Полицейский из библиотеки. Страница 43
Написал Super Administrator   
Спустя  двадцать минут он был  внизу, полностью одет -  оставалось лишь надеть галстук и пиджак,  - и пил кофе. Блокнот с бланками опять лежал перед ним, а в нем перечислены вопросы.

 

1. Аделия Лортц - кто она? Или кто она была?

2. Аделия Лортц - что она делала?

3.  Публичная  библиотека  в  Джанкшн  Сити  -  реставрирована?  Когда? Плакаты?

В  это  время позвонили в дверь.  Он взглянул  на часы, когда  вставал, чтобы  пойти и  открыть дверь.  Было почти половина девятого,  время идти на работу. Он мог  бы забежать  в  редакцию  "Газетт" в десять, когда он обычно пьет кофе,  и проверить кое-какую старую  информацию.  Но какую? Он все  еще обдумывал, какую -  одна  информация принесет лучший результат, чем другая - пока  он искал  в  кармане чаевые для разносчика  газет. В  дверь  позвонили опять.

-  Иду-иду,  Кейт!  -  крикнул  он,  выходя  из  кухни  и  хватаясь  за набалдашник на двери. - Не забивай почтовую щель в этой чертовой две...

В этот самый момент он поднял глаза и увидел,  что кто-то намного белее крупный, чем  Кейт  Джордан, маячит  за занавеской окошка  в двери.  Все его мысли  были заняты делами предстоящего дня, и ритуал вручения вознаграждения разносчику газет, имевший место каждое утро в понедельник, мало занимал его, но в это самое мгновение страшный ужас сковал его  рассеянные мысли. Ему  не надо было смотреть на лицо; даже через дверь он узнал очертания, фигуру и... конечно, шинель.

Во  рту почувствовался  приторно-сладкий, тошнотворный привкус  красной лакрицы.

Он  выпустил ручку двери,  но было уже  поздно,  потому  как  Сэм успел повернуть дверной замок.  И  как только  он это сделал, великан, стоявший на заднем крыльце, протаранил дверь. Сэма буквально отбросило  назад, на кухню. Он  размахивал руками, чтобы удержать равновесие, и даже задел и свалил  три пиджака, висевшие на плечиках у входа.

Полицейский из библиотеки,  окутанный дымкой холодного воздуха, вошел в дом. Он  ступал медленно, как будто время для него не существовало, и закрыл за собой  дверь. В одной руке он держал Сэмову "Газзет", аккуратно свернутую в трубочку. Он поднял ее, как полицейскую дубинку.

-  Я  принес вам вашу газету,  - сказал полицейский  из библиотеки. Его голос  звучал так, будто  говорили через оконное стекло. - Я тоже  собирался дать деньги разносчику, но он заспешил. Не знаю почему.

Он начал наступление на кухню, на Сэма, который в свою очередь трусливо прижался  к стойке,  уставившись  на  пришельца  широко  раскрытыми  глазами обезумевшего ребенка, какого-то бедного четвероклашки Простака Саймона.

"Мне это кажется,  -  подумал Сэм,  - или у меня галлюцинация, да такая страшная,  по сравнению с которой та, что я видел ночью  два дня тому назад, кажется приятным сном".

Но это была не галлюцинация. Ужасно страшно, но не галлюцинация. У Сэма хватило   ума   догадаться,   что  он   сошел   с   ума,   в  конце  концов. Умопомешательство - это вам не  приятное  времяпрепровождение на пляже, но и не такой же ужас, как эта  громадина в обличье человека, которая ввалилась в его дом и принесла смрад холодной зимы.

У   Сэма  был  старый   дом  с  высокими  потолками,  но  библиотечному полицейскому пришлось пригнуть голову при входе, и даже  на кухне  он долями своей серой фетровой шляпы обметал потолок. Значит, ростом он был более двух метров.

Его тело было облачено в серую  шинель, цвета тумана в сумерках. Он был белый  как   полотно.   Его  лицо  казалось  безжизненным,  будто  ему  были неподвластны  ни доброта, ни любовь, ни сострадание. В линии рта  отражалось чрезмерное невозмутимое  властолюбие, и  Сэм  на мгновение  вспомнил, на что похожа замочная  скважина  на закрытой двери  библиотеки  - на рот  на  лице гранитного робота.  Глаза полицейского  были  похожи  на серебряные  кружки, пробитые крошечными пулеметными  дробинками.  Вокруг  глаз  розовато-красные круги, из  которых вот-вот  брызнет кровь. Ресниц  не было. Самое неприятное было  то, что  Сэм  знал это лицо.  Сэму  казалось,  что  он  уже не впервой сжимается  от  ужаса под  этим  мрачным взглядом,  и  где-то далеко в  своем сознании  он  услышал  чуточку  шепелявый  голос: "Пошли шо  мной, шынок.  Я поличейшкий".

По  лицу проходил шрам точно такой,  как в  воображении  Сэма: по левой щеке,  под  глазом, на  уровне переносицы.  Если  не считать шрама,  это был человек с плаката - а разве нет? Сомневаться не приходилось.

- Пойдем шо мной, шынок. Я поличейшкий.