Ван Аллена и попросить его выписать успокоительное средство ей лично, но, поразмыслив, отказался от этой идеи. Вильма использует его в качестве пушечного ядра или запустит на орбиту земли спутником, если только он предложит ей начать принимать лекарства. Таблетки принимают только слабаки, а транквилизаторы -- только слабачки. Она будет встречаться с жизнью лицом к лицу, благодарим покорно. И, кроме того, с грустью вынужден был признаться самому себе Пит, Вильме доставляет удовольствие собственное безумие. Вильма в гневе была Вильмой, выполняющей свой долг, Вильмой, наделенной высокой целью.

      И Пит любил ее, как наверняка любят аборигены того самого тропического острова Своего Великого И Ужасного Бога Огненной Горы. Как ни странно, его страхи только усиливали любовь. Вильма это Вильма, сила внутри себя, и он старался свернуть ее с намеченного курса, только когда боялся, что она навредит себе... и... о, пути Господни и пути любви неисповедимы... таким образом ему тоже.

      С тех пор он ей подкладывал занакс только трижды. Третий и самый жуткий случай, когда понадобилась таблетка, был днем, а вернее Ночью Испорченных Простыней. Он долго и настойчиво уговаривал ее выпить чашку чая и когда она, наконец, согласилась после долгой и весьма вдохновенной беседы с Нетти Кобб, заварил чай покрепче и бросил туда не одну, а целых две таблетки. Утром он в душе поблагодарил Бога, увидев, что стрелка спидометра указывает на значительное уменьшение оборотов.

      Вот чего не знала Вильма, уверенная в своей неограниченной власти над мужем; и именно благодаря этому она в пятницу утром не въехала на своем маленьком "юго" прямо в гостиную Нетти Кобб и не попыталась способствовать ее преждевременному облысению.

 

 

      2

 

      Вильма, конечно, не забыла о Нетти и уж наверняка не простила ее; не возникло у нее и мысли о том, что виновником вандализма -- надругательства над ее постельным бельем, был кто-то другой, не было такой силы на свете, которая смогла бы ее переубедить.

      Вскоре после ухода Пита на службу Вильма села в машину и поехала медленно по Уиллоу Стрит. К заднему бамперу ее маленького желтого "юго" было приклеено объявление, возвещавшее всему миру следующее: ЕСЛИ ВАМ НЕ НРАВИТСЯ, КАК Я ВОЖУ МАШИНУ, ЗВОНИТЕ ПО НОМЕРУ 1-800-НАКОСЯ-ВЫКУСИ. Свернув на Форд Стрит, она совсем уже ползком добралась до уютного домика Нетти Кобб. Ей показалась, что занавеска на одном из окон шевельнулась, и Вильма решила, что для начала неплохо... но только для начала.

      Она сделала круг по кварталу мимо дома Расков на Понд Стрит, даже не взглянув на него, затем мимо своего и снова проехала Понд Стрит. На этот раз, прогудев дважды, она остановилась напротив дома Нетти и выключила двигатель.

      Занавеска снова шелохнулась. Значит, Вильме не показалось, ошибки быть не могло -- хозяйка дома следила за ней из окна. Вильма представила себе, как она там стоит, корчась от страха, и поняла, что эта картина ей нравится даже больше, чем та, которую она себе рисовала вчера вечером, ложась спать -- она, Вильма, прокручивает голову жертвы вокруг своей оси до тех пор, пока та не отрывается от шеи, совсем как голова девочки в кинофильме "Изгоняющий Дьявола".

      -- Не надейся, я тебя вижу, -- угрожающе пробормотала она, заметив, как занавеска вернулась на место.

      Вильма включила двигатель и, еще раз сделав круг по кварталу, остановилась напротив дома Нетти и погудела, дав знать о своем присутствии. На этот раз она сидела в машине минут пять. Занавеска шевельнулась дважды, и Вильма, удовлетворенная, уехала.

      До конца дня, сучья дочь, будет меня дожидаться, думала Вильма останавливая машину у собственного дома и выходя. Побоится нос из квартиры высунуть.

      С легким сердцем и летящей походкой Вильма вошла к себе и, взяв со стола каталог, легла на диван. Вскоре она уже заказывала новые комплекты постельного белья -- белый, желтый и кремовый.

 

 

      3

 

      Налетчик сидел посреди ковра в гостиной и смотрел на хозяйку. Наконец он тихонько взвизгнул, как будто напоминая, что сегодня будний день и Нетти уже на полчаса опаздывает на работу. Сегодня ей предстояло пропылесосить второй этаж в квартире Полли и встретить мастера из телефонного узла, который должен был установить новые аппараты с увеличенными кнопками. Предполагалось, что людям, страдающим артритом, такими телефонами пользоваться легче. Но как же ей выйти?

      Эта ненормальная полька наверняка крутится где-то поблизости в своей маленькой машине.

      Нетти сидела в кресле, держа на коленях абажур. Она так сидела и держала свою драгоценность с тех пор, как ненормальная полька впервые проехала мимо ее дома. Потом она приехала опять и загудела. Когда она уехала, Нетти решила, что, может быть, это все кончится, так нет, она приехала еще раз. Нетти не сомневалась, что ненормальная полька захочет проникнуть к ней в дом. Она сидела в кресле, вцепившись в абажур одной рукой и поглаживая Налетчика другой, и думала, как ей быть, как защищаться, когда это произойдет. Но придумать ничего не могла.

