Кристина. Страница 36
Написал Super Administrator   
     Капот был чистым; и, что контрастировало с обшарпанными боками, он сиял новизной. Он был  покрашен в ярко-красный цвет. Эрни бережно коснулся его, и касание перешло в ласковое поглаживание.      - Да.  Я  сам поставил его. Что-то  в  его словах  задело меня. Он ведь должен был все сделать сам, разве нет?      - Ты  говорил, что собираешься  превратить ее в выставочную  модель,  - сказал я. - Кажется, я начинаю верить тебе.      Я подошел к месту  водителя. Пол и обивка были потертыми и грязными, но передние и задние сиденья горели свежей багрово-красной кожей.      - Она  будет чудесна, - сказала Ли, но  в ее голосе была какая-то вялая интонация -  совсем не так она говорила о  футболе, - которая заставила меня взглянуть на нее.      Я сразу понял.  Она не любила Кристину. Я понял  это так ясно, как если бы ее мысли передались мне по воздуху. Она хотела ее полюбить, потому что ей нравился Эрни. Но.., она не собиралась по-настоящему полюбить ее.      - Так, значит, ты получил официальное разрешение на нее? - спросил я.      - Ну... - Эрни замялся. - Нет. Не совсем.      - Что ты имеешь в виду?      - Сирена не работает, иногда  отключаются задние огни, когда я  нажимаю на  тормоз.  Думаю,  где-то  короткое  замыкание,  но  я  еще  не  настолько разобрался в ней.      Я  посмотрел  на  ветровое  стекло -  на  нем  была  новая  наклейка  о техническом  осмотре.   Эрни  проследил  за  моим  взглядом..,  и  умудрился показаться замешкавшимся и рассвирепевшим одновременно.      - Уилл дал мне свою наклейку.      - А это не опасно?  - спросила Ли, обращая  свой  вопрос куда-то  между мной и Эрни.      - Нет, - ответил я. - Когда за рулем Эрни, то считай, что ты находишься рядом  с  Иисусом  Христом. - Я вновь почувствовал  приступ ревности. В свои семнадцать лет она была великолепна, неотразима и открыта для жизни.      Когда  я  впервые  захотел  ее?  Когда я впервые захотел  девушку моего лучшего друга? Да, думаю, что именно  тогда. Но клянусь, я бы не приблизился к ней, если бы все так не изменилось. Или я просто должен так чувствовать.      - Пойдем, Эрни, а то нам  не достанется ни одного  свободного  места на трибунах, - по-женски саркастично заметила Ли.      Эрни улыбнулся. Ли  все еще держала  его  ладонь;  он был бы не против, если бы она обняла его. Почему нет?  Будь я  на  его  месте, с  моим  первым опытом общения  с  живой девочкой, я бы - три против четырех - уже занимался любовью  с ней.  Я  не  желал  ему  ничего, кроме  удачи с  ней. Если кто-то заслуживал немного счастья, то это был Эрни.      Тренер  Пуффер окликнул  меня, и  я  вместе со  всей  командой  пошел в раздевалку,  а  Эрни и Ли направились к трибунам. На полпути я остановился и решил  вернуться к  Кристине.  Приближаясь  к ней, я описал довольно большой полукруг: у меня все еще было  предубеждение, что лучше не находиться у  нее спереди.      Над  задним  бампером  я  увидел  металлическую  пластинку на пружинах, изображавшую  знак торгового  агента Пенсильвании.  Откинув ее,  я  прочитал надпись  с  обратной стороны: СОБСТВЕННОСТЬ  ГАРАЖА  ДАРНЕЛЛА,  ЛИБЕРТИВИЛЛ, ПЕНС., США.      Я поставил пластинку на место и нахмурился. Дарнелл дал ему наклейку на ветровое стекло,  потому  что машина была еще очень  далека  от официального разрешения на эксплуатацию; Дарнелл одолжил ему знак торгового агента, чтобы он  мог привезти  Ли на матч. Дарнелл так же  перестал быть "Дарнеллом"  для Эрни; сегодня он был "Уиллом". Интересно, но не очень приятно.      Что  за  отношения  сложились  между  Эрни  и  Дарнеллом?  Я  не  хотел задумываться над этим вопросом. Я  знал только то, что Эрни очень  изменился за последние несколько недель.           x x x            Мы сами  немало  изумились,  когда выиграли этот  матч, - как оказалось позже,  он был одним из двух, выигранных нами в том сезоне.., но не то чтобы я был с командой до его конца.      