Томминокеры. Страница 26
Написал Super Administrator   
- Тед может здесь лгать о том, как сильно все это было раздуто, ничего, кроме небольшого пламени, и масса подножного корма из газетных заголовков, и вы все даже  можете  ему  поверить... Но факты таковы:  то, что случилось на Чернобыльской   атомной   станции,  выбросило  в   атмосферу   этой  планеты радиоактивного мусора больше, чем все атомные бомбы после Тринити.

 Чернобыль тлеет. Предстоит идти этой дорогой долгое время.  Как долго? Никто не знает, да, Тед?

Он наклонил бокал в сторону Теда и затем оглядел гостей, все они стояли сейчас притихшие и смотрели на него, многие выглядели такими же испуганными, как миссис Тед.

-  И  это  повторится  снова.  Возможно,  в  штате  Вашингтон.  Там  на ханфордских реакторах складировали стержни в  канавах без гидроизоляции, как в Кыштыме. В следующий раз тряхнет в Калифорнии? Франции? Польше? Или, может быть, прямо здесь, в Массачусетсе, если этот парень здесь и Ирокез  войдет в строй  весной.  Так  пусть какой-нибудь парень в черный день повернет черный переключатель, и следующий "Ред Соке" будут открывать примерно в 2075-м.

Патриция  Маккардл  была  белой,  как  восковая  свеча..,  кроме  глаз, пронзительных  голубых  искр,  выглядевших  свежевылетевшими   из-под   дуги электросварки. Трепл выбрал другой путь: он  был  темно-красным, как кирпичи его фамильного дома. Миссис Тед переводила взгляд с Гарденера на своего мужа и обратно,  будто они были парой  собак,  могущих  укусить.  Тед видел  этот взгляд;  чувствовал  ее  попытки  выскользнуть  из  его  тюремного  объятия. Гарденер предполагал,  что  это  была  ее реакция  на его  слова,  вызвавшие заключительное  обострение.  Тед,  несомненно,  был  проинструктирован,  как обращаться с истериками  вроде Гарденера; компания обучала этому своих Тедов так  обыденно,  как авиалинии  обучают стюардесс  демонстрировать  аварийные кислородные системы самолетов, на которых они летают.

Но  было поздно,  гарденеровские пьяные,  но красноречивые опровержения прогремели, как карманная гроза.., и теперь его жена вела себя так, будто он мог быть беглым нацистким преступником.

-  Боже, я  устал, ребята,  от вас и от ваших  самодовольных улыбок! Вы были  здесь этой ночью,  читая  свои  бессвязные стихи в  микрофоны, которые работают  на  электричестве,  усиливая   ваши  ослиные   голоса  динамиками, работающими  на электричестве, используя электрический свет, чтобы видеть.., откуда, как вы думаете, луддиты, берется энергия? С неба падает? Боже!

- Уже поздно, - торопливо сказала Маккардл, - и мы все...

-   Лейкемия,  -  произнес  Гарденер,  с   ужасной  конфиденциальностью обращаясь прямо  к раскрывшей глаза  жене  Теда. -  Дети. После расплавления всегда первыми страдают дети. Одно только хорошо: если мы потеряем "Ирокез", фонд Джимми не останется без работы.

- Тед? - захныкала она. - Он ошибается, да? Я думаю. Она искала в своем кошельке  носовой   платок  и  уронила  кошелек.  Раздался   хруст   чего-то разбившегося.

- Остановитесь,  - сказал Гарденеру Тед. - Если вы хотите, мы поговорим об этом, но перестаньте намеренно расстраивать мою жену...

- Я  хочу, чтобы она  была расстроена, - сказал Гарденер. Теперь он был полностью объят темнотой.  Он  принадлежал ей, и она принадлежала ему, и это было  совсем хорошо. -  Она, похоже, не  знала очень многого. Такие вещи она должна была бы знать. Учитывая, за кем она замужем, тем более.

Он повернул к ней  красивый дикий оскал. Сейчас она смотрела в него, не отводя глаз, загипнотизированная, как зайчиха в свете надвигающихся фар.

- Теперь использованные стержни. Знаете ли вы, куда они деваются, когда они становятся непригодными?  Он не  рассказывал вам, что  их  забирает  Фея Стержней? Не правда. Их отсортировывает персонал. Их  много, больших горячих куч из  стержней,  здесь, там и везде, лежащих в  грязных мелких  лужах. Они действительно  горячие,  мэм. И они  собираются оставаться в таком состоянии долгое время.

