Мареновая роза. Страница 43
Написал Super Administrator   
- "Она приближалась, это  точно;  в  этот  раз  слух  его  не  обманул. Петерсон услышал стаккато ее высоких каблучков по коридору. 

Он  представил, как она открывает сумочку, копается  в  ней  в  поисках  ключа,  волнуясь  и опасаясь, что кто-то может наброситься на нее  сзади,  в  то  время  как  ей следовало бы волноваться о том, что ожидает ее впереди. Он похлопал себя  по карману,  проверяя,  на  месте  ли  нож,  затем  быстро  натянул  на  голову нейлоновый лучок. Когда  раздался  звук  поворачивающегося  ключа,  Петерсон выхватил нож..."

- Стоп-стоп-стоп! - перебил ее  зазвучавший  в  динамиках  нетерпеливый голос Роды.

Рози подняла голову и посмотрела на режиссера через  стеклянную  стену. Ей  не  понравилось,  как  сидит  Курт  Гамильтон  перед  огромным   пультом управления записывающей аппаратуры и глядит на нее, сняв наушники и  повесив их на шею, но гораздо сильнее встревожила ее Рода,  которая  курила  длинную сигарету, игнорируя табличку "НЕ  ДЫМИТЬ"  на  стене.  Рода  выглядела  так, словно провела накануне

ужасную ночь, но в этом она была не одинока.

- Рода? Я что-то не так сказала?

-  Ну,  если  вы  носите  нейлоновые  {лучки},  то  все  правильно,   - ухмыльнулась Рода, стряхивая пепел в  одноразовый  пластмассовый  стаканчик, стоящий перед ней на пульте управления. - Вообще-то, если  задуматься,  этот предмет женского туалета действительно может довести кое-кого  до  слез,  но чаще всего его все-таки называют {чулками}.

Несколько секунд Рози совершенно не могла сообразить, о чем идет  речь, затем воспроизвела в  уме  несколько  последних  прочитанных  предложений  и застонала:

- Дьявол, прошу прощения, Рода. Черт! Курт надел наушники  и  нажал  на кнопку;

- "Убей все мои завтра", эпизод семьдесят тр...

Рода положила ладонь ему на плечо и произнесла слова, от которых  живот Рози словно наполнился ледяной водой.

- Не стоит.

Режиссер повернулась к стеклянной  кабинке,  увидела  потрясенное  лицо Рози и улыбнулась ей откровенно фальшивой улыбкой.

- Не волнуйтесь, Рози. Я просто объявляю обеденный перерыв  на  полчаса раньше, вот и все. Выходите.

Рози поднялась со стула слишком быстро, ударившись бедром об угол стола (хороший синяк!) и  едва  не  перевернув  бутылку  с  водой.  Она  торопливо выскочила из кабинки.

Рода и Курт стояли у выхода, и на мгновение ей показалось  -  нет,  она {знала}, - что они говорили о ней.

"Если ты действительно так считаешь, Рози, тебе  следует  обратиться  к врачу, - остудила  ее  пыл  Практичность-Благоразумие.  -  Знаешь,  к  тому, который показывает чернильные кляксы  и  спрашивает,  в  каком  возрасте  ты отучилась ходить на горшок". В последнее время Рози редко обращала  внимание на внутренний голос, однако в этот раз она ему по-настоящему обрадовалась.

- Я могу лучше, - заверила она Роду. - И буду читать лучше после обеда, честное слово. Вот увидите.

Так ли это? Она не знала, совершенно не знала. Все утро Рози провела  в попытках проникнуться настроением книги, как получилось с  "Сияющим  лучом", но, увы, без толку.  Она  начинала  погружаться  в  мир  Альмы  Сент-Джордж, которую преследовал сумасшедший обожатель Петерсон,  но  в  эту  секунду  ее отвлекал голос из прошлого вечера: голос Анны, позвонившей,  чтобы  сообщить ей о смерти бывшего мужа, человека, направившего Рози в "Дочери  и  сестры", или голос Билла с явственными растерянно-паническими нотками,  спрашивающий, что с ней случилось, или, хуже того, - ее собственный,  приказывающий  Биллу держаться от нее подальше. Просто держаться подальше. Курт  похлопал  ее  по плечу.

