Полицейский из библиотеки. Страница 52
Написал Super Administrator   
- Боже упаси, нет, но это  не значит, что никто из АА не помнит ее. Она появилась в Джанкшн Сити, по-моему, в 1956 или 1957 году.

Она стала работать в  публичной библиотеке  у  мистера Лэвина.  Год или  два  спустя он  совсем неожиданно умер,  то ли сердечный приступ, то ли паралич, и городские власти поставили  на  его  должность женщину  - Лортц.  Я  слышала,  что  ей  очень удавалась работа, но если  судить по  тому, что случилось, я бы сказала, что лучше всего ей удавалось дурачить людей.

- Что она делала, Нейоми?

- Она  убила двух  детей и потом покончила  с  собой, -  просто сказала Нейоми. -  Это случилось  летом 1960 года. Детей  искали. Никто не собирался искать их в библиотеке, потому что считалось, что в тот день библиотека была закрыта.  Их  нашли  на  следующий  день,  когда считалось,  что  библиотека открыта, но на самом деле она была закрыта. На крыше библиотеки есть люки...

- Я знаю.

- ... но в настоящее время их можно  увидеть только с улицы, потому что изменили   интерьер  библиотеки.  Опустили   потолки  для  того,   чтобы  не растрачивать впустую тепло, или еще для чего-то. Неважно, на этих люках были большие латунные  ручки. Ухватившись  за  ручки длинным шестом,  можно  было открывать люки и проветривать  зал,  так  я полагаю.  Ей  удалось  привязать веревку  к  одной из ручек, для  этого она,  вероятно, использовала одну  из приставных  лестниц, которые  стоят  вдоль  полок с  книгами,  и она на  ней повесилась. Она сделала это после того, как убила детей.

- Понятно.  - Голос Сэма  звучал  спокойно, а сердце билось  медленно и сильно. - А как она... как она убила детей?

-  Не  знаю. Никто  никогда  не  говорил,  а я  никогда  не спрашивала. По-моему, это было ужасно.

- А теперь расскажите, что случилось с вами.

- Сначала  я  хочу посмотреть,  в  ночлежке  ли Дейв.  -  Нейоми  сразу сжалась. -  Я посмотрю, в ночлежке ли  Дейв,  -  сказала  она, - А вы будете смирно сидеть  в  машине. Простите  меня,  Сэм,  простите, я  ошиблась вчера вечером.  Но вы  никогда больше не будете расстраивать Дейва. Я прослежу  за этим.

- Нейоми, он тоже часть этой истории!

-   Это  невозможно,  -  сказала  она  резко,  тоном   "все   дискуссии прекращены".

- К черту, тогда все невозможно!

Теперь  они  приближались  к  Улице Углов. Перед  ними грохотал  пикап, груженый  картонными   коробками   с  бутылками  и   жестяными  банками,  он направлялся к комбинату переработки вторичного сырья.

- По-моему, вы не  поняли,  что я  вам сказала,  - сказала  она. -  Это неудивительно.  Заземленные люди редко понимают что-либо.  Поэтому раскройте свои уши  и  слушайте, Сэм.  Я втолкую вам элементарными  словами. Если Дейв пьет, Дейв гибнет. Вы понимаете это? До вас доходит?

Она  метнула еще один взгляд в сторону Сэма. Взгляд был такой свирепый, что  трудно было вынести, и хотя его положение было не из легких, Сэм  понял что-то.  Раньше, когда он  два раза  встречался  с Нейоми, он думал, что она хорошенькая. Теперь он увидел, что она красивая.

- Что это значит, заземленные люди? - спросил он ее.

- Это люди, у которых нет проблем, вызванных запоем или таблетками, или марихуаной, или кодеином, или  еще чем-нибудь, что вносит  сумятицу в голову человека,  -  сказала она  почти с  омерзением.  - Это  люди, которые  могут позволить себе читать нравоучения и осуждать.

Едущий перед ними пикап свернул  на длинную колею, ведущую к  комбинату вторичного  сырья.  За ним находилась  Улица  Углов. Вглядываясь вдаль,  Сэм увидел, что у крыльца стоит что-то, не похожее на машину. Он разглядел тачку Дебва Грязная Работа.

- Остановитесь на минуту. - сказал он.

Нейоми  остановила,  но  не  взглянула на  него.  Она уставилась  через смотровое стекло.  Нижняя  челюсть беззвучно шевелилась. На  щеках был яркий румянец.

- Вы  заботитесь о  нем, - сказал он, - и  я рад. А обо мне, Сара? Даже если я заземленный человек?

- У вас нет  права называть меня Сарой.  Я такое право имею, потому что это мое  имя, меня окрестили Нейоми Сара Хиггинз. И  у них есть такое право, потому что они, в некотором роде, ближе ко мне, чем кровные родственники.