Томминокеры. Страница 16
Написал Super Administrator   
- Нет,  -  он видел, что она всерьез разозлилась.  Господи, кажется  он зашел слишком далеко,  ведь  это так  просто. Она  оскорблена. Я  же  только пошутил, неужели она  не  понимает?  - думал он. Она  всегда  была  способна распознать, когда он шутит. Конечно же, она приняла это всерьез,  потому что и он  не  шутил.

 С другой стороны, это он - настоящее посмешище. Он старался задеть ее, потому что она  смутила его;  задеть за  живое. Глупым было не ее предложение, а его реакция. Ведь в конце концов он сам выбрал жизнь, которой он живет.

Он  не хотел обидеть Бобби  и не хотел ее терять. Конечно,  в постели с ней хорошо, но  не это главное. Главное то, что Бобби  Андерсон  его друг, и потому  случилось, кажется, что-то  очень глупое.  Похоже, он потерял друга. Довольно гадко.

Бросать друзей? Отталкивать друзей? Ты что, Гард?

Первой реакцией ее на оскорбление  было, как он  и опасался,  выставить его за дверь, потом, видя, что он пытается исправить ошибку, она смягчилась.

-  Я  бы позавтракал,  -  начал он. - И еще  хочу сказать, что я был не прав.

- Ничего, - сказала  Бобби и отвернулась раньше, чем он успел заглянуть ей в  лицо, но ее голос обиженно  дрожал и  прерывался: она, кажется, готова была заплакать. - Я, кажется,  забыла, что признак дурного тона - предлагать деньги янки.

Ну,  не знаю, прилично  это или неприлично, но он никогда  бы  не  взял деньги у Бобби. Не брал и не возьмет.

А вот "Поэтический Караван Новой Англии" - другое дело.

Хватай того цыпленка, сынок, - сказал бы Рон Каммингс, который нуждался в деньгах так же сильно, как Папа Римский - в новой шляпе.  - Добыча слишком неповоротлива, чтобы убежать, и слишком откормлена, чтобы взлететь.

"Поэтический Караван" платил наличными. Две сотни задатка  и столько же в  конце  конкурса -  хорошая пища  для  вдохновения.  Манна небесная, можно сказать. Однако солидный аванс, понятно, только часть дела.

Главное же - урвать побольше на халяву.

Участвуя   в  конкурсе,  надо   использовать   любую   возможность.  Вы заказываете  обед в номер, стрижетесь в  гостиничной парикмахерской,  берете выходную пару туфель (если она есть) и ставите их за порогом номера,  вместо повседневной, чтобы вам почистили еще и ее.

Также можно воспользоваться гостиничным видео и посмотреть то, что вряд ли удалось  бы  увидеть  в кино, потому что в кино  имеют обыкновение  брать деньги за билет, даже с поэтов, даже с таких талантливых,  дарование которых оценивается  тремя  баулами  картошки  за   один   (1)  сонет.  Конечно,  за пользование видео и просмотр кассет взимается дополнительная плата, ну и что с того? Вам даже не обязательно включать ее  в общий счет; компьютер сделает это автоматически; и все, что Гарденер мог сказать по этому поводу:

"Господи, благослови и сохрани  общий  счет,  и черт побери  всех,  кто против!" Он просмотрел все от "Эммануэль в Нью-Йорке" (включая то место, где девица  тискает  под  столом  в  шикарном ресторане  игрушку  своего  парня, одновременно  артистично  и  возвышенно;  в  любом  случае  это  была  самая возвышенная часть его тела) до  "Индианы  Джонса и храма судьбы" и  "Рэйнбоу Брайт и Звездный вор"

- Что бы сейчас предпринять? - размышлял он, прокашливаясь и предвкушая хороший  выдержанный  виски. - Так  вот  что  я собираюсь делать:  посижу  в номере,  снова  посмотрю все  кассеты,  все, даже "Рэйнбоу Брайт".  К  ленчу закажу три  чизбургера с  ветчиной,  поем  холодного  мяса часа в три. Потом вздремну. Вообще, надо лечь пораньше. Как-нибудь перемогусь.

Бобби   Андерсон  запнулась   за  восьмисантиметровый  кусок   металла, выступающий из земли.

Джим Гарденер запнулся  за  Рона Каммингса.  Предметы разные, результат один и тот же. За недостатком гвоздей.

В то же  самое время, когда Андерсон  и  Питер  наконец-то возвращались домой после  своего незабываемого  похода  к  ветеринару,  всего в  двухстах десяти  милях  от  них  объявился  Рон.   Каммингс  предложил  спуститься  в гостиничный бар и заказать выпивку.

-  Или, - как  остроумно  продолжал Рон, - мы  можем  просто  удрать  с предварительной части и напиться.