      Наконец она набралась смелости выглянуть в окно, но ненормальной польки уже не было. Чувство облегчения, возникшее в первый момент, почти сразу сменилось ужасом. Она боялась, что ненормальная полька ездит по улицам, ожидая, когда Нетти выйдет из дома. Вот тогда она появится у нее в доме и это будет еще страшнее.

      Ведь в таком случае она сразу увидит прекрасный абажур и разобьет его вдребезги. Налетчик снова заскулил.

      -- Я знаю, -- произнесла Нетти голосом скорее похожим на стон. -- Я знаю.

      Ей надо уходить. У нее есть обязанности, и она знала, какие и перед кем. Полли Чалмерс была всегда добра к ней. Именно Полли написала рекомендательное письмо с просьбой выпустить Нетти из Джунипер Хилл на поруки, и именно Полли поставила свою подпись на банковском бланке, когда Нетти покупала дом в кредит. Если бы не Полли, чей отец был лучшим другом ее отца, жить ей до сих пор в меблированной квартире по другую сторону Тин Бридж. А что если она уйдет, а ненормальная полька вернется? Налетчик не сможет защитить абажур, он храбрый, но это всего лишь маленький песик. Ненормальная полька может и его ударить, если он попробует помешать ей. Нетти, понимая, что не в состоянии решить эту жуткую проблему, совсем растерялась. Она снова застонала.

      И вдруг, как будто сжалившись над ней, Бог послал решение. Она встала с кресла и, не выпуская из рук абажур, пересекла гостиную, сумрачную при задернутых шторах. Потом прошла через кухню и открыла дверь в дальнем углу. К этой стороне дома был пристроен сарай. Тени сложенных там дров и всевозможного хлама сразу всполошились от проскользнувшего луча света.

      С потолка на тонком проводе свисала единственная лампочка. Выключателя не было, лампочка загоралась, если ее до конца вкрутить в Матрон. Нетти потянулась к ней... и замерла в нерешительности. Если ненормальная полька подъедет с заднего двора, она тут же заметит свет. А если она заметит свет, то сразу поймет, где искать абажур цветного стекла, разве не так?

      -- Ну нет, меня так легко не проведешь, -- прошептала Нетти и стала медленно пробираться мимо старого маминого буфета и маминого старого книжного шкафа к поленнице. -- Нет, Вильма Ержик. Не так уж я глупа, знаете ли. Предупреждаю вас.

      Прижимая абажур левой рукой к животу, Нетти стала обмахивать запыленную паутину перед единственным узким окном сарая. Прижавшись носом к стеклу, она обвела задний двор внимательным взором. Так она простояла с минуту. Во дворе не было ни души. На одно мгновение ей показалось, будто она увидела, как в дальнем углу мелькнула фигура Вильмы, но потом оказалось, что это всего лишь тень старого дуба, росшего на заднем дворе дома Фиронсов. Нижние ветви дерева свисали к ней на участок. Ветви покачивались на легком ветерке и ввергли Нетти в заблуждение, изобразив собственной плящущей тенью фигуру ненормальной женщины (ненормальной польской женщины, если уж быть точной).

      За спиной Нетти снова заскулил Налетчик. Она оглянулась и увидела его темный силуэт на пороге сарая.

      -- Знаю, -- успокаивала его Нетти, -- знаю, мальчик. Но нам надо ее перехитрить. Она думает, что мы с тобой совсем дураки. Но мы ее проучим.

      Нетти отошла от окна. Глаза уже начали привыкать к темноте, и она окончательно решила не вкручивать лампочку. Поднявшись на цыпочки, она нащупала на книжном шкафу ключ и отперла им дверцу буфета, стоявшего по левую руку. Ключ, отпиравший ящики, был давно потерян, но этот подошел сразу, а другого Нетти было не нужно. Открыв дверь буфета, Нетти поставила на полку абажур вместе с запыленными безделушками и сломанными мышеловками.

      -- Он, конечно, заслуживает лучшего места, -- объяснила она Налетчику, -- зато здесь безопасно, а это самое главное.

      Она снова повернула ключ в дверце, подергала ее... Дверца была заперта надежно, и Нетти почувствовала, как с души ее свалился тяжелый камень. Она еще разок дернула дверь для пущей верности и, удовлетворенно кивнув, опустила ключ в карман своего домашнего платья. Добравшись до Полли, она повесит ключ на веревочке себе на шею. Это первое что она сделает.

      -- Ну вот, -- сказала она Налетчику, который уже благодушно повиливал хвостом. Вероятно, он тоже понимал, что опасность миновала. -- Дело сделано, мальчик, и теперь я должна идти на работу. Совсем опаздываю.

      Когда она уже надевала пальто, зазвонил телефон. Нетти сделала к нему два шага и остановилась.

      Налетчик коротко тяфкнул, глядя на хозяйку. Разве ты не знаешь, что надо делать, когда звонит телефон, говорили его глаза. Даже мне это известно, а ведь я всего лишь собака.

      -- Я не буду подходить, -- сказала Нетти. Я знаю, что ты наделала, идиотка, знаю, что ты наделала, знаю, что это ты... и ты за это ответишь, вот что ей скажут.

      -- Я не подойду, -- повторила Нетти. -- Я ухожу на работу. Она сама идиотка. Я ее пальцем не трогала. Ни одним пальцем ни разу.

      Налетчик снова тяфкнул, но на этот раз одобрительно. Телефон перестал звонить.

      Нетти слегка успокоилась, но сердце продолжало колотиться.

      -- Веди себя хорошо. -- Сказала она, почесав Налетчика за ухом. -- Я вернусь поздно, потому что поздно ухожу. Но я тебя люблю, и если ты будешь об этом помнить, то спокойно дождешься моего возвращения.