- Вы сегодня не в голосе, - заметил он. - Бывает, волосы не  ложатся  в прическу, случается, голос не звучит. Последнее хуже. Такое в  нашей  камере аудио-пыток мы наблюдаем часто. Правда, Ро?

- Да уж нередко, - откликнулась Рода, однако в то  же  время  ее  глаза внимательно изучали лицо Рози, и та  хорошо  представляла  себе,  что  видит Рода. Прошлой ночью ей удалось поспать два, от силы три часа, {и}  она  пока что не обзавелась набором всемогущей косметики, способной  скрыть  плачевные результаты.

"Все равно я не умею ею пользоваться", - подумала она.

Когда она училась в старшей школе, у нее было достаточно косметики  (по иронии судьбы, она тогда меньше всего в ней нуждалась), но с  тех  пор,  как вышла замуж за Нормана, Рози обходилась минимумом: чуточку пудры  и  две-три губные помады наиболее природных оттенков. "Если  бы  я  хотел  каждый  день видеть перед собой рожу проститутки, - сказал ей однажды Норман, -  я  нашел бы себе жену на панели".

Она подумала, что Рода, наверное, внимательнее всего вглядывается в  ее глаза:  вспухшие  веки,  воспаленные,  в  красных  прожилках  белки,  темные набрякшие мешки под глазами. Прошлым вечером, выключив свет, она в  отчаянии проревела не меньше часа, но так и не доплакалась до сна  -  который  в  тот момент  стал  бы  настоящим  благословением.  В  конце  концов  запас   слез истощился, и она попросту лежала в темноте, гоня от  себя  мысли  и  все  же думая, думая, думая. Когда наступила и медленно укатила в  прошлое  полночь, ее вдруг посетила  совершенно  ужасная  мысль:  она  решила,  что  допустила фатальный промах, позвонив  Биллу,  совершила  ошибку,  отказавшись  от  его утешений, - а также, возможно, защиты, - когда больше всего в них нуждалась.

"Защиты? Да не смешите меня! Я знаю, голубушка, он тебе нравится,  и  в этом ничего плохого нет, но давай говорить откровенно: Норман проглотит его, не поперхнувшись".

Правда, у нее нет возможности  проверить,  действительно  ли  Норман  в городе - именно это снова и снова повторяла  в  телефонном  разговоре  Анна. Питер Слоуик стал жертвой жестокого убийства, однако он  помогал  не  только ей, но и многим другим, и далеко не все его дела можно считать  безобидными. Вполне  вероятно,  что  он  наступил  на  любимую  мозоль   совсем   другому человеку... который и убил его. Однако Рози знала.

Ее {сердце} знало. Это Норман. И все же проходил час за часом, а  голос сомнения продолжал нашептывать ей на ухо.  {Откуда}  ее  сердце  знает,  что Норман убил Питера  Слоуика?  Или  за  уверенностью  прячется  та  часть  ее сознания, которую можно назвать совсем не  Практичность  и  Благоразумие,  а Страх и Беспомощность? Может, она ухватилась за звонок  Анны  как  за  повод придушить зарождающуюся дружбу с Биллом, пока та не окрепла и не переросла в нечто иное?

{Этого} она не знала, зато прекрасно осознавала: каждый раз при мысли о том, что больше никогда его не  увидит,  сердце  ее  сжималось  в  маленький несчастный комочек... и страх охватывал ее,  словно  она  лишилась  какой-то жизненно важной своей части. Невероятно, чтобы за такое короткое время  один человек вдруг стал настолько необходим другому, что не смог бы  существовать без него; но проходил час за часом, и подобная  мысль  уже  не  казалась  ей такой невероятной.

Когда же она уснула перед самым рассветом, ей приснилось, что она снова едет с ним на мотоцикле; на ней маренового цвета хитон,  она  сжимает  Билла обнаженными коленями. Когда будильник разбудил ее- слишком рано после  того, как она провалилась в сон, - Рози тяжело дышала, все ее  разгоряченное  тело дрожало, как в лихорадке.

