Кладбище домашних животных. Страница 5
Написал Super Administrator   
Думаю, да. Мэтти Ридер  плакал так долго, что  его мать испугалась и  хотела было  вызвать  доктора.  Со  временем  он  примирился  с потерей любимца, но никогда не забудет о нем. Когда любимый зверек выбегает на дорогу и  гибнет, ребенок никогда не забывает.

 

Луис  подумал  об  Элли,  представил  ее,  как видел, перед тем как она отправилась спать. Черч мурлыкал у ног своей хозяйки.

- У моей дочери есть кот,  - сказал Луис. - Уинстон Черчилль.  Мы зовем его попросту: Черч.

- Они тянут его гулять?

- Извините? - Луис не понял, что имеет в виду старик.

- У него яйца отрезаны или нет?

- Нет, - сказал Луис. - Нет, его не кастрировали.

Да,  это  вызывало   определенные  хлопоты  в   Чикаго.  Речел   хотела кастрировать  Черча,  даже  ходила  к  ветеринару.  Луис  отговорил ее. Даже сейчас он не мог с уверенностью сказать, почему. Дело было не в том, что  он подсознательно сравнивал свое мужское начало с мужским началом кота  дочери. Луис возмутился  из-за причины  кастрации, оказывается,  толстую домохозяйку за соседней дверью не должны беспокоить падающие мусорные бачки.., хотя  это была только  часть проблемы;  гораздо важнее  оказалось сильное,  но смутное ощущение, что  придется лишить  Черча того,  чем сам  Луис так  дорожил.., и полный страданий взгляд зеленых глаз  кота. Наконец, Луис сказал Речел,  что так  как  теперь  они  переезжают  в  сельскую  местность, с этим проблем не будет. А теперь Джадеон Крандолл сообщил ему, что жизнь Ладлоу связана с  15 шоссе   и   спросил,   кастрирован   ли   кот.   Попытайтесь   хоть  немного развеселиться, доктор Крид, это пойдет вам на пользу.

- Я бы его кастрировал, - сказал Крандолл. - Кастрированный кот  бродит не так уж  много. Если он  все время станет  бегать туда-сюда через  дорогу, удача  рано  или  поздно  изменит  ему,  и  он  кончит как енот Ридеров, как коккер-спаниель маленького Тимми  Десслера или длиннохвостый  попугай миссис Брэдли.  Но  длиннохвостый  попугай  не   перебегал  через  дорогу,  вы   же понимаете. Он просто однажды сдох.

- Приму к сведению, - сказал Луис.

- Да уж, примите,  - отозвался Крандолл и  встал. - Так как  насчет еще по пивку? И, верно, придется отрезать кусочек "старого крыса"?

- Да  хватит, -  ответил Луис,  тоже вставая.  - Я  должен идти. Завтра тяжелый день.

- Поедете в университет?

Луис кивнул.

- Студентов не будет  еще недели две, но  к тому времени я  должен буду полностью разобраться с делами, не так ли?

- Конечно,  если вы  не знаете,  где что  лежит, у  вас могут появиться проблемы, - Крандолл протянул руку, и Луис пожал ее, не забывая, что  старые кости легко начинают болеть.  - Приходите в любой  день, - сказал старик.  - Вам, наверное, захочется познакомиться с Нормой. Думаю, она вам понравится.

- Я  тоже так  считаю, -  сказал Луис.  - Приятно  было повстречаться с вами, Джад.

- Взаимно. А  пока обстраиваетесь. Может,  даже поживете тут  некоторое время.

- Надеюсь.

Луис вышел на  дорожку, вымощенную камнями  различной формы, ведущей  к дороге, и  остановился, пропустить  грузовик. В  направлении Бакспорта, одна за другой, проехали пять машин. Потом, махнув на прощание, он пересек  улицу ("дрогу") и направился прямо к своему новому дому.

Сонная тишина. Элли не шелохнулась,  и Гадж застыл в колыбели,  почивая в  типичной  гаджевской  манере,  распластавшись  на  спине,  но  так,   что бутылочка с молоком находилась в пределах досягаемости. Луис постоял,  глядя на  сына,  и  его  сердце  наполнилось  любовью,  такой  сильной,  что   она показалась  почти  опасной.  Луис  решил,  что  отчасти  это просто тоска по Чикаго,  к  которому  привык,  людям  Чикаго,  оставшимся  где-то там; людей стертых милями, которые он никогда не сможет преодолеть. "Теперь  переезжают намного чаще, чем раньше.., раньше место для дома выбирали на всю жизнь".  В этом была определенная правда.

