Кристина. Страница 40
Написал Super Administrator   
      ЧАСТЬ 2.      ЭРНИ - ПЕСЕНКИ ТИНЭЙДЖЕРОВ О ЛЮБВИ      Эрни   Каннингейм   получил  официальное  разрешение  на   эксплуатацию "плимута-фурии"  в  полдень  1  ноября 1978  года.  Так закончился  процесс, который  на  самом деле начался в вечер,  когда  Дэннис  Гилдер  помог  Эрни заменить  спустившее колесо автомобиля. Эрни уплатил акцизный сбор, налог на городские дороги  и  пошлину  за  регистрацию. В Бюро  транспортных  средств Монроэвилла ему выдали номерной знак HY-6241-J.      Из Монроэвилла он вернулся на машине, которую ему одолжил Уилл Дарнелл, а из гаража выехал за рулем Кристины. Он вел ее домой.      Его  отец  и мать вернулись  из  университета на один  час позже. Ссора произошла почти сразу.      - Вы ее видели? - спросил Эрни, обращаясь больше к  отцу, чем к матери. - Сегодня я зарегистрировал ее.      Он гордился собой; у  него были причины гордиться собой.  Кристина была тщательно вымыта и сияла  в  лучах осеннего солнца.  На  ней  еще оставалось довольно много  ржавчины,  но она  выглядела в тысячу раз лучше, чем в день, когда Эрни купил ее. Крылья, капот и заднее сиденье были новехонькими. Салон был вычищен до  блеска. Стекла и хромированные детали сверкали так, будто их натирали несколько дней подряд.      - Да, я... - начал Майкл.      -  Разумеется,  мы  ее  видели, -  перебила  его  Регина.  Она  яростно взбалтывала коктейль, плескавшийся в ручном миксере. - Мы чуть не наехали на нее. Я не хочу, чтобы она стояла здесь. Наш участок выглядит,  как место для подержанных автомобилей.      - Мам! - вырвалось у ошеломленного и уязвленного Эрни.      Он  посмотрел на Майкла,  но Майкл встал  и пошел  в  другую комнату  - возможно, он решил, что ему тоже нужно выпить.      -  Она  нам не подходит, -  сказала  Регина  Каннингейм.  Ее  лицо было бледнее обычного;  пятна на щеках  делали его похожим на клоунский грим. Она налила в  стакан  половину порции джина с тоником, отпила  и сморщилась так, будто  приняла горькое лекарство. -  Отвези  ее  туда,  где взял. Мне она не нравится, и я не хочу, чтобы она стояла здесь. Все.      -  Отвезти назад? - переспросил Эрни, теперь уже обозленный. -  Там она стоит мне двадцать баксов в неделю!      -  Она  обходится  тебе гораздо дороже,  - сказала  Регина.  Она допила коктейль и поставила стакан на стол. - На днях я заглянула в твою банковскую книжку...      - Что ты сделала? - У Эрни глаза полезли на лоб.      Она  немного покраснела,  но  взгляда не  отвела.  Вернулся Майкл  и  с несчастным видом остановился в дверях.      -  Я хотела знать, сколько  ты потратил на  эту  проклятую машину.  Что здесь такого странного?  В следующем  году  тебе нужно поступать  в колледж. Насколько  я  знаю,  в  Пенсильвании   не  так  просто  получить  бесплатное образование.      - Поэтому ты пошла в мою комнату и рылась в моих вещах до тех пор, пока не нашла банковскую  книжку? - тихо  проговорил Эрни. Его серые глаза горели злостью. - Может, еще ты искала наркотики.  Или порнографические  журналы. А может быть, проверяла подтеки на простыне.      У Регины раскрылся рот. Она ожидала от него злости, но не ярости.      - Эрни! - заорал Майкл.      - А что,  почему бы и нет? - в ответ закричал Эрни. - Я думал, что  это мое дело. Сколько раз вы твердили, что я несу ответственность за него?      Регина перевела дыхание.      -  Я  очень разочарована  твоим поведением,  Арнольд. Ты  ведешь  себя, как...      -  Не говори мне, как я себя  веду! Что еще я должен чувствовать? Два с половиной  месяца  я работал  над  ней, а когда привез домой,  то слышу, что должен отвезти обратно! Мне, наверно, следует плакать от счастья?      - Это не повод,  чтобы  разговаривать с матерью  в таком тоне, - сказал Майкл. - И употреблять такие слова.      Регина протянула стакан мужу:      - Сделай мне еще что-нибудь выпить. Свежая бутылка джина стоит в шкафу.      Майкл Каннингейм посмотрел на жену, на сына, снова на жену.  В обоих он увидел непоколебимую решимость. Захватив пустой стакан, он вышел из кухни.      Регина мрачно оглядела  сына. Она не хотела упускать  шанса  выбить тот клин, который с самого лета засел в их отношениях.      - В июле у тебя в банке лежало почти четыре тысячи долларов, -  сказала она. - Приблизительно три четверти ты должен был потратить...      - О, так ты давно все подсчитала? - перебил ее Эрни. Он сел на стул, не спуская глаз с  матери. В его голосе послышались презрительные нотки. - Мам, а почему ты просто не перевела эти деньги на свой счет?      -  Потому что до недавних пор ты сам знал, для чего предназначались эти деньги. Но в последние два месяца твоя голова была  занята только машиной, а теперь еще и девочками. Ты как будто свихнулся на том и на другом.      - Благодарю. Это самое объективное мнение о моем образе жизни.      - В июле у тебя было почти четыре тысячи долларов. На твое образование, Эрни. На твое образование.  Сейчас у тебя осталось  две тысячи восемьсот. За два  месяца  ты потратил  тысячу двести. Вот  почему я не  хочу видеть твоей машины. Ты должен меня понять. По-моему...      - Послушай...      - ..ты не знаешь цену денег.      - Могу я сказать тебе пару вещей?      - Нет, не  можешь,  Эрни, - решительно отрезала она. - Я не хочу ничего слушать.      Майкл вернулся со стаканом, наполовину наполненным джином. Он достал из бара  тоник,  добавил  в  стакан  и  протянул  Регине. Она  выпила  и  снова поморщилась. Эрни сидел на стуле рядом с  телевизором и задумчиво смотрел на нее.      - Ты учишь  студентов? - спросил он. -  Ты учишь  студентов, и это твоя позиция?      - Я сказала. Остальные могут заткнуться.      - Великолепно. Мне жаль твоих студентов.      - Следи за собой, Эрни,  - проговорила она, указывая на него пальцем. - Следи за собой.      - Могу я сказать тебе пару вещей или нет?      - Выкладывай. Но они не будут иметь никакого значения.      Майкл откашлялся.      - Я думаю, Эрни прав. Это едва ли конструктивная пози...      Она резко повернулась к нему:      - Ни слова от тебя, слышишь? Майкл потупился.      -  Первое,  - сказал Эрни,  - если бы  ты внимательней посмотрела в мою банковскую  книжку, то заметила бы, что в первую неделю сентября  я потратил две тысячи двести долларов. Мне  нужно  было купить новую переднюю часть для Кристины.      - Ты говоришь так, как будто гордишься собой.      - Да, я горжусь собой.  -  Он  спокойно  выдержал  ее  взгляд.  - Я сам поставил ее,  мне никто  не  помогал. И я хорошо сделал свою работу  - она с виду ничем не отличается от заводской. Но с тех  пор  мой счет увеличился на шестьсот долларов. Уиллу  Дарнеллу  понравилось,  как я работаю, и он платит мне по шестьсот долларов в месяц. Если к этим сбережениям  прибавить деньги, которые он платит мне за ремонт старых автомобилей, то к концу учебного года у меня будет уже  четыре тысячи шестьсот долларов. А если я  буду работать и следующим летом,  то ко времени  поступления  в колледж  накоплю почти  семь тысяч долларов.