Кристина. Страница 20
Написал Super Administrator   
      Она стремительно бросилась  на меня, ослепив своими  полными  ненависти фарами,  и, вытянув руки вперед  в бесполезном и отчаянном  жесте,  я  успел только подумать: фурия, бесконечная ярость...           x x x            Я проснулся.      Я не кричал. В ту ночь я сдержал крик в горле.      Едва сдержал.      Я сидел на постели, холодная лужа лунного света растекалась по складкам простыни, и у меня в голове билась одна-единственная мысль: "Умер внезапно".      В ту ночь мне не скоро удалось заснуть снова.           11/ ПОХОРОНЫ            Зашел  к Брэду Джефрису, распределявшему работы на стройке, и  спросил, разрешил ли он Эрни уйти после обеда?      -  Я  отпустил  его на  два  часа. Он сказал, что ему  нужно  пойти  на похороны,  -  ответил Брэд. Он  снял очки и потер  пальцами переносицу.  - А почему бы тебе не спросить, кто вместо него будет делать его работу? Ведь вы оба уходите отсюда в конце недели.      - Брэд, мне нужно пойти вместе с ним.      - Да что это такое? Кто он, этот парень? Каннингейм сказал, что купил у него машину. Господи, вот уж не думал, что  на похороны продавца подержанных автомобилей ходит хоть кто-нибудь, не считая родственников.      - Он не был продавцом подержанных автомобилей, он был  просто парнем. У Эрни многое связано с ним. Брэд, мне бы следовало пойти вместе с Эрни.      Брэд вздохнул:      - Ладно. Ладно,  ладно, ладно.  Даю  тебе  время с часу до  трех.  Если только  в  четверг ты будешь  работать без обеда и останешься здесь до шести часов.      - Конечно. Спасибо, Брэд.      - Я  отмечу вас как обычно, - сказал Брэд. - Но если в  фирме узнают об этом, то мне надерут задницу.      - Не узнают.      - Жалко терять вас, ребята, - сказал он. Это прозвучало  как похвала на прощание.      - У нас было хорошее лето, Брэд.      - Что ж, я  рад, если ты это понял, Дэннис. А теперь убирайся  отсюда и дай мне дочитать газету.      Я повиновался.      Ровно  в час  я  поднялся  в домик  для рабочих,  находившийся рядом со строившейся эстакадой. Эрни был внутри. Его желтая каска висела на стене,  а сам он одевал чистую сорочку.      Увидев меня, он вздрогнул.      - Дэннис? А ты что здесь собираешься делать?      - Собираться на похороны, - сказал я. - Так же, как и ты.      - Нет, - мгновенно отрезал он, и уже по одному этому слову, а не только по  голосам  Регины  или  Майкла,  обычно отвечавших на телефонные  звонки в субботние и воскресные дни, я понял, что он закрыл для меня свою жизнь и что это случилось точно так же, как умер Лебэй. Внезапно.      - Да, - сказал я. - Эрни, он мне снится, этот парень. Ты меня  слышишь? Я вижу его во сне. С тобой или без тебя, но я пойду.      - Ты правда не шутил тогда?      - Когда?      - Когда позвонил мне из кинотеатра. Ты правда не знал, что он умер?      - О Господи! Ты думаешь, что такими вещами шутят?      - Нет, не думаю,  - сказал он, но не сразу. Некоторое время у него ушло на то, чтобы все как следует взвесить. Ему казалось, что весь белый свет был против  него. Не только Уилл  Дарнелл или  Бадди Реппертон, но, очевидно,  и отец  с матерью Но ведь никто из них не был сам по  себе. Сама  по себе была только машина.      - Он тебе снится?      - Да.      Он помолчал, о чем-то размышляя.      -  В  газете  написано,   что   похороны   буду!  на  Верхнем  кладбище Либертивилла, - наконец не выдержал я. - Ты поедешь со мной или на автобусе?      - Я поеду с тобой.      - Вот и хорошо.           x x x            Мы  стояли  на  небольшом  холме  над  местом  траурной  церемонии,  не осмеливаясь и не  желая приближаться к горстке людей, собравшихся  у могилы. Некоторые из них были одеты в старую, но хорошо сохранившуюся военную форму. Каска  Лебэя лежала  на  флаге,  разостланном  поперек  длинного  столика на колесах. Теплый  августовский  ветер  доносил  до  нас  слова  проповедника: человек подобен  траве, что вырастает,  а затем скашивается, человек подобен бутону цветка, что раскрывается весной и увядает осенью, человек есть любовь и любит все преходящее.      Когда служба закончилась, мужчина, которому с виду  можно было дать лет шестьдесят с лишним, бросил горсть земли  на гроб. Очевидно,  он был  братом Лебэя:  сходство  не   бросалось  в  глаза,  но  все-таки  наблюдалось.  Мне показалось странным, что я  не увидел его  сестры: рядом с могилой вообще не было ни одной женщины.      Вскоре все они потянулись к выходу.  Я повернулся к Эрни, но его  рядом со мной не оказалось. Он стоял невдалеке, по его щекам текли слезы.      - Эрни, с тобой все в порядке? - спросил я.      Мне пришло в  голову, что если не врали мои глаза, то среди прощавшихся ни  один  не  плакал, и  если бы  Ролланд Д.Лебэй  знал, что Эрни Каннингейм окажется единственным  человеком, кто  прольет слезы  во  время его  краткой траурной церемонии на малоизвестном кладбище в Западной  Пенсильвании, то он бы на  пятьдесят баксов  сбавил  цену  за свой  дерьмовый автомобиль. И даже после этого Эрни пришлось бы заплатить долларов на сто пятьдесят больше, чем он стоил на самом деле. Он вытер слезы руками и хрипло произнес:      - Все прекрасно. Мне нужно  подойти к  его брату.  Брат  Лебэя  стоял с флагом под мышкой и тихо  переговаривался  с двумя бывшими  военными, с виду походившими на легионеров. Он был одет в костюм человека, давно забывшего  о постоянном  источнике  доходов. Его  брюки  были вытянуты на коленях, пиджак поблескивал на  локтях.  Галстук  был помят  внизу, а  на воротнике  сорочки красовалась желтая полоса.      Он оглядел нас с головы до ног.      -  Извините, пожалуйста. - сказал  Эрни. -  Если не  ошибаюсь, вы  брат мистера Лебэя?      -  Да,  это  я.  -  Он  посмотрел  на Эрни  вопросительно  и,  как  мне показалось, несколько воинственно.      Эрни протянул руку.      -  Меня  зовут  Арнольд Каннингейм. Я немного знал вашего брата. Не так давно я купил у него автомобиль.      Когда Эрни протянул руку, Лебэй автоматически вытянул свою  - к  обмену рукопожатием  любой американец склонен  так же, как проверять, застегнута ли ширинка после  посещения комнаты общественного пользования.  Но  когда  Эрни сказал, что купил автомобиль, пятерня точно наткнулась на какое-то невидимое препятствие, оказавшееся  на ее  пути. Какое-то  мгновение мне казалось, что Джордж Лебэй вообще откажется следовать национальной традиции и оставит руку Эрни беспомощно парить в августовском эфире.      Но  он  все-таки счел  нужным  соблюсти  приличие..,  по  крайней  мере отчасти. Он слегка дотронулся до пальцев Эрни и сразу же убрал руку.