Томминокеры. Страница 13
Написал Super Administrator   
Он  всегда  ухитрялся  причинять ей неудобство, правда, он этого не хотел, это выходило по неизбежному закону невезения, как, например, если вам дорога  каждая  минута,  лифт  обязательно будет  останавливаться  на каждом этаже. Если с этим можно бороться, то Бобби Андерсон делала это по мере сил.

 

Раскат грома просто разорвал небо пополам.

Питер соскочил с колен. И тут-то ей ударил в нос резкий запах.

- Почему ты не слез вовремя на пол, а, Питер?

Питер смущенно осклабился, как  бы  говоря: знаю, знаю, уж, пожалуйста, не ругай меня.

Ветер усиливался.  Начались перебои  с  электричеством,  верный признак того, что  Роберте Андерсон, как  и  всем в  округе, придется распрощаться с достижениями  цивилизации.., по  крайней мере  до  трех-четырех часов  утра. Андерсон  отложила чтение и обняла собаку за шею. Она ничего не имела против летних  гроз  и зимних  штормов.  Ей нравилось буйство стихий, ослепительный свет, грохот и их неумолимая слепая сила, действующая, однако, во благо. Она чувствовала  неясное  воодушевление, когда вдыхала свежий, наэлектризованный воздух, когда ветер развевал ее волосы и хлестал тело.

Она  вспомнила  давнее  объяснение  с   Джимом  Гарденером.  Гард   был мягкотелым  размазней  (ему  бы только забиться  в  безопасную норку), любое напоминание о несчастном случае, жертвой которого он был в юности, повергало его  в ужас. Гарденер как-то рассказал ей, как  его дернуло  током, когда он менял лампочку; он дотронулся до оголенного провода. Но это еще не все: дело в том, что  неделю спустя он стал слышать музыку, голоса  и сводки новостей, как будто у него в голове был радиоприемник. Он, казалось, тронулся умом. На четвертый день он даже мог определить название станции, позывные  которой он принимал.   Он  записал   названия  трех  песен   и  запросил  радиостанцию, действительно ли они транслировали эти песни. И все оказалось верно.

На пятый день,  как он рассказывал, сигналы стали слабеть и двумя днями позже исчезли вообще.

- Они звучали здесь,  -  говорил он, мягко кладя ее руку на левую часть своей головы. - Не сомневаюсь. Пусть все смеются, но я-то в этом уверен.

Если бы эту историю рассказал ей кто-то другой, Андерсон решила бы, что ее  разыгрывают,  но  Джим не дурачился -  достаточно было  взглянуть ему  в глаза, чтобы убедиться в этом.

Большие потрясения таят в себе нечто притягательное.

Буря обретала просто разрушительную силу.

Лампа  раскачивалась, бросая голубоватые блики на окна и  выхватывая из кромешной тьмы очертания  крыльца.  Андерсон видела  разводы  на  стекле  от первых  дождевых  капель,  затем они  превратились  в целые  ручьи,  которые хлестали  с  навеса  над крыльцом;  размытые дорожные  колеи; почтовый ящик, закрытый козырьком,  потоки  с веток. Мгновение  спустя оглушительно  грянул гром, и Питер метнулся  к ней, громко скуля. Свет погас. Они оба оказались в кромешной тьме; ни зги  не видно.  Казалось, исчезло все окружавшее их. Судя по всему, электричество отключили централизованно.

Андерсон попятилась было за фонарем, однако ее рука повисла в воздухе.

На  противоположной  стене,  рядом  с  ирландским платяным  шкафом дяди Франка,  проступило  зеленое фосфоресцирующее пятно. Оно разрослось до  пяти сантиметров  в диаметре, сдвинулось налево,  потом  направо. Оно исчезло  на несколько   секунд,   потом   появилось   вновь.    Заподозрив   психическое расстройство,  Андерсон перебрала  в уме симптомы дежавю. Потом ей пришел на ум рассказ Эдгара По и тут же всплыла в памяти  "Война миров". Тепловые лучи марсиан, несущие зеленую смерть всему живому.

Она повернулась к Питеру, слыша, как хрустнули затекшие сухожилия у нее на шее, уже примерно представляя,  что  ей  предстоит увидеть.  Зеленый свет лился из  глаза собаки. Из левого  глаза. Он широко раскрыл  глаз, в котором горел  колдовской  зеленоватый  свет,  смахивающий  на огни  святого  Эльма, появляющиеся на мачтах при безветренной туманной погоде.