Если  бы он  предложил это  более деликатно, с  Гардом было  бы  все  в порядке. Как бы то ни было, Гард оказался в баре с Роном К., поглощая порцию за порцией и рассказывая  самому себе  нечто вроде того, как  легко он может отказаться от выпивки, если действительно захочет.

Рон К, был хорошим серьезным поэтом, который жил на деньги, практически падающие у него из задницы.., по крайней  мере, он  частенько так говорил. Я сам  себе  Медичи,  мог сказать  он.  Он  принадлежал  к  семье  текстильных фабрикантов,  занимающейся этим достойнейшим делом не менее  девяти веков  и владеющих южным  районом  Нью-Хэмпшира  почти целиком.  Семья  считала  Рона ненормальным, но так  кате Рон был вторым сыном в семье, а первый сын не был ненормальным  (то  есть  был  вполне   заинтересован   в  дальнейшем   росте производства текстиля), родственники  предоставили  Рону возможность  делать то, что  он  хочет;  например, писать стихи  и читать  стихи, и  пить  почти безостановочно. Рон  был  худощавым молодым парнем с внешностью  кинозвезды. Гарденер никогда не видел, чтобы тот ел что-нибудь,  кроме соленых орехов  и сухого печенья. К его чести надо отметить, что он и представления не имел об алкогольной проблеме Гарденера..,  и, например,  о том,  что он однажды  под пьяную руку чуть не убил свою жену.

-  Идет,  - согласился Гарденер. -  Не  откажусь.  Приступим. Пропустив несколько рюмок в баре гостиницы, Рону решил, что двое таких отличных ребят, как он  и Гард, могли бы отправиться  куда-нибудь, где обстановка повеселее, чем здесь. - Полагаю,  душа требует чего-нибудь... - сказал Рон. - Правда не уверен, но...

- Бог не жалует трусов, - закончил за  него Гард. Рон опрокинул  рюмку, хлопнул  его по  плечу и спросил счет. Просмотрев его, расплатился,  добавив солидные чаевые. - Танцуйте, барышня! - И они вышли.

Тусклое вечернее солнце ударило Гарденеру в глаза, и он внезапно понял, что эта затея добром не кончится.

- Слушай, Рон, пробормотал он. - Думаю, может быть, я лучше...

Каммингс  обнял  Гарда за  плечи;  румянец  выступил  на  его неизменно бледных щеках, сонные голубые глаза  возбужденно блестели (Гард отметил, что теперь Каммингс выглядит  почти как  Тод из Тод Холла после покупки машины); он прошептал: "Джим, не  бросай меня  сейчас. Перед нами  лежит весь Бостон, такой  неизведанный  и  заманчивый, сияющий, как эякуляция  первых юношеских желаний, грез..."

Гард просто захлебнулся от смеха.

- Почти по  Гарденеру в стиле Гарденера -  мы все приходим  в этот мир, чтобы познать неведомое и испытать любовь, - сказал Рон.

- Бог не жалует трусов, - отозвался Гард. - Возьми такси, Ронни.

Он  вскинул  глаза:  в  небе, прямо над ним,  большая  черная  воронка, надвигающаяся как раз на него; того гляди, втянет его внутрь и унесет. Хотя, конечно, не в страну Оз.

Такси затормозило. Водитель спросил, куда им надо ехать.

- В страну Оз, пробормотал Гарденер. Рон пояснил.

-  Он имеет  в виду местечко,  где  можно  выпить и развлечься.  Можешь что-нибудь предложить?

- Конечно, - ответил шофер.

Гарденер обнял Рона за плечи и прокричал:

- Эх, гулять, так гулять, чтоб чертям было тошно!

- Выпьем за это, - поддержал Рон.

   2

   На  следующее  утро Гарденер, проснувшись,  обнаружил  себя в  ванне  с холодной  водой. На  нем  был  выходной  костюм  -  тот  самый,  который  он опрометчиво  надел  вчера,   отправляясь   с  Роном  Каммингсом   на  поиски приключений, -  теперь он прилип к Гарду, как вторая  кожа. Он осмотрел свои руки: пальцы белые и вялые, как заснувшая рыба. Он пролежал в ванне довольно долго. Должно быть, когда  он туда забрался, вода была горячей.  Впрочем, он не помнит.

Он открыл сток. На туалетном столике стояла бутылка бурбона; полупустая бутылка, заляпанная каким-то жиром. Гарденер взял ее в руки; судя по запаху, это жир жареного цыпленка. Его больше интересовал аромат, исходящий из самой бутылки.  Не  делай  этого, пронеслось  в голове,  однако  он припал ртом  к горлышку, даже не останавливаясь на этой мысли. Сознание померкло.