Кладбище домашних животных. Страница 38
Написал Super Administrator   
Он проснулся часа  в три ночи  и, шаркая, отправился  в туалет. Мочась, он зажмурился от яркого света лампы, словно сова, а потом неожиданно  понял, в чем  противоречие, которое  не давало  ему покоя,  и глаза  его вылезли из орбит.., словно два куска соединились  с глухим стуком и отскочили  в разные стороны.

 

Вечером Джад сказал ему, что  его пес умер, когда Джаду  было десять.., умер  от  инфекции  после  того,  как  налетел  на  кусок  ржавой,   колючей проволоки.  Но  в  конце  лета,  когда  они  все  вместе  ходили на кладбище Домашних  Любимцев,  Джад  говорил,  что  собака  умерла  от старости и была похоронена  на  кладбище  -  он  даже  показал надгробие, хоть годы и стерли надпись, нацарапанную на нем.

Луис спустил воду, выключил свет и вернулся в постель. Что-то еще  было неправильно.., и тут он понял, что  еще не так. Джад родился одновременно  с веком, а в тот день на  кладбище Домашних Любимцев он сказал Луису,  что его собака умерла в  первый год Первой  Мировой. Тогда Джаду  было четырнадцать, если  он  имел  в  виду  начало  войны  в  Европе.  Его  призвали, когда ему исполнилось  семнадцать,  но  Америка  уже  перестала  участвовать в военных действиях.

Но вечером Джад сказал, что Слот умер, когда Джаду было десять лет...

"Ладно, Джад - старик, а старые люди могут путаться в воспоминаниях,  - с облегчением подумал Луис. -  Джад сам говорил, что замечает,  как забывает имена  и  адреса,  которые  знал   раньше;  иногда  встает  утром,   пытаясь вспомнить, что он накануне планировал  сделать в это утро. Для  человека его возраста, слава  Богу, он  обладает великолепной  памятью.., но,  может, как раз  тут  старость  одержала  верх;  забывчивость,  так  звучит  даже  лучше правильнее. Ничего особенного  в том, что  человек забыл точную  дату смерти собаки, когда прошло  лет шестьдесят. Да  и обстоятельства, при  которых она умерла, забыл. Забыл и все".

Но  Луис  не  мог  уснуть.  Долго  он  лежал, не засыпая, вслушиваясь в тишину пустого дома, а ветер шуршал плющом снаружи.

Наконец, он уснул,  не сознавая, когда  перешел грань сна,  но, видимо, он все-  таки уснул,  потому что,  если бы  он не  уснул, как  бы он услышал шлепанье  босых  ног,  шаги  кого-то,  кто  медленно поднимался по лестнице? Тогда Луис подумал:  "Оставь меня, Пасков! Оставь меня одного, что  сделано, то сделано. Что умерло, то умерло..." И шаги стихли.

И  хотя  множество  других  необ яснимых  вещей  еще  случилось за этот насыщенный событиями год, Луиса больше никогда не беспокоил призрак  Виктора Паскова, как наяву, так и во снах.

   Глава 23

   Луис проснулся в девять часов утра на следующее утро. Яркий,  солнечный свет потоками  лился через  восточное окно  спальни. Зазвонил  телефон, Луис потянулся и взял трубку.

- Алло?

- Эй! - сказала Речел. - Я тебя разбудила? Надеюсь, что так.

- Вредина, ты и правда разбудила меня, - ответил Луис, улыбаясь.

-  Оооо,  какие  грязные  выражения,  ты..,  старый  медведь, - сказала Речел. - Вчера вечером я пыталась дозвониться до тебя. Был у Джада?

Луис поколебался одну крошечную часть мгновения.

- Да, - ответил он. - Немного пива. Норма отправилась на какой-то  ужин в честь Дня Благодарения. Я думал позвонить тебе, но.., ты знаешь...

Они немного  поболтали. Речел  рассказала ему  о своей  семье, то,  без чего Луис мог бы спокойно прожить, хоть и получил небольшое  удовлетворение, узнав, что отец Речел почти облысел.

- Хочешь поговорить с Гаджем? - спросила Речел. Луис усмехнулся.

- Конечно, - сказал он. -  Только не давай ему отключить линию,  как он делал раньше.

На другом конце  провода сильно загрохотало.  Луис смутно услышал,  как Речел уговаривает ребенка сказать папочке "Эй". Наконец Гадж позвал:

- Эй, папа!