Луис  подошел  к  сыну  и,  пока  никто не видел, даже Речел, поцеловал пальчики малыша,  а потом  легонько сжал  их, на  мгновение прикоснувшись  к щеке Гаджа сквозь прутья колыбели.

Гадж захихикал во сне и повернулся на другой бок.

- Спи спокойно, малыш, - сказал Луис.

 

 

 

 

 

  ***

 Луис тихо разделся и скользнул на свою половину постели, устроенной  из двух  простых  матрасов,  разложенных  прямо  на  полу. Он почувствовал, как напряжение,  накопившееся  в  течение  дня,  начинает  проходить.  Речел  не шелохнулась. Призрачно возвышались нераспакованные коробки.

Перед тем как уснуть, Луис приподнялся  на локте и выглянул в окно.  Их комната  находилась  в  передней  части  здания,  и  Луис  видел   гнездышко Крандоллов на другой стороне дороги.  Оно казалось темной тенью (в  эту ночь не  светила  луна),  но  Луис  разглядел  янтарный огонек сигареты. "Не ушел спать, - подумал Луис. - Старик еще долго может не ложиться. Старость  бедна снами.  Может, все старики несут бессрочную вахту... Зачем?"

Луис  задумался  над  этим  и  незаметно  уснул.  Во  сне он оказался в Диснейленде, ехал на сверкающем белом грузовике с красной полосой на  борту. Рядом был  Гадж, и  во сне  ему было  лет десять.  Черч лежал на белом щитке грузовика, глядел на Луиса ярко-зелеными  глазами, а на главной улице  возле почтовой станции 1890-х годов Микки Маус жал руки детям, собравшимся  вокруг него, его большие мультипликационные перчатки сжимали маленькие,  доверчивые ручонки.

   Глава 7

   Следующие  две  недели  выдались  очень  хлопотными.  Мало-помалу новая работа  начала  затягивать  Луиса  (то  ли  еще  будет,  когда  десять тысяч студентов,  многие  злоупотребляющие  наркотиками  и  спиртными   напитками, некоторые, пораженные  венерическими болезнями,  слишком рвущиеся  к высоким оценкам или окутанные  тоской по оставленному  в первый раз  дому; дюжина из них, в основном  девушки, полностью потерявшие  аппетит.., то ли  еще будет, когда эти студенты заполнят университет). Пока Луис начал вникать в  работу, как  глава  Медицинской  Службы  университета,  Речел начала обстраиваться в доме.

Гадж падал и получал шишки, знакомясь с новым окружением; первое  время его никак нельзя было уложить спать  вовремя, но к середине второй недели  в Ладлоу, он снова стал спать спокойно. Только Элли, которой предстояло  пойти в школу в новом месте, всегда казалась чересчур возбужденной и  вспыльчивой. То она подолгу хихикала в кулак, то впадала в климактерическую [Связанную  с половым  созреванием  у  девочек  (прим.  переводчика).]  депрессию;  иногда начинала  капризничать  из-за  случайно  брошенного  слова. Речел сказала: у Элли это  пройдет, когда  она увидит,  что школа,  ожидающая ее  в сентябре, совсем не ужасный,  огромный красный дьявол,  и усвоит это;  а Луис подумал, что Речел  права. Но  большую часть  времени Элли  оставалась прежним  милым ребенком - дорогушей.

Вечерняя банка-другая пива с Джадом Крандоллом стала чем-то  обыденным. Когда  Гадж  снова  стал  нормально  засыпать,  Луис  начал  задерживаться у старика подольше, прихватив с  собой банок шесть пива  - раз в два-три  дня. Он познакомился с  Нормой Крандолл, приятной  милой женщиной, страдающей  от артрита  -  гнусного,  старого,  ревматического  артрита,  портившего  жизнь пожилым людям, которые в остальном  здоровы... Но в общем отношение  Нормы к своей болезни  оказалось совершенно  правильным. Она  не сдалась  боли и  не выбросила  белый  флаг.  Пусть  болезнь  возьмет  свое,  если  сможет.  Луис прикинул, что у Нормы  есть еще пять или  семь лет жизни, хотя  она проведет их не так уж комфортабельно.

Вопреки  своим   привычкам,  Луис   обследовал  Норму   по  собственной инициативе, проверил все лекарства, которые выписал ей доктор, и  обнаружил, что все  в полном  порядке.