Нет.., дело не в самом глазе.  Светилась именно катаракта.., по крайней мере  то, что оставалось от катаракты. Она значительно уменьшилась, даже  по сравнению с дневным осмотром в клинике.  Левая часть морды Питера  светилась жутковатым зеленым светом, ни дать ни взять, как у монстра из комиксов.

Ее  первым  побуждением было встать  с кресла и  отскочить от Питера, и бежать  куда  глаза глядят..,  но ведь это же был Питер,  ее  Питер, в конце концов. Питер  уже и так ни жив,  ни мертв, а если она  бросит его, он будет просто в ужасе.

В темноте за окном грянул гром, и они  оба так  и подпрыгнули на месте. Дождь  лил  как  при Великом  Потопе.  Андерсон  снова  перевела  взгляд  на противоположную  стену: размытое и пульсирующее  пятно было все там  же.  Ей вспомнилось время,  когда  она ребенком лежала  в  кровати  и наблюдала игру теней от ее рук на противоположной стене.

А между прочим, какое тебе до этого дело, Бобби?

Зеленое свечение уничтожало катаракту в  глазу  Питера. Съедало ее. Она снова  взглянула  на собаку  и  еле удержалась от  крика, когда Питер лизнул руку.

За всю ночь Бобби Андерсон едва удалось сомкнуть веки.

   Глава 4

    РАСКОПКИ, ПРОДОЛЖЕНИЕ

    1

   Когда Андерсон наконец проснулась, было уже почти десять  часов утра; и свет горел, видимо, провода все-таки починили. Она встала с постели босиком, выключила  свет  и выглянула  из  окна. Питер  сидел  на  крыльце.  Андерсон впустила  его в комнату и внимательно  осмотрела его  глаз. Пережитый  вчера ужас  полностью рассеялся при  свете дня, страх  сменился  любопытством. Кто угодно потерял  бы голову, увидев в темноте  то, что видела вчера она, когда бушует буря и дождь льет, как из ведра.

Однако почему же Эйзеридж ничего не заметил?

Ну это нетрудно объяснить. Излучение  существует и днем и ночью, просто при ярком свете его трудно заметить. И все-таки удивительно,  как она ничего не  заметила прошлой  ночью.., между прочим,  ей понадобилось два дня, чтобы заметить сокращение катаракты.  К тому же... Эйзеридж очень занят, и человек он  очень замкнутый. Он осмотрел  глаз  Питера через  старый  офтальмоскоп и подтвердил ремиссию катаракты.., но не обратил внимания на зеленое свечение.

Может, он видел его, но решил не замечать. Он осмотрел  Питера довольно поверхностно и не увидел свечения. Потому, что не хотел видеть.

В глубине  души  она  недолюбливала нового  ветеринара,  находя у  него множество недостатков; может  быть,  потому,  что ей  очень нравился  доктор Даггетт и она допускала глупое предположение, что доктор Даггетт будет рядом все время,  пока  Питер  жив. Довольно глупо  негодовать на переезд  старого врача,  и даже  если  Эйзеридж  ошибся или  не  захотел  увидеть, что  Питер молодеет, он все равно достаточно компетентный ветеринар.

Катаракта, светящаяся зеленым.., просто в  голове не  укладывалось, что он мог просмотреть ее.

Это навело  ее на мысль,  что, когда Эйзеридж  осматривал пса, зеленого свечения просто не было. По крайней мере, в тот  момент.  Итак его не  было, когда  они пришли,  не было  во время осмотра. Оно  появилось только  тогда, когда они собрались уходить.

Стало быть, свечение в глазах Питера началось только тогда?

Андерсон  размяла  "Грэви Трэйн"  в миске  Питера и стояла  у раковины, щупая струю,  дожидаясь пока пойдет теплая  вода, чтобы залить ею  консервы. Из-за  устаревшей системы нагревания, ожидание затянулось надолго.  Андерсон уже давно собиралась обновить сантехнику, однако все это откладывалось из-за весьма  неприятного типа по имени Делберт Чиллес, иметь дело с которым ей не хотелось.  Он рассматривал  ее, будто знал, как она выглядит без платья (его глаза  говорили:  "Конечно  не  очень, но  еще  куда  ни  шло");  он  всегда интересовался,  не собирается ли она "написать еще одну книгу". Чиллес любил повторять, что он мог бы быть отличным писателем, но он слишком энергичен "и ему  не  светит  сидеть  целыми  днями  на  одном  месте".  Недавно она  уже собиралась  было обратиться к нему, когда труба  лопнула  от  холода. Вместо того  чтобы приступить  к  делу, он  спросил, не  хочет ли она прошвырнуться куда-нибудь.  Андерсон вежливо отказалась и Чиллес ей этого  не простил.