- Привет, Гадж, -  весело сказал Луис. -  Как дела? Как твоя  жизнь? Ты снова утянешь  дедушкину подставку  для трубки?  Надеюсь на  это. Может,  ты помнешь его коллекцию чеканки, как в прошлый раз?

Гадж секунды  три счастливо  бубнил, пересказывая  что-то, жадно глотая слова и лепеча, и все же в его лепечущем рассказе оказалось несколько  слов, которые  можно  было  распознать:  "мама",  "Элли",  "деда",  "баба",  "биб" (произнесенное  в  лучших  традициях  янки  -  "биипф". Луис удивился такому произношению).

Наконец,  Речел  под   негодующие  завывания  Гаджа   забрала  у   него телефонную трубку, к неизмеримому облегчению  Луиса. Он любил своего сына  и скучал  по  нему,  словно  безумный,  но  поддерживать  разговор с ребенком, которому  еще  нет  двух  лет,  то  же,  что  играть  в  карты  с лунатиком; непонятно, что и как, а потом вы оказываетесь круглым дураком.

- А как вообще? - спросила Речел.

-  Все  в  порядке,  -  ответил  Луис,  не колеблясь.., но он знал, что пересек линию. Назад пути нет. Речел потом спросит его о том, как он  провел с Джадом прошлый вечер, и он  должен будет что-то ей сказать. Неожиданно  он вспомнил,  как  Джад  Крандолл  говорил:  "У  мужчин  каменные  сердца... Но мужчина  тоже  выращивает,  что  может..,  и  пожинает плоды". - Все хорошо. Немного скучно, если хочешь знать, дорогая. Скучаю по вас.

-  Ты  и  в  самом  деле  хочешь  сказать  мне, что не радуешься своему отсутствию на интермедии в нашу честь.

- Ах,  я так  люблю покой!  - признался  он. -  Точно. Но  он надоедает через какие-нибудь двадцать четыре часа или около того.

- Могу я поговорить с папочкой? - послышался приглушенный голос Элли.

- Луис? Тут Элли.

- Ладно, давай ее.

Он говорил с  Элли минут пять.  Она лепетала о  кукле, которую подарила ей бабушка,  о путешествии  и о  том, что  делалось у  деда на скотном дворе ("Рабочие, они воняют, папочка", - сказала Элли, а Луис подумал: "Да и  твой дед сам, конечно,  не роза. Отнюдь  не конфетка"), о  том, как она  помогала печь хлеб, и о том, как Гадж удрал от Речел, когда та переодевала его.  Гадж убежал вниз и  накакал прямо у  двери дедушкиного кабинета.  "Вот-те парень, Гадж!  Молодец!" - подумал Луис и усмехнулся.

Он уже  думал, что  вывернулся.., по  крайней мере,  в это  утро, и был готов попросить  Элли передать  трубку маме,  чтобы попрощаться,  когда Элли спросила:

- А Черч? Он скучает по мне?

Улыбка Луиса увяла, но он приготовил ответ заранее.

- Он  в порядке.  Я дал  ему немного  бефбуи вечером,  а потом выпустил его. С  утра я  его еще  не видел,  но я  только проснулся. "Ах, мальчик, ты становишься  великим  лжецом  -  невозмутимым  лжецом, доктор Крид. Когда вы последний  раз  наблюдали  случай   с  летальным  исходом?  Кот,   говоришь, поужинал. Отведал бефбуи. И с тех пор его никто не видел..."

- Хорошо, поцелуй его от меня.

- Конечно, я  поцелую вашего кота,  мадемуазель, - сказал  Луис, а Элли захихикала.

- Хочешь еще поговорить с мамочкой?

- Да. Давай-ка ее.

Вот и все. Он еще поговорил с Речел пару минут. О Черче больше не  было сказано ни  слова. Обменявшись  с женой  признаниями в  любви, Луис  повесил трубку.

-  Вот  так,  -  сказал  он  пустой,  залитой солнечным светом комнате. Может, это и правильно, но Луису казалось: он не сделал ничего плохого и  ни в чем не виновен.

   Глава 24

   Около девяти тридцати  позвонил Стив Мастертон  и спросил, не  хочет ли Луис  приехать  в  университет,  поиграть  в теннис... "Университет пуст", - весело сказал Стив, и они могут играть в теннис сколько влезет.