У нас не  было никакого  права на победу; на поле мы  вышли готовыми  к поражению и проиграли жеребьевку. В  первой половине  игры "Горцы" (дурацкое название  для команды) пробивали нашу оборону, как будто ими выстреливали из пушки. Но затем нападающий потерял мяч, который подхватил  Гэри  Тардифф и с мрачной улыбкой  вел все шестьдесят ярдов.  Тот  мяч  переломил ход встречи. Когда в конце матча тренер Пуффер заменил меня Брайаном Макнелли - он должен был стать капитаном команды на следующий год, а стал им  гораздо раньше, - и я, умывшись и переодевшись, вышел к трибунам, счет был 27:18  в нашу пользу, а до конца игры оставалось две минуты.      На парковочной стоянке было полно машин,  но ни одного человека. С поля доносились  дикие  вопли  фанатиков  из  Хидден-Хиллз,  побуждавших "Горцев" сделать невозможное в оставшиеся две минуты.      Я медленно побрел в сторону Кристины.      Она  стояла на прежнем месте,  со своими изъеденными ржавчиной  боками, новым  капотом и чуть ли  не  тысячемильными плавниками. Динозавр из  темных далеких  пятидесятых,  когда  все  нефтяные миллионеры  были  из  Техаса,  и американский  доллар вышибал дух из японской иены,  а  не  наоборот. Из  тех дней, когда Джони Хорбон пел о танцах всю ночь на дубовом полу, а величайшим кумиром молодых янки был Эд "Куки" Бирнз.      Я прикоснулся к  Кристине.  Я попробовал  погладить ее,  как  это делал Эрни, полюбить  ее ради Эрни, как  это  пробовала сделать  Ли. На самом деле если  кто-то должен  был стараться полюбить ее, то  это был я. Ли знала Эрни всего лишь месяц. Я знал его всю свою жизнь.      Я  провел рукой по шершавой, ржавой поверхности, думая о Джордже Лебэе, о Веронике и Рите Лебэй, и внезапно моя  кисть сама собой сложилась в кулак, которым  я довольно сильно ударил по боку Кристины - настолько сильно, чтобы отбить руку, издать  смущенный смешок  и  удивиться,  какого  дьявола  я это сделал.      Шорох осыпающейся ржавчины.      Глухой стук басового барабана на поле, похожий на удары сердца.      Стук моего собственного сердца.      Я подергал переднюю дверь.      Она была заперта.      Я поджал губы и понял, что испугался.      Все  было почти так, как если бы - да, очень забавно и  очень весело, - как если  бы эта  машина не любила меня, подозревала  меня в желании  встать между ней  и  Эрни, и мне не  нравилось  ходить впереди нее  именно  потому, что...      Я снова засмеялся, а потом вспомнил свой сон и осекся. Все было слишком похоже на него, чтобы ощущать комфорт.      Конечно, в Хидден-Хиллз не было Чабби Маккарти, ревущего над простором, но остальное порождало неприятное чувство дежа вю -  крики ободрения,  звуки сталкивающихся тел, ветер, шелестящий в деревьях под пасмурным небом.      Зарычит двигатель.  Машина начнет делать рывки вперед и назад, вперед и назад. А затем взвизгнут покрышки, и она ринется на меня...      Я  тряхнул головой. Пора было бросить  потворство этой старой  уродине. Пора  было  - давно  пора  - остановить свои нелепые  фантазии. Передо  мной стояла  машина 1958 года  выпуска, сошедшая с конвейера  в Детройте вместе с почти четырьмястами тысячами других. Чтобы доказать себе, как мало ее боюсь, я опустился на колени и взглянул под днище. То, что я увидел, было еще более диким,  чем,  если бы  каким-то  образом  машина  вдруг  перевернулась вверх колесами. На  них  были  три  новехонькие покрышки  фирмы  "Плэжаризер",  но четвертая  казалась  такой  темной и  заляпанной маслом,  точно  не менялась никогда.  Выхлопная труба  блестела  серебристой сталью, но у глушителя  был прямо-таки  средневековый  вид,  а  передняя труба  находилась  в  плачевном состоянии.  Посмотрев  на  эту  трубу,  я  подумал,  что  дым  из нее  может проникнуть в салон,  и снова вспомнил о Веронике Лебэй. Потому что выхлопные газы могут убить. Они...      - Дэннис, что ты здесь делаешь?      Полагаю, мне стало еще  больше не по себе, чем подумалось, потому что я стоял на  коленях, как приговоренный  к казни, и сердце билось у  меня не  в груди, а, скорее, в горле.