Кристина. Страница 50
Написал Super Administrator   
     -  Неужели? - Он неожиданно  рассмеялся.  -  И тебе  больно, да? Вот не знал.      Он  повернулся и  пошел к  двери,  припадая  на левую  ногу. Вскоре она услышала  тяжелое  шарканье его  ботинок  о ступени лестницы -  звук, ужасно напоминающий ее детство, когда она думала про себя: Вот людоед идет спать.      Она судорожно зарыдала  и,  неуклюже поднявшись  из-за стола,  пошла на улицу, чтобы поплакать в полном одиночестве. Она обхватила себя  руками - не лучшее  из  объятий,  но  лучше,  чем  ничего,  -  и  посмотрела   на  луну, расплывшуюся в пелене  ее слез. Все изменилось, и это произошло со скоростью налетевшей бури. Ее сын ненавидел ее; она видела в его глазах ненависть - не вспышку  гнева,  не  раздражение,  свойственное  переходному  возрасту.   Он ненавидел ее, и ничего подобного она никогда не могла бы предугадать в своем добром мальчике.      Ничего подобного.      Она  стояла  на крыльце и плакала до  тех  пор, пока не  продрогла и ее губы,  вздрагивавшие  от всхлипов, не  начали дрожать от  холода. Тогда  она вернулась  в  дом и поднялась  наверх. Она почти  минуту стояла перед дверью комнаты Эрни, перед тем как войти к нему.      Он спал на  покрывале постели. Его  брюки были на нем.  Сам  он  больше напоминал лежащего без  сознания, чем спящего, его  лицо  выглядело ужасающе старым. В слабом  луче света, падавшем из  холла через ее плечо,  его волосы казались седыми, а приоткрытый во  сне рот - почти беззубым.  Она вздрогнула от страха и вошла в комнату.      Ее тень упала на постель, и она увидела, что  перед ней лежал  ее Эрни, впечатление старости было всего лишь игрой света и ее  собственного усталого воображения.      Будильник-радио  был поставлен на 4.30 утра. Она подумала  о том, чтобы переставить его  на более позднее время,  и уже протянула руку  к нему, но в последний момент передумала.      Вместо этого она спустилась  в свою  спальню, уселась перед столиком  с телефоном  и сняла трубку. Какое-то время она подержала ее,  размышляя. Если она среди ночи позвонит Майклу, то он подумает...      Что  произошло нечто ужасное? Она вздохнула. А разве  не  так? Конечно, произошло. И продолжало происходить.      Она набрала номер отеля "Рамада" в Канзас-Сити, где остановился ее муж.           28/ ЛИ НАНОСИТ ВИЗИТ            Почти всю эту историю она рассказала спокойным  голосом,  сидя с плотно сжатыми  ногами  и  скрещенными  лодыжками  в  одном  из   двух  кресел  для посетителей,  одетая  в разноцветное шерстяное платье, поверх  которого была накинута коричневая вельветовая кофта. И, уже замолчав, расплакалась и никак не  могла  найти  свой носовой  платок.  Дэннис  Гилдер подал  ей коробку  с салфетками, стоявшую на столике у изголовья его постели.      -  Что мне  делать? - спросила она,  когда вытерла  слезы.  - Что бы ты сделал на моем месте?      -  Не  знаю, - ответил Дэннис.  - Наверное, нужно  подождать.  Что  еще остается делать?      - Но это труднее всего, - ответила она, теребя пальцами салфетку. - Мои родители  хотят, чтобы  я перестала  видеться с ним - чтобы бросила его. Они боятся.., что Бадди Реппертон и его ребята сделают что-нибудь еще.      - Ты уверена, что это были Реппертон и его друзья, да?      - Да. Мистер Каннингейм позвонил в полицию, хотя Эрни не просил его. Он сказал, что сам разберется с ними, и это испугало его родителей.      Я тоже испугалась. Полицейские забрали Бадди Реппертона и одного из его друзей, которого все называют Шатун.., ты знаешь, о ком я говорю?      - Да.      - И парня, который по ночам работает на стоянке  в аэропорту, его  тоже забрали. Его фамилия Галтон, а имя...      - Сэнди.      - Они подумали, что он тоже был замешан... что это он впустил их.      - Да, он из их компании, - сказал Дэннис, - но  не такой дегенерат, как остальные. Вот что, Ли, ты уже говорила с кем-нибудь?      -  Сначала с  миссис Каннингейм, а потом с  его отцом. По-моему, они не сказали друг другу, что собираются поговорить со мной. Они...      - Расстроены, - подсказал Дэннис. Она покачала головой.      - Хуже. Они оба выглядят так.., как будто их  обокрали или что-то вроде того. Я не могу по-настоящему  пожалеть ее  - думаю, она просто хочет во что бы то ни стало  добиться своего, - но мне до слез жалко мистера Каннингейма. Он мне кажется таким... - Она запнулась, а потом  вздохнула. - Когда я вчера вечером зашла к ним, миссис Каннингейм - она просила называть ее Региной, но я не могу себя заставить...      Дэннис усмехнулся.      - А ты можешь называть ее так? - спросила Ли.      - Ну  да -  но  у меня большая  практика. В  первый раз за время своего визита она улыбнулась.      - Это могло бы сыграть роль. Во всяком случае, когда я пришла, она была там, а мистер Каннингейм был еще в школе.., то есть в университете.      - Понятно.      - Она сказала, что взяла отпуск на всю неделю - на оставшуюся часть.      - Как она выглядит?      -  У нее  подавленный  вид,  -  проговорила Ли  и  потянулась  за новой салфеткой. - И она показалась мне постаревшей на десять лет с тех пор, как я видела ее месяц назад.      - А он? Майкл?      -  Тоже как будто постарел, но  старается  держаться.., в нем появилась какая-то внутренняя сила.      Дэннис промолчал. Он  почти тринадцать  лет знал Майкла Каннингейма, но ни разу не видел в нем внутренней силы, и не нашелся что сказать. Внутренняя сила  была только  у  Регины, Майкл  покорно следовал у нее в  кильватере  и готовил  коктейли,  когда  Каннингеймы  принимали  гостей.  Он  слушал  свой магнитофон, был  меланхоличен.., но никакая прихоть воображения не позволила бы Дэннису сказать, что у Майкла была "внутренняя сила".      В семь лет  он  однажды  услышал, как  его отец в  разговоре  с матерью назвал  Майкла  Каннингейма  "слюнтяем". Уже  тогда  он прекрасно знал,  что означает слово "слюнтяй", но не понимал, почему его отец назвал этим  словом Майкла  Каннингейма.  Ему было грустно за отца своего друга..,  однако то же самое он чувствовал на протяжении всех тринадцати лет, вплоть до  настоящего времени.      -  Он пришел, когда она уже закончила свою историю,  - продолжила Ли. - Они  предложили мне остаться на ужин - Эрни теперь питается у Дарнелла. - но я  сказала,  что  мне  пора  возвращаться. Тогда мистер  Каннингейм  спросил разрешения и отвез меня домой.      - Они заняли разные стороны?      -  Нет,  но...  К  примеру,  мистер  Каннингейм  один  пошел  встречать полицейских.  Эрни  не хотел идти, а миссис  Каннингейм - Регина  - не могла решиться.      Дэннис осторожно спросил:      - Он и в самом деле пытается восстановить "плимут"?      - Да, - прошептала она, а потом вдруг пронзительно закричала:      - Но это не все! Он слишком тесно связался с тем  парнем, с Дарнеллом - я  ведь знаю!  Вчера  на  третьей  перемене  он  сказал мне,  что собирается поставить новую переднюю  часть на нее  -  на свою машину - сегодня днем или вечером, - и я спросила,  не будет ли это чересчур дорого, а он ответил: "Не волнуйся. Ли, у меня кредит в полном порядке".      - Помедленней. Она снова заплакала:      - У  него кредит в полном порядке,  потому  что  он и  парень по  имени Джимми  Сайке  выполняют какие-то поручения  Уилла Дарнелла.  Он так сказал. Но.., я не думаю, что поручения этого сукиного сына не запрещены законом.      - Что он сказал полицейским, когда они расспрашивали о Кристине?      - Он  рассказал о том, как нашел ее в таком состоянии. Они спросили, не знает ли он, кто мог это сделать, и Эрни сказал, что не знает. Они спросили, правда ли, что у него была драка с Бадди Реппертоном и что Реппертон вытащил нож и  хотел  пустить его в дело.