- Рози, с вами {все} в порядке? - нахмурилась Рода.

- Да, просто... - Она бросила косой  взгляд  на  Куртиса,  затем  опять посмотрела на Роду. Пожав  плечами,  она  приподняла  уголки  губ  в  жалкой улыбке. - Просто для меня сейчас не самое лучшее время месяца, понимаете...

- Угу, - закивала головой Рода с откровенным недоверием. -  Ну  что  ж, тогда приглашаю вас в кафетерий. Утопим наши горести и  печали  в  салаты  и молочном коктейле с клубникой.

- Вот-вот, - поддакнул Курт. - Я угощаю.

В этот раз Рози улыбнулась чуть  искреннее,  но  отрицательно  покачала головой.

- Я пас. Мне больше хочется прогуляться, подставить лицо  ветру.  Чтобы он сдул с него немного пыли.

- Если вы не поедите, к трем часам потеряете сознание от  истощения,  - заметила Рода.

- Я съем салат. Обещаю. - Рози уже направлялась  к  старому  скрипучему лифту. - Что-нибудь более существенное - и  десяток  идеальных  в  остальном отношении дублей испортит отрыжка.

- Сегодня это  мало  что  изменит,  -  мрачно  констатировала  Рода.  - Встречаемся в четверть первого, договорились?

- Да, - кивнула Рози, но когда она  спускалась  с  четвертого  этажа  в трясущемся лифте, завершающая реплика  Роды  снова  и  снова  повторялась  в голове, как строка песни на старой заигранной пластинке. "Сегодня  это  мало что изменит". А что если и {после} перерыва она не сможет читать лучше?  Что если от семидесяти трех  дублей  они  перейдут  к  восьмидесяти,  девяноста, сто-черт-знает-какому-количеству? Что если во  время  завтрашней  встречи  с мистером Леффертсом вместо того, чтобы предложить контракт, он сообщит ей  о предстоящем увольнении? Что тогда?

Она почувствовала неожиданный прилив  ненависти  к  Норману.  Ненависть ударила по переносице между  глаз,  как  тяжелый  тупой  предмет  -  круглая дверная ручка, например, или обух топора. Даже если {не} Норман убил  Питера Слоуика, даже если Норман по-прежнему находится в своем  часовом  поясе,  он все равно преследует ее, как Петерсон бедную перепуганную Альму Сент-Джордж. Он преследует ее в ее же сознании. Лифт, облегченно  вздохнув,  остановился, двери разъехались в стороны. Рози шагнула в вестибюль, и  мужчина,  стоявший рядом с указателем расположения кабинетов в здании, повернулся к  ней  -  на его лице читались одновременно надежда и робость. Это выражение  делало  его еще моложе... почти подростком.

- Привет, Рози, - сказал Билл.

9

Ей немедленно захотелось убежать,  скрыться,  прежде  чем  он  заметит, насколько сильно потрясло ее его неожиданное появление, но в этот миг взгляд Билла остановился на ней и поймал ее взгляд, после чего о бегстве  не  могло быть и речи. Как она могла забыть  зеленый  оттенок  его  глаз,  похожий  на солнечные лучи, запутавшиеся в мелководье? Вместо того,  чтобы  броситься  к выходу из вестибюля, она, испуганная и счастливая, медленно подошла к  нему. Но явственнее всего она ощущала огромное облегчение.

- Я же говорила, чтобы вы держались от меня подальше, - произнесла  она с дрожью в голосе.

Он потянулся к  ее  руке.  Она  знала,  что  не  должна  позволять  ему прикасаться к ней, но не могла предотвратить неизбежное... и повернула руку, пойманную в ловушку его ладони, так, чтобы удобнее было  сжать  его  длинные пальцы.

- Я знаю, - просто ответил он. - Но, Рози, я не могу.

Слова Билла испугали ее, и она, отпустив его руку, неуверенно взглянула в его лицо. Ничего подобного не  случалось  с  ней  раньше,  ничего,  и  она растерялась, не

зная, как следует реагировать или вести себя.