- Гарденер, я хочу,  чтобы вы вышли, - снова  сказал  Трепл.  Игнорируя его, Гарденер продолжал, обращаясь только к мистеру и миссис Тед:

- Они постоянно теряют следы некоторых  из этих куч, знаете вы это? Как маленькие  дети,  которые  играют  весь  день  и  идут,  уставшие,  спать  и просыпаются на следующий день и  не могут  вспомнить, где они оставили  свои игрушки. И есть еще одна  вещь,  о которой  стоит сказать.  Это  последнее - Дикие  Ядерные Террористы. Уже исчезло  достаточно плутония, чтобы  взорвать восточное побережье Соединенных Штатов. Конечно, я бы хотел иметь  микрофон, чтобы  читать  в  него  свои бессвязные стихи.  Видит  Бог, я бы  должен был поднять свой го...

Внезапно  Трепл  схватил  его. Человек  он был  большой  и  рыхлый,  но дьявольски мощный. У Гарденера рубашка выскочила из брюк. Очки выпали из его рук и вдребезги разбились на полу.  Раскатистым голосом - голосом,  который, наверное, может иметь только негодующий преподаватель, проведший много лет в лекционных аудиториях, Трепл объявил всем присутствующим:

- Я вышвыриваю этого типа.

Эта  декларация  была  встречена  аплодисментами.  Не  все  в   комнате аплодировали - может  быть,  даже  не половина.  Но  жена энергетика  теперь громко  плакала, прижавшись  к своему мужу, больше не  пытаясь вырваться; до того,  как Трепл схватил его, Гарденер неуклюже двигался вокруг нее, видимо, ее пугая,  Гарденер ощущал скольжение своих ног по полу, затем отделился  от него  полностью. Он уловил мелькание Патриции  Маккардл,  ее сжатые губы, ее свирепые глаза, ее ладони, хлопающие с бешеным одобрением, чего она не могла сделать  раньше.  Он  видел Рона  Каммингса,  стоявшего у  двери библиотеки, чудовищный  коктейль  в одной  руке,  другая  вокруг хорошенькой  блондинки, ладонь  крепко прижата к выпуклостям ее груди. Каммингс выглядел задетым, но не  слишком удивленным. Кроме  того,  это был единственный  аргумент в баре, продолженный и на следующую ночь, не так ли?

Собираешься  ли  ты  позволять  этому  распухшему  от  дерьма  портфелю выбросить тебя на порог, как бездомную кошку?

Гарденер решил, что не собирается.

Он двинул левым локтем назад так сильно,  как только мог. Локоть ударил Трепла в  грудь.  Гарденер  ощутил  как бы удар  локтем в  чашу  чрезвычайно крепкого студня.

Трепл издал приглушенный крик и оставил Гарденера, который развернулся, сжав руки в кулаки, готовый ударить Трепла, если тот попытается схватить его снова, попытается хотя бы только дотронуться до  него.  Он  весьма надеялся, что Трептрепл хочет сражаться.

Но шлюхинсын не показывал признаков желания сражаться. Он почти потерял интерес к выдворению  Гарденера.  Он  сжимал свою грудь, как  переигрывающий актер,  готовящийся  петь плохую арию. Кирпичный цвет в основном покинул его лицо,  хотя пылающие  пятна выступили  на  каждой щеке. Толстые  губы Трепла скривились в "О"; расслабились; скривились в "О" снова; снова расслабились.

- ..сердце... - просипел он.

- Что сердце? - спросил Гарденер. - Вы думаете, оно у вас есть?

- ..приступ... - просипел Трепл.

-  Сердечный  приступ, черт возьми, -  сказал Гарденер.  - Единственная приступающая вещь -  это  ваше чувство приличия. И вы  заслужили  это, сукин сын.

Он  прошел мимо  Трепла, застывшего в позе  певца,  две руки  прижаты к левой  стороне  груди, куда  Гарденер  пришелся  своим  локтем.  Дверь между столовой и передней была забита людьми; они спешно отступили, когда Гарденер широко шагнул к ним, направляясь к входной двери.

Сзади него женщина визжала:

- Прочь, ты слышишь меня? Прочь, выродок! Я не хочу тебя больше видеть!

Этот  пронзительный,  истеричный  голос был  так  не  похож  на обычное мурлыканье Патриции Маккардл (стальные когти прятались  где-то  в  бархатных подушечках), что  Гарденер  остановился.  Он  повернулся... И покачнулся  от ядреной пощечины. Ее лицо было болезненным и гневным.

-  Я должна была знать, -  дохнула она.  - Ты  просто никчемная, пьяная дубина - спорщик, маньяк, задиристая, безобразная тварь. Но я приведу тебя в порядок. Я сделаю это. Я могу, ты знаешь.